Да, им тоже пришлось хуёво, так как их стада разом обезумели и начали мочить всех встречных, но они справились с этим кризисом и пошли в города. А там происходил постапокалипсис, бессмысленный и беспощадный, в который отлично интегрировались все эти пришельцы из пустыни.
Собственно, эти племена туарегов и берберов сильно напоминают мне степных КДшников, следующих за стадами мутировавших травоядных животных по просторам вновь дикой Степи…
Они живут примерно так же — охотятся на самых слабых верблюдов, баранов, а также на пустынных диких зверей, никогда не сидят на одном месте и систематически вступают в торговые отношения с египтянами.
Меня там быстро догонят и необратимо выебут, потому что я чужой в этих краях и султан, готов поставить на это четыре печени, назначит за мою голову большую награду, чтобы наказать за предательство доверия.
Остаётся только юг, но в моих апартаментах не проживает ни одна женщина из тех краёв. Я ведь не дурак и прекрасно понимаю, что они докладывают, куда надо, о чём я тут с ними болтаю, поэтому я выуживаю информацию предельно аккуратно, просто слушая истории этих женщин.
Там, насколько мне известно, начинается настоящая Африка и это слово у меня ассоциируется с тотальным пиздецом, ведь и до зоошизы те края были из категории неблагоприятных, а уж теперь…
Невольно в голову приходят образы: бронированные носороги, разрушающие всё на своём пути, бешеные гепарды, носящиеся, как Спиди-гонщики, слоны, разросшиеся до размеров мамонтов, а что там с птицами — это мне даже представлять не хочется.
Я ожидаю, что там будет пиздец, но там будет шанс вырваться, потому что у меня есть план.
План, в некоторой степени, тупой, но зато с высокими шансами на успех — нужно будет вырваться на побережье, в каком-нибудь Сомали, найти там выживших и налутать у них морской транспорт.
«И сразу же в Персидский залив, прямо в жопу шахиншаху!» — подумал я с предвкушением. — «Второй раз у Моны Лизоньки ничего не выйдет — я грохну её. А потом я возьмусь за остальных и перебью их, одного за другим…»
Настроение сразу же улучшилось, стоило мне представить, как я деформирую череп Моны руками.
— Время, господин Талиб, — оповестил меня дежурный евнух.
— Я сказал тебе, чтобы ты не называл меня талибом, — сказал я ему.
— Простите, господин Стутик, — виновато склонив голову, извинился евнух. — Но вам нужно оплодотворить наложницу Мириам.
— Да-да… — пробурчал я и встал с дивана. — Мириам, давай сделаем это побыстрее — заебало уже…
Невольница быстро забежала в спальню, а я пошёл следом за ней. И, конечно же, в комнату вошёл наблюдательный совет евнухов.
Залезаю на уже раздвинувшую ноги Мириам, вставляю в неё и начинаю, так сказать, процесс.
«Вот за это — именно за это, я приду сюда снова», — мысленно пообещал я себе. — «Но уже во главе отряда КДшников Фронтира».
Заканчиваю дело за десяток минут, а затем принимаю душ и возвращаюсь на диван, чтобы продолжить проработку плана побега.
«Фазан бы, наверное, подумал, что я долбоёб», — подумалось мне. — «Он, насколько я понял, стремится к чему-то подобному — чтобы никакого спроса, воевать ни с кем не надо, сиди, бухай… А-а-а, а вот и нет! Бухать здесь запрещено — султану очень важно, чтобы потомство разводимых КДшников было в полном порядке, поэтому ни грамма в рот… Нет, Фазан, окажись он на моём месте, уже бы сбежал и мчался сейчас по джунглям Африки, жалобно и надрывно воя от ужаса, вызванного пережитой засухой».
Нужно как-то конкретизировать план, на основе собранной информации о дворце султана.
Охраны тут до жопы — я насчитал не менее пяти сотен КДшников. Да, основная масса — это слабосилки, но есть минимум полторы сотни сильных уёбков, которые легко могут задавить меня массой, а ещё есть три десятка очень сильных КДшников, из числа приближённых к султану.
