школа для чудовищ (СИ) - "Bloodlust"

— Ну, так что? — осторожно спросила генерал-лейтенант. — Когда нам теперь ждать новых маленьких Шааночек? Или это будут маленькие Кейны?

Шаан перевела на девушку насупленный взгляд. Некоторое время нага колебалась. Венди видела, что та хочет ответить что-то резкое, но через несколько секунд насупленное серьезное выражение лица смягчилось, сделавшись печальным.

— Не в этот раз, Венди, — пробурчала Шаан еле слышным голосом, так непохожим на ее обычный командный рев. — Я не беременна.

— Ты солгала ему!

— А что должна была делать?! Я не хотела его убивать, хотела, чтобы он сдался!

— И-и-и-и?

— И он сдался! — рявкнула Шаан, ее голос, наконец, начал крепнуть. — Теперь сидит в лагере пленных хищников в Сакуре.

— Та-а-ак, уже лучше, — задумчиво протянула Венди. — Ты пойдешь к нему?

— Нет.

— Почему? — удивилась Венди. — Он тебя любит, да и ты, вроде как, к нему неравнодушна.

— Наши отношения были частью работы! — отрезала анаконда.

— Тогда почему у тебя лицо такое хмурое, как грозовая туча? — ехидно спросила землянка и Шаан снова заколебалась.

— Какая разница? После того, что я сегодня сделала, он никогда меня не простит!

— С чего ты взяла? Ты же не сделала аборт или еще чего. Нельзя предъявлять претензии за детей, которых и не было. Подумаешь, пустилась на небольшую хитрость, чтобы помочь ему принять правильное решение.

— Он слишком правильный, чтобы простить даже такую ложь. Воспитанный, честный, прямолинейный. Кейн всегда поступал так, как считал правильно и справедливо , хоть иногда это и не всегда совпадало с тем, как я видела эти вещи.

— Ты про случай, когда он тебе нэко на блюдечке преподнес?

— Да! Для него это было так естественно, он был просто в шоке, что другая нага может считать такое неправильным. Но так вообще он замечательный парень, хорошее воспитание старой закалки. Сейчас таких больше не делают.

Венди в голос хохотнула от последнего замечания — пулеметчик впереди оглянулся на секунду, затем продолжил следить за дорогой.

— Тем более нужно попытаться побороться за свое счастье. Может быть, хоть ты не помрешь старой злобной девой, как остальные из нас.

— Кто сказал, что я собираюсь оставаться старой девой? Вернусь на Рондию, получу должность при королевском дворе, найду достойную партию.

— А воспоминания о Кейне просто вырежешь из своего сердца? — прищурилась Венди. — Хотя ты можешь, я знаю. Ты достаточно сильная для этого. Но стоит ли оно того?

— Я подумаю, — проворчала Шаан.

Венди кивнула. Пожалуй, это максимум, который можно было выжать в этом разговоре из непоколебимой анаконды. Девушка откинулась поудобнее на хвост наги и расслабилась.

— Завтра, — буркнула Шаан через пару минут молчания. Большего говорить не требовалось, и так все было понятно.

— Моя ты умница. Обожаю тебя!

— Хех.

В сумерках территория школы Сакура выглядела зловеще. Боевые действия ее не затронули, поскольку школа не имела стратегического значения для воюющих сторон и находилась в стороне от направлений ударов. Поврежденными оставались только те здания, которые получили разрушения во время побега банды Шаан из Сакуры. Один из корпусов наполовину сгорел, и одно из общежитий было сильно повреждено взрывом.

В остальном же Сакура несколько дней оставалась пустынной. С введением в городе военного положения, занятия были отменены, ученицы распущены по домам.

Сейчас вся территория школы стала вотчиной Милли, и была превращена в лагерь для пойманных хищников. Некоторые из них сдавались сами, других ловили отряды тяжеловооруженной и бронированной пехоты Охотников. Ряды клеток вдоль дорожек Сакуры заполнились различными существами. Стоял стон, плач и заунывный вой. Милли и ее помощники свирепствовали, наводя дисциплину и внушая хищникам ужас. Повидав жестокость темнокожей повелительницы плетки с электрическим разрядом, никто не захочет испытать ее гнев на себе. Так могучие, опасные существа инстинктивно подчинялись более сильному, признавая его власть и право отдавать приказы. Их перевоспитание в законопослушных членов нового общества будет потом, а сейчас перед Милли стояла задача с помощью демонстративной жестокости привести к покорности всю эту свору смертельно опасных монстров-людоедов, готовых порвать ее на куски (или проглотить целиком). И поэтому капитан при малейшем поводе избивала и наказывала своих новых подопечных на глазах у всех остальных, чтобы каждый из датианских хищников знал и помнил, что его ждет в случае непокорности.

