— Тридцать тысяч! Это они говорят по своему радио, где никто не мешает ляпнуть и пятьдесят, и даже сто. Лично я вот уверен, что Макаров приукрашивает свои силы, чтобы выглядеть более грозно, чем он есть. Когда ты так далеко от дома, любому человеку будет страшно. А ведь он не может не понимать, что и по его душу придут «Руф Райдеры».
— Бояться кавалерии, сидя на броневиках?
— Я не про лошадей, а про саму идею. У нас ведь полно храбрых ребят, которые уже встают под ружье, чтобы дать отпор чужакам. Из горных Юты и Вайоминга приедут «Роки Маунтин Бойс», из Мичигана и Огайо — «Мичиган Бакиайс», и это я еще не говорю про черные части вроде «Буффало солджерс».
В этот момент состав начал замедлять свой ход, и Смитти повернулся к окну, проверяя, все ли в порядке.
— Кажется, мы прибываем в Сакраменто, — он на всякий случай сверился со специально купленной еще в Нью-Йорке фотографией вокзала и тут же зачастил. — Дальше мы точно не поедем, это может быть опасно. Сейчас встретимся с губернатором Парди, вы зададите все те вопросы, которые вам поручил отец, а потом… Я все-таки буду настаивать на связи с Вашингтоном.
— Ты зануда, Смитти, — Элис потянулась, ее взгляд скользнул по площади за окном, а потом она одним слитным движением прижалась к стеклу, мгновенно перейдя на официальный тон. — Господин секретарь, а вы когда-нибудь слышали, что наши заводы начали делать какие-то новые броневики? Или это местная инициатива?
Смитти вслед за Элис окинул взглядом вокзал и на этот раз тоже заметил выползающие на площадь стальные коробочки. Гусеницы как у тракторов, моторы ревут на всю сотню, а то и все две лошадиных сил, и пушки… Два десятка 47-миллиметровых Гочкиссов и столько же пулеметов Браунинга были направлены прямо на их состав.
— Что это значит? — голос Смитти дрогнул.
— А вон тот флаг? — Элис указала на черно-желто-белое знамя над одной из машин. — Разве он принадлежит не русским?
— Русским. И они чувствуют себя тут так вольготно, — Смитти закусил губу. — Похоже, они уже давно взяли Сакраменто, но… Почему тогда они не сказали об этом по своему чертову радио? Их Макаров же так любит хвастаться любыми мелкими продвижениями в районе бухты Сан-Франциско. А тут — полная тишина!
— Я, конечно, не военный гений, — Элис нервно хмыкнула. — Но если и наши генералы не знают о захвате города, то… Все военные пополнения ведь точно так же, как и мы сейчас, приезжают на этот вокзал? И каковы шансы недавних новобранцев против этих взявших их на прицел машин?
Ответа не потребовалось. Солдаты в конце состава, где, казалось, еще есть шанс прорваться на свободу, попробовали открыть огонь, но русские даже не стали тратить снаряды броневиков. Вместо них отработала стоящая где-то в отдалении пристрелянная пушка, и взбунтовавшийся вагон моментально превратился в гору щепок и гнутых стальных балок. Быстро, просто и жестоко.
Элис с трудом удержалась на ногах, когда и их вагон тряхнуло от докатившихся разрывов. Показалось даже, что их сейчас перевернет, но нет… Повезло. Повезло ли?
— У вас нет шансов. Все, кто не хочет умереть без пользы для своей родины, опустите оружие и выходите наружу с поднятыми руками, — русский офицер с острыми длинными усами, делающими его чем-то неуловимо похожим на того самого Пекос Билла, показался на крыше одного из задних броневиков.
Несмотря на расстояние его голос разносился по вокзалу через десятки динамиков. И сразу стало понятно, что операция отработана до мелочей. Он ведь даже специально молчал в самом начале, чтобы показать, чем будет грозить бунт. А теперь можно поиграть и в хорошего полицейского. Глаза Элис с интересом сощурились, пока она уже гораздо внимательнее, чем раньше, изучала этого вояку.