Да и сам султан, так-то, совсем не просто так занял такой ответственный пост… По силе он примерно сопоставим с шахиншахом, который показался мне особо опасным хуем.
Я не знаю, что за способности у этих власть имущих — поскольку они являются очень нарядными хуями, на них даже не рассмотреть физические проявления способностей.
Это очевидные джокеры обоих режимов — у них точно есть последние доводы королей, коими являются они сами.
«Я ещё не готов проходить сквозь стражу и разбивать ёбла султанам и шахиншахам», — осознал я. — «Нужно возвращаться к своим и потом нести сюда весь пиздец».
— Ужин! Господин! Ужин! — оповестил меня другой евнух.
Вновь встаю с дивана и направляюсь в обеденный зал, где наложницы уже накрыли стол.
«Я проживаю тут чей-то пёрфект-лайф…» — подумал я, сев за стол и отломив ножку от тушки павлина.
Эти твари, по словам Ферхунде, отлично приспособились и к Турции, и к более южным территориям — они не самые опасные, но обычному человеку с ними не совладать. КДшники же охотятся на них без особых проблем, поэтому они на столах есть почти всегда.
Но из рассказов Ферхунде мне больше запомнилась ситуация с кошачьими. В Турции было просто до жопы кошек всех мастей, а у турок национальным развлечением было обильное подкармливание этого шерстяного сонма.
Ферхунде даже знает одного конкретного кота, жившего у Галатской башни — его звали Сулейманом и он был безобразно жирным. Настолько жирным, что едва передвигал лапами.
Многие жители района переживали, что он умрёт очень рано, так как нельзя быть таким жирным, но судьба перевернула всё с ног на голову — Сулейман, внезапно для себя, оказался в наиболее выгодном положении, по сравнению даже с людьми, так как всё это время копил капитал.
Для начала он перебил голубей, попытавшихся убить его и поживиться жирной кошатиной, а потом перешёл на людей…
В конце концов, он разросся до размеров очень крупной рыси, но размеры были весьма обманчивы — его скорость и мощь позволяли ему расправляться с сильными КДшниками, но в один из дней его блистательная карьера была прервана очередью из крупнокалиберного Браунинга.
«Так погиб кот Сулейман, что жил у Галатской башни…» — подумал я, жуя павлинье мясо.
— После ужина, господин, тебя ждёт Тейлор, — сообщил мне евнух.
Это американка, пойманная где-то в Саудовской Аравии — там раньше было просто дохрена американцев…
— Окей, — равнодушным тоном ответил я.
Глава девятнадцатая
Вероломный мамлюк
*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 4 июля 2028 года*
— С праздником, — поздравил я приунывшую Тейлор. — Вот, держи…
Передаю ей коробку, в которой лежат фейерверки.
— С каким праздником? — спросила она.
— Ну, у вас же День независимости и всё такое, — ответил я.
— А сегодня 4 июля? — с удивлением уточнила она.
— Ага, — подтвердил я. — И, в честь этого события, я хочу процитировать моего самого любимого алкаша, сумевшего прорваться к власти: «Господи, благослови Америку! Но добавлю — и Россию!»
— Что за алкаш? — недоуменно спросила Тейлор.
— Ельцин же! — ответил я. — Боря-алкоголик! Никогда не слышала?
— Нет, не слышала, — сказала она.
— Короче, собери всех остальных и веди во двор, — велел я ей. — Будем пускать фейерверки, а то слишком уж тут скучно.
Ради фейерверков пришлось вступать в контакт с Захи, который стал неприятен мне, как человек, после серии попыток склонить меня к побегу. Я-то его насквозь вижу, этого гондона, поэтому меня не обманешь…
Все 57 наложниц вышли во двор, Тейлор вытащила фейерверки и, получив от меня разрешающий кивок, начала запускать их сквозь широкую решётку, ограждающую нас от окружающего мира.
Султан знает, что я умею очень недолго и невысоко взлетать, вернее, прыгать так высоко, что это даже чуть-чуть похоже на полёт, поэтому неудивительно, что он позаботился о мерах предосторожности.