В темном, едва освещенном одиноким фонарем углу лагеря клеток разворачивалась очередная жестокая трагедия этого дня. Здесь в клетках оказалось значительное количество бывших хищных учениц Сакуры и членов их семей. Буквально в двух соседних клетках оказались Умбра и Нагиса. Их родные и одноклассницы были где-то в другом месте, и долгое время хищные девушки уныло сидели, подбадривая друг друга словами поддержки.

Но в клетке напротив сидела обычная, казалось бы, человеческая женщина. И сейчас разбираться с ней явились Венди и Шаан. Черная Мамба и зеленая анаконда с тяжелой ненавистью глядели друг на друга через решетку клетки. Шаан с удовольствием убила бы Умбру на месте, за все то, что та натворила за свою жизнь, за то, сколько чужих жизней она отняла, за то, что она покушалась на Софию, вставляла Шаан палки в колеса все время нахождения в Сакуре. Но нельзя — технически Умбра больше не представляет угрозы и ее судьбу решат руководители программы перевоспитания. Поэтому, мобилизовав всю свою железную волю и дисциплину, Шаан с трудом удерживалась о расправы. Они с Венди здесь не за Умброй, и не за Нагисой, с ужасом наблюдавшей за происходящим из своей клетки.

Они здесь, чтобы разобраться с плачущей женщиной, стоявшей на коленях посреди клетки напротив. Здесь не будет милосердия. Венди стояла, сжимая кулаки, лицо превратилось в жестокую и равнодушную маску. Хмурая Шаан возвышалась над клеткой, словно скала. В клетке — леди Ракель ЛеКларк, мать Амелии, потерявшая дочь от руки Шаан.

— Умоляю, пощадите хотя бы детей! — в отчаянии выкрикнула несчастная женщина.

На несколько секунд настала напряженная тишина, пока Венди обдумывала просьбу.

Пощадить? Почти всю свою короткую жизнь, начиная с шестнадцати лет, Венди следовала жестокой философии Стальных Стражей, в чью задачу входило не только защищать человечество, но и истреблять его врагов.

— Всегда убивай, не оставляй в живых никогда! — вспомнился хрипловатый голос генерала Кэмпбелла, вечно небритого и вспыльчивого супера огня, характером полностью противоположного спокойному, как гранитная скала, Дрейку. — Помни, что ублюдок, которого ты не убила сегодня, завтра нападет на кого-то другого, кто уже не сможет защитить себя так, как ты можешь. Убивать всегда — наша святая обязанность. Мы существуем для того, чтобы карать тиранов, угнетателей, палачей, монстров, ублюдков и психопатов. Таков твой путь и твой долг!

О, она хорошо запомнила эту науку, и десятки раз в десятках кампаний, в которых побывала за столько лет, находила подтверждение этому жестокому, но необходимому кредо. Стражи не убивали всех без разбора. Они с достаточной готовностью шли на переговоры и компромиссы, если была возможность договориться, если противник был готов принимать или хотя бы следовать установленным правилам и морали, не представляя опасности для окружающих и прислушивался к голосу благоразумия.

Но не в этот раз.

— Нет, — холодно изрекла Венди после полминуты молчания, — это невозможно. Род Красной Сирены должен быть гарантированно прерван. Я не позволю столь опасным монстрам получить шанс возродиться вновь.

Ракель ЛеКларк разрыдалась, но ее слезы не интересовали Венди. Генерал-лейтенант повернулась к Шаан.

— Убей ее. Потом ее детей. Потом всех, кто проживал в их особняке — мы не можем позволить даже каким-нибудь внебрачным детям ускользнуть от расправы. Сирены слишком опасны! Если бы Амелия дожила до конца учебы и набралась сил, то могла бы ставить на колени целые АРМИИ!