— Мисс Рузвельт, — Смитти тоже собрался и принялся сыпать инструкциями. — Вам ни в коем случае нельзя проявлять себя. Русские известны своим хорошим отношением к пленным, так что просто назовитесь именем одной из ваших подруг, и они вас не тронут. Потому что если они сообразят, что заполучили в свои руки дочь президента, это может очень плохо закончиться. Может, не для страны, но точно для вашего отца.
Элис старательно кивала на каждое слово Смитти. Она также не проявляла себя, когда по приказу молодого, но ловкого офицера с одной красной полоской на погонах шла к дверям. Но в тот момент, когда девушка оказалась на выходе из вагона — на одно мгновение, одна перед всеми, на высоте, на виду — она вскинула голову, и вся напускная покорность исчезла без следа.
— Я — дочь президента Северо-Американских Штатов! Я — Элис Рузвельт, и я прибыла сюда для переговоров с вашим командиром!
Сотни взглядов на площади разом повернулись в сторону девушки. Пленные американцы смотрели с надеждой, русские — с интересом. Где-то позади стонал Смитти. Но Элис точно не собиралась вести себя, как он. Выжидать, скрывать чувства, всегда сомневаться… Она не была такой, ее страна не была такой, так что пусть они лучше возьмут и решат все сразу — раз и навсегда.
* * *
Слушаю доклад Иноуэ и думаю о том, чего мы успели добиться за эту неделю на чужой земле. Или не доклад? Все-таки Хикару сейчас — это один из трех соправителей Сацумы.
— После того, как бывшие конфедераты Сан-Хосе пошли на нейтралитет, мы смогли наладить снабжение и ускорить движение вперед… — говорил Иноуэ, но меня в этот момент больше привлек хитрый взгляд Казуэ.
Девушка, скромно стоявшая в сторонке, явно знала больше и предлагала обсудить этот вопрос лично. Ладно, позже — я кивнул ей.
— За Сан-Хосе начинается плодородная долина Санта-Клара, — продолжал японец. — Много ровных пространств позволили нам быстро рассечь на части все собранные американцами силы. А вот дальше уже пошел район Пало-Альто с его бесконечными болотами. И здесь движение пришлось ограничить районом железной дороги и старой Камино Реал, которую строили еще местные миссионеры около века назад.
— То есть даже гусеницы не помогают? — уточнил я.
— Земля тяжелая, и это при том, что местный сезон дождей начнется только через месяц. Мощности моторов часто не хватает, так что мы действуем по более простой схеме. Подтягиваем бронепоезда, разрушаем укрепления — и потом уже лобовой штурм. Получается дольше, но американцы пока не придумали, что можно этому противопоставить.
— Слышал, они начали спускать ваши аэростаты?
— Доработали скорострельные пушки с миноносцев, чтобы задирались повыше. Подвозят их на ремонтных железнодорожных платформах и довольно метко стреляют. Мы, впрочем, быстро нашли способ противодействия. Просто всегда держим под прицелом их участок железной дороги и заранее все уничтожаем. Они, в свою очередь, пытаются пересадить пушки на телеги, но те просто не могут держать отдачу.
— Слышал, вы недавно захватили целый университет.
— Да какой там университет, — Иноуэ махнул рукой. — Впрочем, кампус на ферме Леланда Стэнфорда они построили приличный. Мужской — на 400 человек, а вот женский уже поменьше…
— Профессоров не обижали? — я не поддержал пренебрежительный тон Иноуэ.
Причем не только потому, что для меня Стэнфорд — это имя, но мне на самом деле могли бы пригодиться его профессора. Именно их выпускники помогли Калифорнии стать одним из самых богатых штатов Америки в мое время. Так зачем упускать такую возможность для себя? Да и чего тут думать: разве лишними будут люди вроде Джона Брэннора, у которого под рукой есть геологическая карта и образцы со всего западного побережья?
Или Джона Снайдера! Кажется, его исследования рыб — это мелочь, но на самом деле благодаря ему уже составлены биологические циклы десятков видов, которые в свою очередь помогают понять, как и сколько их можно ловить, чтобы на следующий год не остаться у пустого моря. Или его же исследования токсинов — мелочь же? Знать, каких рыб можно есть, а знакомство с которыми может плохо кончиться. Причем не только сразу, но и с накопительным эффектом. Золотое дно, о котором я забыл, но которое может еще больше укрепить нашу продуктовую безопасность.
