— Печалит? Никитари, Мирт… все в конечном итоге просто выбирали игнорирование. Никитка, кстати, тоже заигрывал с изнанкой и строил из себя хитросделанного шамана. Оба закончили как крысы, перебежчиками.
— Никитари тоже перешёл к неспящим? — удивился я.
— Да. Парень с гнильцой. Я это поняла, ещё когда он вместо пиццы брал себе бургеры. Интересно, что вычудишь ты? Особенно, если дать тебе мотивацию и немножечко довести?
На её лице растянулась улыбка.
А мне сделалось немного грустно.
— Не нравится моё общество? — попыталась угадать она.
— Нет, ты забавная и по-своему милая. Просто грущу от того, что ты будешь тратить своё и моё время на конфликты.
— А для чего тогда жить? Конфликт — двигатель историй.
— Стать вечным, — начал загибать пальцы я, — собрать свою группу, построить идеальный мир…
— Интересно, каким ты его видишь.
— Пока что меня устраивает то, что видит сам Город. Затем посмотрим, что будет в год начала апокалипсиса. Если опять бардак — буду его чинить. Вот эти вещи я считаю важными.
— Значит, всё ради общего блага?
— Тот, кто думает только о себе и тот, кто думает только о других — оба глупцы, — ответил я. — Личная мотивация у меня тоже есть. Родители, а однажды и дети. В том мире я до апокалипсиса не успел завести свою семью, а сейчас она у меня будет. Достаточно простые мечты, как видишь. Но чтобы я воплотил это, мне нужно заботиться и о мире вокруг. Чтобы мои будущие жена и детишки познавали Город, как я сейчас, а не копошились на пепелище в антиутопии.
— Но ведь ты знаешь, что находится за пределами Города, — заметила Саша. — И тебя не волнует, что возможно ты таким образом отбираешь право на счастье у тех, кто остался по ту сторону?
— Я надеюсь, это не твоими такими фразами был подстелен путь Мирту в неспящие?
— Изначальный выбор — он в голове, — сказала Саша. — То, куда ты пойдёшь, уже предопределено твоим мировоззрением, которое сложилось ещё до апокалипсиса. Если бы он ушёл к ним после моей фразы — значит изначально был крысой.
— Человеку свойственно сомневаться, колебаться и передумывать.
— Сомневался и колебался ты, успев набрать силы, спутаться с Аней и пообщаться с вербовщиками неспящих. А его понимание морали и комплекс вины заставили предать себя. Это выбор между тем, чтобы пожертвовать собой ради других, иди заставлять других жертвовать за тебя.
— Тебе нужно наняться вербовщиком к неспам. Тебя примут с распростёртыми объятиями. Мы понятия не имеем, что это за аномалия и её нужно изучать. Но в конечном итоге Город поглотит весь мир, откаты закончатся в обновлённом, отремонтированном мире без эпидемии, войны, голода и стихийных бедствий. И никто кроме нас не вспомнит, о том, что старый мир был сломан. Для этого и был придуман Богом, который творец всего сущего, такой механизм самопочинки.
— Интересный взгляд.
— Так что если я перебегу на чью-то сторону, — закончил я. — То только на свою, а не к неспящим или третьим.
— О, так тебя даже сладкая ложь Анны не впечатлила?
— Она использовала куда больше, чем просто ложь. Но я не люблю, когда меня подставляют, и вдвойне не люблю, когда пытаются навредить тем, за кого я в ответе.
— Теперь понятно, почему Миша тебе так быстро доверил отдел. То, что ты отверг Анютку, это новость. Спасибо, будет чем её потроллить при встрече. Тогда ты и правда кажешься надёжным определившимся…
— Самое время радоваться, какое у тебя идеологически правильное начальство.
— Ага, только мне пофигу. Я просто ищу слабые места.
— Зачем? Чего ты хочешь добиться?
— А тебе зачем знать?
— Вдруг, у нас цели общие. Может, помогу.
Она рассмеялась.
— Общие цели? Точно нет! А знаешь почему?
— Ну?
— У самурая нет цели, только путь, муахахаха!
— Ладно, понял. Логика и здравый смысл тебе чужды. Что ж, как я уже сказал, для меня в отряде ты или соратник, или инструмент. Между этими двумя пунктами выбирай сама. А сейчас, я поел и, пожалуй, откланяюсь, — сказал я и обернулся к официанту.
