— Ты в крови. Что-то серьезное? — я глянул на напарника.
— Нет. Получил по голове вроде, но несильно. Ерунда. А у тебя что? Плечо?
— Да, попали в меня пыльники. Не болит совсем, только жжет как-то сильно, рука горит.
— Надо перевязать. Хоть как-то.
— Надо. — не стал спорить я. Никогда не любил вид собственной крови.
Штефан подтащил один из наших мешков, валяющихся тут же рядом, и достал одну аптечку. Ножом аккуратно распорол ткань формы, обнажив черно-сине-красное, сочащееся кровью входное отверстие.
— Пуля внутри осталась что ли? — пробормотал он, и я поежился. Я знал, что если пуля внутри плеча, то ее нужно достать, как угодно. Хреново! — А, нет, навылет! Вот тут вылетела! Неужели кость не задета? Повезло!
Я не стал комментировать обрадовавшие меня слова, лишь сморщился и зарычал, когда Штефан выдавил на оба отверстия что-то из маленького тюбика, наложил марлевые тампоны, и стал бинтовать мое плечо. Жар в руке усилился, как будто черти в аду уже начали жарить меня на огне. Плечо запульсировало горячей, но терпимой болью.
— Ну вот, жить будешь, командир!
Довольный собой, Штефан поднялся на ноги, и помог подняться мне. Он вытер лицо остатками марли, а я старался унять небольшое головокружение. Я осмотрел ладную повязку.
— Неплохо! Где так наловчился?
— Да я же до всего этого в полиции работал. В дорожной, правда. Но и там таким простым вещам учат.
— Спасибо. Тебе голову перевяжем? Я, конечно, так не смогу, но всё же…
— Нет, я уже пощупал, там нет ничего такого. Несерьезно.
— Как скажешь. Тогда пошли туда, — я махнул рукой в сторону места, где укрывалась троица пыльников. — посмотрим, как там все выглядит. Вроде там живых сейчас нет.
— Прям чувствуете этих психов? — я заметил, что Штефан сбивается с «вы» на «ты», но мне было все равно.
— Ну, не совсем их, но чувствую угрозу. И знаю, с какой стороны она идет.
— А сейчас?
— Угроза есть, но далеко, и на нас вроде не направлена. Наверное.
— И излучение это чувствуете?
— Нет. — покачал головой я. — К сожалению, его я не чувствую.
— Жаль. Было бы очень неплохо.
Я подобрал свой мешок, Штефан помог мне закинуть его на спину. Левая рука, хоть и горела огнем, но всё еще слушалась меня, пальцы сгибались и разгибались. Уже неплохо.
К месту, где дрались бандиты, мы подошли с некоторой опаской. Радар радаром, но все равно как-то… Я понял, что автомат двумя руками мне держать тяжело, и повесил его на плечо, взяв в руку пистолет.
Радар не врал, живых на том месте не было. Все три пыльника лежали недалеко друг от друга. Бились они отчаянно, и набили штук десять трупов только вокруг себя. А ведь они по кому-то стреляли еще в лесу. Думаю, что если бы не мутант, они бы с зараженными справились. А вот мутант в ближнем бою… Я даже не хочу себе представлять.
Все оружие пыльников было пустое — патроны они извели все до одного. Каких-то вещей, сумок, я у них не увидел, а по карманам растерзанных окровавленных тел шарить не стал. Нам от них ничего не нужно.
— Пошли. Сюда на стрельбу точно кто-то придет посмотреть. Я бы на месте бандитов выслал кого-то.
— Мне интересно, что они тут делали. — проговорил Штефан, осматриваясь вокруг. — Что тут сторожить? Тут же лес кругом! От дороги далеко…
— Да, я о том же думал. Лес кругом, и такая куча зараженных вдруг. И мутант в довесок. Странно это.
— Надо посмотреть осторожно, что тут вокруг.
— Этим и займемся. Но действительно осторожно.
— А что говорит ваша голова? — Штефан посмотрел на мой лоб, как будто там появился индикатор опасности. Хотя, если бы он действительно появился там, я бы уже не удивился. Чему тут удивляться…
— Голова говорит, что пока относительно спокойно. И давай уже на «ты», Штефан.
— Да, я все время сбиваюсь. — смутился напарник. — На «ты» так на «ты».
