Три десятка человек ушли с лодками на восток. По отработанной еще в Маньчжурии схеме они дождались отлива и просто на его волнах, без единого плеска весел, долетели до противоположного берега Карквинеса. И здесь пошли первые донесения, которые заставили задуматься о том, а так ли был не прав генерал… Их не ждали. Все свои усилия враг потратил не на подготовку обороны, а на сборы, чтобы с рассветом поскорее уйти на новые позиции.
Врангель опасался скрытых артиллерийских позиций, но их не оказалось. Только те две, которые срисовали еще с воздуха, и которые его диверсанты и заняли. Дальше пошло еще проще. На двух сохранившихся на их берегу паромах вперед двинулись подкрепления, а совместные силы регулярной армии и национальной гвардии постарались выбить удерживающий плацдарм отряд поручика Кунаева.
* * *
— Держись, польская морда, — поручик быстро разорвал одежду над раной. Полил из бутыля номер один, потом два и, наконец, замотал бинтом из «ремкомплекта». Это при эвакуации ране стараются дать подышать, а им еще сражаться, так что плотная повязка на час-другой не сильно и помешает.
— Везет нам, братец, — Панчик вытер невольно выступившие от боли слезы. — Ладно в Маньчжурии мы постоянно в пекло попадали, так там-то хотя бы в штрафниках ходили.
— Но выжили. И за храбрость нам все грехи простили.
— Другие бы не простили, это Макаров дал добро.
— Другие бы и не узнали.
— Но все равно… Везет нам на спокойные дела.
Кунаев кивнул. Выбили за старые заслуги место в команде Огинского, так в Мексике их в первый же день пулями встретили. Потом еще путешествие на юг, и опять две перестрелки. Здесь, кажется, они просто должны были встретить основные силы, передать информацию и отправиться на заслуженный отдых, но… Когда полковник Врангель спросил добровольцев, именно он, Кунаев, сделал шаг вперед. А Панчик, подлая его польская морда, ни на мгновение не отстал.
Так они и оказались на другом берегу пролива. И удерживать взятые американские батареи им надо еще минимум минут двадцать. Пока переправится подкрепление, пока сориентируется на местности. Даже лучше полчаса.
— Надо было взрывчатки просто с собой взять, — Панчик высунулся и дал пару выстрелов в сторону ползущих в их сторону американцев. — Подорвали бы пушки, вот и весь сказ. Пусть бы они паромы попробовали остановить из винтовок и пулеметов.
— А взрывчатку как тащить? Мало — точно на что-то не хватит, а даже одна пушка тут прямой наводкой всех положит. А если много — как бы донесли?
— Да ладно! — Панчик присвистнул и откинулся назад.
— Что там?
— Броневики. Легкие «Зайчики», но на нас хватит. И где только достали? Вот два дня ни слуху ни духу, а для нас нашли! Может, нам с тобой надо к ведьме сходить? Я слышал, тут есть местное племя напа, и там настоящие колдуньи имеются. Красивые…
В ответ Кунаев только перекрестился и высунулся наружу. Впереди идущих на них солдат действительно ехали броневики. Вот только кто же их вперед без разведки пускает. Они, конечно, спешили и лишнее не брали, но пару мин-то на подходе все равно прикопали. И вот — взрыв. Взметнувшееся вверх пламя отразилось от рыжих кудрей Кунаева, а через пару мгновений по подсветившему себя врагу прилетела пара гостинцев с той стороны Карквинеса.
— Подсвети остальных! — крикнул Кунаев, и Панчик выпустил две красные ракеты.
Света от них было немного, но артиллеристам Брюммера хватило. Засекли позицию, а потом около восьми пушек прошлись прямо по тылам наступающих на них американцев. А что? Кто-то ждал, что будет легко? Они ведь напали под утро не только потому, что это самый тихий час, но и чтобы нестроевые части успели подвести к самому берегу тахтаревку. А по ней уже и платформы с пушками подкатили.
На мгновение разрывы затихли, и над полем боя повисла тишина. Враг потерялся и теперь думал не о том, как отбить побережье, а как бы унести ноги. Нет… Кунаев посмотрел на разгорающееся пламя в глазах своего соседа.
