Закончив тайные дела, Алексей Алексеевич вернулся к одежде. В сторону отправился светлый костюм — уже не сезон, да и с учетом вторжения единственный правильный цвет для достопочтенного джентльмена — это темно-синий. Жестко накрахмаленный воротник сжал горло, поверх отправился шелковый аскот — галстук-шарф — и, наконец, финальный ингредиент. Соломенная шляпа. Конечно, в обычное время даже в Сан-Франциско горожане предпочитали котелки, но именно сейчас нужно было подчеркнуть свое единство с югом и его историей.
Огинский еще раз окинул себя взглядом в зеркале и вышел на улицу. От Першинг-холла, где ему выделили целую комнату, до батареи Спенсера, рядом с которой расположился главный штаб военной базы Пресидио, было не больше десяти минут неспешным ходом. По пути, совершенно не обращая внимания на подозрительные взгляды, Алексей Алексеевич прошелся до Ринкон-хилл, с которого открывался отличный вид на Золотые Ворота и форт Пойнт, потом до здания Главпочтамта, где новобранцам без остановки выдавали винтовки и прочее снаряжение.
Возможно, для обычного человека все эти случайные пейзажи могли дать не так много информации, но Огинский умел смотреть. Так он оценил, что на берег рядом с пристанью Крисси Филд выбросились уцелевшие во время русского обстрела миноносцы. Они больше ничего не могли сделать на море, но вот их команды уже присоединились к полутора тысячам гарнизона Пресидио, а пушки продолжали снимать, несмотря на позднее время. Итого с учетом того, что для присмотра за кораблями можно было оставить всего 10 процентов экипажа, получалось около 400 человек и, что неприятнее, под полсотни скорострельных пушек.
Дальше добровольцы. Если вчера их было еще немного, то сейчас очереди не думали уменьшаться даже несмотря на поздний час — значит, можно смело плюсовать где-то по полторы тысячи человек в день. Не критично, но… Огинский еще раз оценил задумку Макарова и мысленно кивнул, соглашаясь, что лишней она не будет. А теперь… Он выдохнул, настраиваясь на нужный лад, потом с каменным лицом прошел мимо караула и, не замедляя шага, через главный зал ворвался в небольшой кабинет с камином, пропахший запахом виски и сигарет.
— Мой друг! — стоило Огинскому зайти, как к нему навстречу тут же подскочил крупный мужчина с бородкой клинышком. Он крепко сжал бывшего поручика, а потом повернулся к остальным. — Господа, позвольте представить вам моего друга. Замечу, русского, но в то же время очень правильного друга! Алексея Алексеевича Ногинского!
Огинский в этот момент чуть не покраснел. Все из-за того, что с Юджином Шмитцем, мэром Сан-Франциско, они встретились совершенно случайно. Он приехал на место проверить работу агентов и лично изучить обстановку, а потом они столкнулись на приеме, и Алексей Алексеевич, не думая, что эта встреча будет иметь продолжение, чуть ли не в качестве шутки использовал почти свою настоящую фамилию. Всё эта чертова усталость, из-за которой это тогда показалось почти смешным.
Но мэр Шмитц тогда так вдохновился своим новым, таким образованным и экзотичным, знакомым, что сразу ввел его в свой ближний круг. А потом Огинский рискнул. Пользуясь тем, что ему все равно не поверят, он закинул предупреждения о возможном нападении, и их отношения стали еще ближе. Вернее, сначала Шмитц почти отдалился от Алексея, но, когда русские и японские солдаты все-таки ступили на американскую землю, о нем сразу вспомнили. Сегодня вот даже пригласили на совет, где главные защитники города решали, как же действовать дальше.
Шмитц тем временем закончил рассказывать незнакомым с историей Огинского, как опыт русского дворянина может им пригодиться, а потом они вернулись к недавнему обсуждению.
— Губернатор Парди в Сакраменто не объявлял мобилизацию до отдельного приказа из Вашингтона, — вещал уже пожилой бригадный генерал Уильям Маккаски. — Тогда боялся, что мы слишком раздуваем панику. А теперь снова боится, что ему влетит за бездействие.