— А проводить девушку домой? — возмутилась Саша.
— Я уже представляю лицо того маньяка, который решится к тебе подойти, — хмыкнул я. — Наверное, я повторюсь. Я за эффективность. Мне приятно с тобой общаться. За маской безумия в тебя есть гораздо больше, чем ты показываешь. Но я пока что вижу эти две твои возможные роли в группе. Какую взять тебе — решай.
Конечно, мог бы и проводить, насладиться вечерним Городом и всё такое, но сейчас это так себе выглядит. Она пытается меня чем-то грубо уколоть, ужиная за мой счёт. Как-то это чем-то нездоровым пахнет.
— Говоришь, как Луричева. Давай без театральных аналогий, а то я буду язвить ещё сильнее.
— Звучит как богатый опыт общения с ней…
— Вам принести счёт? — спросил официант, подошедший к столу.
— Да, спасибо. Только включите ещё одну такую же пиццу и принесите счёт за три.
— А это куда?
— Эмочкам, которые дожидаются дома, — улыбнулся я. — Но, если ты хочешь больше моего общества, ты можешь успеть меня заинтересовать, пока несут заказ.
Она аж чуть не поперхнулась.
— Кха! Нет, ты совсем не похож на Никитари. Тот хитрил и увиливал до конца. А у тебя интересный стержень личности. Из тебя получится отличный главный злодей.
— Кто там говорил про аналогии Луричевой? — хмыкнул я. — Кстати, давно вы знакомы? Тоже вербовала к себе?
— В каком-то смысле. Но меня слишком бесит Лея.
— Любопытно. Обычно мне говорят так про тебя.
— На обиженных падают похотливые боги хаоса, — поморщилась она. — Пусть идут лесами Тифона.
— У меня о Вечной Лее пока только хорошие впечатления, — ответил я чистую правду. Если она готова обсуждать наших общих знакомых, позволяя сложить общую картину происходящего, то, пожалуй, задержусь.
— Лицемерная дрянь. Анна намного лучше.
— Чем же?
— Анюта честна с собой. Её называют маской, но на самом деле она единственная в Городе, кто не носит никаких масок. Она всегда говорит, то, что думает, от чистого сердца, — сказала она и хищно улыбнулась. — Когда не врёт, конечно.
— А она умеет говорить правду?
— Конечно. Когда молчит.
Я улыбнулся.
До меня не сразу дошёл смысл фразы, но затем вспомнил, как сам неоднократно подмечал подсознательные реакции Ани в общении, когда она не успевала спрятать их за улыбкой.
— Может расскажешь, в чём твоя цель? Только не уходи от ответа. Что это за история с запретами и зачем мне играть в эту игру?
Она задумалась. Настолько, что даже отвлеклась ненадолго от пиццы.
— Знаешь, что было там, за границами хаоса?
— Имеешь ввиду план хаоса? Я там не бывал, лишь на изнанке, в тени и астрале.
— Хаос очень велик, Полярис. Его владения простираются до эхо свыше тысячи. Когда мы оказались за гранью в несбывшейся. Когда произошёл раскол, и из пылающего могущества Руты восстали владения Хаоса, Город отбросил заражённую часть себя. Несбывшаяся начала проваливаться глубже. Огонь пришёл в бездну, за границей которой восстали порождения хаоса. Тогда он стал недоступен отсюда. Но он не прекращал погружаться глубже в Хаос…
Не вовремя принесли пиццу и счёт. Я не глядя расплатился и сложил четыре коробки с четырьмя частями огромной пиццы рядом с собой.
— Из моей группы все сошли с ума. Здесь улицы не было всего сутки. Но мы выживали там очень долго. Знаешь, каково на вкус настоящее безумие? Когда мир вокруг тебя оживает, когда с тобой разговаривают краски, а у звуков есть запах. Когда верх и низ меняются местами. Когда законы физики работают методом случайности и лишь какой-то неведомый парадокс всё ещё позволяет тебе как-то жить. Когда эхо начинает влиять не на историю мира или наличие магии, а начинает оспаривать устройство материи, а твой разум превращается в кашу из абстракций…
— Спасибо, что поделилась, — серьёзно сказал я.
Саша действительно не скрывала своих чувств, и эта бессвязная тирада о мирах хаоса была откровением, которое мало кто видел.