От полянки, где сейчас остывала куча тел, пологих склон шел вниз, и метрах в тридцати скрывался за густыми кустами. Не совсем по нашему маршруту, но я почти уверен, что пыльники начали стрелять именно туда. Поглядим, что там.
Кусты стояли плотной стеной, но уже на подходе к ним стало видно, что стреляли точно сюда. Подойдя вплотную, мы увидели пару зараженных, застрявших в глубине зарослей, и буквально расстрелянных тут. Штефан нашел место, где кусты росли не так густо, и мы сумели продраться сквозь переднюю линию веток и колючек, стараясь при этом не лишиться глаз.
Вырвавшись из цепких зеленых ветвей, мы неожиданно оказались на лесной дорожке. Даже не на дорожке — на еле заметной тропе, по которой, впрочем, явно порой проезжала машина. Машина эта стояла и сейчас тут же, за кустами — большой пикап американского типа, с откинутым задним бортом и пустым сейчас грязным кузовом. Обойдя машину, мы обнаружили то, что она возила — тела.
Метрах в десяти за тропой был небольшой, некогда зеленый овраг. Сейчас он был примерно наполовину засыпан телами — я был настолько ошеломлен, что затруднился даже сказать, сколько там трупов всего. Некоторые тела выглядели давно сброшенными, и уже частично присыпанными листьями и прочим лесным мусором. Некоторые выглядели совсем свежими. Я не мог смотреть на все это, и одновременно не мог оторваться. Зрелище было настолько неожиданным, что воспринималось как картинка из хроники про вторую мировую войну.
— Кладбище. Так вот почему тут так много зараженных. — нарушил молчание мой спутник.
— Захоронение… Это видимо и есть те жертвы экспериментов, о них тот ученый писал.
— Это кладбище. — повторил Штефан. — Вокруг Центра тоже много таких. А что, куда ты думал девались трупы после нападения Зета, или после первой волны?
Я, если честно, об этом не задумывался. А если бы задумался, то понял бы, что зараженных нужно из города убирать, но отдельные могилы им копать никто не будет.
— Значит эти трое были могильщиками. — задумчиво протянул я. — Но это ничего не меняет.
— Зато многое объясняет. — мрачно проговорил Штефан. — Понятно, что стекаются остальные зараженные… Может, своих жрут с голоду… Да и люди, думаю, частенько сюда приезжают, в качестве груза. Надо отсюда уходить. сейчас только колеса у той машины проткну…
— Стой! Не трогай машину. За этими наверняка вернутся. Увидят следы бойни, все правильно. А если увидят проткнутые колеса, то насторожатся. То, что мы им испортим одну машину, ничего нам не даст. А себя мы сразу выдадим.
— Как скажешь. — проворчал явно несогласный со мной Штефан. — Все равно надо уходить.
Я поправил мешок на спине, и потопал через тропу, мимо оврага-кладбища, выше на холм. С открытых мест нам действительно надо убраться поскорее. Я думаю, что кладбище это должно находиться не далее как в нескольких километрах от городка. А значит мы совсем рядом.
Глава 7
Да, с направлением обхода, выбранным наугад, я все же облажался. Сейчас я смотрел на Профети в маленький бинокль, и буквально кусал себе губы. Небо уже начинало темнеть, но даже в этих сгущающихся сумерках было видно, как удобно расположился городок, прильнув к противоположному от нас склону ущелья. А вот между нами было большое открытое и совершенно плоское поле, примерно километр в диаметре, пересеченное той самой тропой, которая тут уже сложилась в проселочную дорогу, вдоль которой мы все это время и шли.
Пересекать это поле днем совершенно нереально, а ночью бессмысленно — его наверняка тоже контролируют, и нас все равно заметят. И я вполне допускаю, что там и ловушки есть. Значит, придется обходить поле по дуге вдоль гор, а это большой кусок по территории, где встречаются зараженные чаще, чем нам бы хотелось. После обнаруженного кладбища мы наткнулись пока только на одного слабого зараженного, которого Штефан смог тихо успокоить навеки с помощью ножа. Но видели мы еще нескольких, просто подальше от нас, и нам удавалось не привлекать их внимание.
— Блин, не угадал я. Нужно будет обойти тут, по краю леса. И зайти с противоположного склона. Смотри, он как раз к самому городку подходит. Оттуда и посмотреть сверху удобнее можно будет.