— И когда можно ожидать первых пополнений? — уточнил командующий Национальной гвардией генерал-адъютант Джозеф Лау. — А то русских и японцев как-то слишком много!
— Это да! Если бы старик Гудрич не пошел ко дну вместе с «Нью-Йорком», у меня было бы к нему много вопросов. Как флот такое допустил? — начал распаляться Маккаски. — А что касается пополнений — если бы ваши люди сегодня не сдали Вальехо, то мы могли бы об этом говорить. А сейчас? Разве что везти их вкруг, но тогда нельзя пускать японцев дальше Сан-Хосе!
— Это правда! — быстро закивал Шмитц. — Если они подойдут к заливу с той стороны, то мы здесь окажемся в ловушке.
Было видно, что он не единственный, кто думал о том, что их могут запереть в Пресидио, но до этого никто не решался высказать эти опасения вслух.
— Это очень хороший вопрос, — заволновался довольно крупный мужчина с рыбьими глазами. Огинский узнал его по заранее изученным фотографиям — Джеймс Галахер, глава городского совета. — Русские наступают довольно успешно, и, если японцы последуют их примеру, они смогут прижать нас к стенке всего за пару дней.
— Я бы больше опасался того, что они перестанут сдерживаться и просто выбросят десант прямо перед нами. Форты без поддержки кораблей просто не смогут остановить их флот, — выдал свои опасения Маккаски.
— Но они же потеряют тысячи солдат под огнем наших пушек, — не согласился Лау.
— Если перебрасывать изнутри бухты, то туда смотрит не так много орудий.
— Но все равно они потеряют очень много людей.
— Потеряют. Может, мы даже пару кораблей им потопим. Вот только город они в таком случае возьмут всего за сутки.
— Вся их стратегия говорит о том, что они стараются избегать жертв, — продолжил спорить Лау.
— Избегать? Они ровняют с землей пригороды Сан-Хосе, и лишь то, что наши дикси решили вернуть должок за прошлый раз, позволяет их сдерживать! — Маккаски пренебрежительно скривился. — А может, вы не слышали, как они вчера таскали по верфям острова Маре труп мистера Мак-Калла? Варвары. Даже индейцам-напа можно было бы брать у них уроки.
— А может, спросим у нашего русского друга? — мэр Шмитц остановил спор, кажется, на самой грани оскорблений, а то и мордобоя. — Мистер Ногинский, вы же знаете, как обычно сражаются ваши соотечественники. И даже Японскую войну своими глазами видели. Может быть, вы сможете нам подсказать, чего ждать от самураев и ваших соотечественников?
А вот, собственно, и вопрос, ради которого бывшего поручика допустили сегодня в подобное место. Все-таки до конца ему никто не доверял. И пусть американцы пока не дошли до того, чтобы вязать каждого с русской фамилией, но… посматривали косо. Даже на знакомых мэра. Огинскому помогала репутация человека, предупреждавшего о нападении, что автоматически делало его немного «своим». Но лишь немного, и эта была тонкая грань, которую очень легко пересечь.
К счастью, пока местные воротилы в панике и готовы хвататься за любую соломинку, немного места для маневра у него было.
— Вы же знаете, что я прибыл сюда по торговым делам, — начал он, поддерживая непринужденный тон.
— У нас не так много времени. Может, сразу к сути? — Маккаски фыркнул, показывая, что ему больше делать нечего, как слушать советы чужаков. Он и гражданских-то с трудом терпел, но сейчас без поддержки города и добровольцев было никак, поэтому приходилось сдерживаться.
— Из-за этого я начал готовиться к делу еще по ту сторону Тихого океана, — Огинский словно не заметил генерала, и того это взбесило еще больше. — Нашел людей, которые работают с вашим городом, и только тут на месте узнал, что эти китайцы — не совсем честные люди.
— Триады? — заинтересовался генерал Лоу.
— У нас не триады, а тонги, — поправил его мэр Шмитц.
— Скорее всего, — пожал плечами Огинский. — Эти люди выглядели довольно опасными. Тем не менее, рвать контакты я не стал, и вот сегодня они нашли меня.
— Зачем? — глаза мэра Шмитца расширились от интереса.
— Они успели обыскать тело одного убитого русского офицера до того, как его забрали свои…