— Не надо! — предупредил он буйного поляка, но тот только подмигнул ему в ответ.
— Ура! — закричал Панчик.
— Уррр-а-а-а!!! — заревел он снова во всю мощь своих огромных легких, вскочил на ноги и собрался рвануть прямо на растерявшихся американцев.
Кунаев в последний момент успел рвануть друга за ногу и уронить обратно на землю. Сразу несколько пуль свистнули где-то у него над головой.
— Эх, а я думал, побегут, — пожаловался Панчик, словно ничего и не случилось.
— Побегут, — вздохнул Кунаев. — Обязательно побегут. Но чуть позже.
— Я должен это увидеть, — взял обещание поляк. — И не вздумай меня раньше времени отправить в госпиталь.
Кунаев все равно отправил бы друга к врачам при первой возможности, но они на самом деле смогли увидеть, как началось наступление. Первые баржи перевезли на этот берег пехоту, саперов и разведку. Потом, пока корабли гоняли на ту сторону и обратно, подвозя технику, они как раз успели зачистить плацдарм и наметить пути прорыва. Всего час, но, когда первые средние «Громобои» под командованием лично полковника Врангеля рванули вперед, они уже точно знали куда идти.
* * *
Третий день наступления начался с прорыва через Карквинес, и в итоге броневики Буденного с Врангелем практически одновременно двинулись вперед. У Петра Николаевича на первый взгляд была задача попроще: от Вальехо до Окленда всего пятьдесят километров. Однако кое в чем география была не на его стороне: солончаки и болота занимали не меньше половины Контра-Коста и жестко привязывали броневики Врангеля к уже существующим дорогам.
А по ним уже шли американцы. Кто-то, еще не зная о высадке в тылу, просто спешил поскорее дать отпор японцам. Другие знали и бежали в поисках того, кто смог бы остановить их и объяснить, что же делать дальше. В любом случае приходилось тратить время на окружение и отправку в плен каждого такого крупного отряда, а время уходило… В этом плане проще было уже Буденному. Да, его от Сакраменто отделяло почти девяносто километров, но зато Семен Михайлович был совершенно свободен в маневре и использовал это на все сто.
— Докладывайте, — кивнул я Лосьеву, собравшему для меня последние новости от наших связистов.
— Врангель прошел 25 километров и остановился в Мартинесе. Он захватил в плен около двух тысяч солдат и добровольцев, а также взял под контроль эту ветку Сауф Пасифик, так что его снабжение теперь идет по железной дороге, и за ночь как раз должны подвезти патроны и топливо для взятия Окленда.
— Прекрасно, — я оценил последовательную работу Врангеля. — Что на востоке?
— Семен… — Лосьев чуть не вздохнул, как это бывало почти каждый раз, когда он говорил об операциях Буденного. Уж очень они не сходились в подходе. — Он свернул на старую дорогу, обошел все города по пути и прошел все сто километров до Сакраментно за один раз. На месте с ходу взял мост через реку в районе Фэрфилда. После этого две роты были отправлены зачищать железную дорогу между нами, а основные силы пошли на штурм города.
— И как далеко он пробился?
— Как только он пересек реку, то тут же занял склады на Фронт-стрит и вокзал Централ Пасифик. Все это собрано в одном месте, и никто просто не ожидал появления наших броневиков.
— И что было на складах?
— Точно посчитать еще не хватает людей, — Лосьев снова поморщился. — Но предварительно: несколько сотен тонн продуктов. От зерна до кофе и виски. Угля — мало, зато неожиданно нашли под несколько сотен бочек керосина.
— Это для освещения, его тут массово используют. А оружие?
— Пятьсот винтовок, десять пулеметов и около пятнадцати тысяч патронов. Судя по всему, это основной арсенал города, и его просто не успели пустить в дело.
— Вот что значит скорость.
— Но у Семена уж больно растянуты коммуникации. Он ведь и сейчас не остановился. На востоке города равнина, так что он обошел Сакраменто с той стороны, по пути разбил какую-то конную сотню, которая ехала нас громить то ли из Невады, то ли из Юты. И теперь зачищает город сразу с двух сторон.
