К счастью, после победы в Маньчжурии его авторитета могло хватить и не на такое. В итоге даже дяде не удалось продавить свое. Что уж говорить про акционеров попроще. И впервые за долгое время ужиматься пришлось тем, кто выше, а не тем, кто ниже. Этакая первая русская революция: бескровная, но очень убедительная. И что интересно: на западе все подобные революции выходили в пользу нового класса буржуа, а тут неожиданно получилось в интересах даже не их, а рабочих.
— Да, и вам тоже, — смущенно опустил голову Сахаров. — Кстати, я провел небольшое расследование, если это можно так назвать. Деньги на наем Шереметеву и аванс на расширение Путиловского — все пришло из одного кармана. Генерала Макарова.
Военный министр бросил быстрый взгляд на Николая, проверяя, знает он или нет. Николай знал.
— Вячеслав Григорьевич иногда излишне инициативен, — вынес свой вердикт царь, — но его инициатива каждый раз приносила пользу России. Будем помнить об этом.
Сам Николай уже не раз напоминал об этом самому себе. После каждого спора с членами семьи, после каждой жалобы от сотен самых уважаемых людей из торговли и даже науки, после каждой ноты протеста, что ему присылали другие великие державы. Причем последние обычно действовали в два захода. Первую жалобу они отправляли, едва только слышали упоминание России. Вторую — когда осознавали, что наших там целый корпус, и те уже захватили территорию размером с Бельгию.
— Кстати, о пользе, — встрепенулся Коковцов. — Должен отметить, что этот подъем патриотизма и новые технологии помогли решить еще одну нашу проблему. Я уже начал опасаться, что после войны на руках у людей окажется слишком много лишних денег…
— Так бывает? — удивился Сахаров. — Разве это не, наоборот, хорошо?
— Это плохо, если на них нечего купить. Тогда люди начинают платить две, три — да хоть десять цен за то немногое, что еще имеется в наличии. Бешеным темпом растет инфляция, начинается хаос… В общем, лишние деньги порой могут натворить страшных бед, но в нашем случае вместе с деньгами пришли и товары. Не знаю почему, но Макаров отказался от колесных тележек, что раньше делал для его броневиков Путиловский…
— Они перешли на гусеницы, — пояснил Сахаров.
— Ну вот, а тележки остались. Также Обуховский завод не выкупил крупную партию моторов, ну а станки и люди у Нератовой были… В общем, они наладили выпуск гражданских машин очень неплохого качества. По отделке скооперировались с начавшим терять прибыль Каретным двором, и вот за новыми «Путилками» охотятся по всей стране, сливая на них половину всех свободных денег. А вторая половина идет на радио. Города, общины, предприятия — все скидываются и покупают приемники и макаровские кристаллы. Заодно вырос спрос на специалистов, которые могли бы все это обслуживать. В общем, наша экономика растет уже сейчас, а во что это выльется в следующем году, даже боюсь предсказывать.
— Интересная картина получается, — как-то по-простецки почесал затылок Плеве. — Те, кто хотят работать, теперь могут работать. А те, кто хотел великих дел, теперь могут вершить их где-то далеко за океаном. Вы знаете, что у нас за неделю после начала трансляций Макарова из Америки упало количество политических преступлений? Да и обычные пошли на спад.
— Я думал, что, наоборот, подрастут. Все-таки больше денег — больше лихих людей, обычное правило, — заметил Коковцов.
— А все лихие люди теперь едут в Америку. Как когда-то к бурам, там теперь к американцам. Некоторые покупают билеты на поезда и надеются попасть во вторую волну транспортов, что японцы уже начали собирать в Осаке. А другие и вовсе садятся на регулярные рейсы, плывут в любые города старых САСШ и надеются уже на месте пробиться до наших.
Николай только головой покачал. Иногда ему казалось, что мир сходит с ума, но как же было приятно, что это происходит где угодно, только не дома.
* * *
В Лондоне тоже слушали эфир из Сакраменто.
В кабинете премьер-министра Генри Кэмпбелла-Баннермана собрался уже привычный по последним месяцам ближний круг. Нервничающие Асквит и Ллойд-Джордж, и совершенно спокойный, но бледный, как сама смерть, лорд Бересфорд.
— Это возмутительно, конечно, — Асквит как канцлер казначейства начал с самого больного, с денег. — Мы теряем свою прибыль от продажи американских ресурсов, и нас же объявляют главным злом.
— А разве мы сами так не поступали? — неожиданно скривил губы Бересфорд. — Каждый из нас в свое время потопил десятки конкурентов на пути к этим креслам, так чего тратить время на пустые слова? Да даже сама наша Англия! Разве мы не торговали с САСШ, зная, что растим себе конкурента? А они сами не покупали наши товары, понимая, что эти деньги мы будем вкладывать в недовольные ими страны вокруг их границ?
— Деньги…
— Мы и так зарабатываем их больше всех в мире, — бросил Бересфорд. — Давайте смотреть на ситуацию трезво. Наша основная задача — это не получить еще больше, хотя мы и не откажемся. Нет, наша задача в том, чтобы сохранить статус-кво! А теперь посмотрите на то, что делает Макаров, с этой точки зрения.
— Он усиливает Россию, — возразил Асквит.
— Да, но она была слаба. А вот САСШ были сильны, они набирали очень хороший ход, а Макаров их притормозил. Да уже сейчас, даже если Вашингтон завтра разгромит всю армию вторжения, эта высадка будет стоить им нескольких лет отставания.
— Вы хотите сказать… — задумался премьер-министр.
— Я не хочу, я говорю! Я не понимал это во время японской войны, но сейчас это очевидно. Макаров сражается за равновесие. Возможно, он боится той ужасной бойни, образы которой расписывал вместе со своим американским писателем. Но это неважно! Главное, что равновесие на руку прежде всего нам! И тогда выходит…
— Что и это вторжение со всеми его успехами и неудачами играет нам на руку, — премьер-министр задумался. — В принципе, и появление новых русских товаров, которые так или иначе идут через наши порты и рынки, тоже нам не мешает.
— Приносит деньги. Возможно, я бы даже отменил операцию в Китае, чтобы не мешать русским работать на равновесие.
А вот это было уже лишним. Лорд Генри Кэмпбелл-Баннерман покачал головой. Польза пользой, но уступать влияние в Пекине, пока именно его партия держит Парламент, он не собирался. Как бы потом в неудачники не записали.
— Давайте лучше поговорим про это его радио, — Генри сменил тему. — Возможность вот так вот, в прямом эфире, говорить со всем миром — это слишком большая сила, чтобы ее игнорировать…
Он собирался было продолжать, но тут поймал взгляд Ллойда-Джорджа. Министр торговли просто пожал плечами, но все сразу стало понятно. Действительно, зачем паниковать, когда все, что положено делать в таких ситуациях, уже давно придумано? Собрать несколько крупных смежных компаний, предложить им вложиться в новый проект — скажем, Британскую Передающую компанию — добавить немного государственных денег, чтобы нужные люди смогли сразу заработать, и все.
Сколько бы это ни стоило, у Британии достаточно денег, мозгов и ресурсов, чтобы снова оказаться в числе лидеров. Лорд Генри Кэмпбелл-Баннерман даже улыбнулся, радуясь тому, что умные люди умеют смотреть на несколько шагов вперед и всегда видят не только неприятности, но и возможности.
* * *
В Берлине тоже слушали Сакраменто и тоже были очень довольны тем, как складываются дела.
— Эта операция — просто чудо, — Альфред фон Шлиффен разложил на столе листы с множеством заметок. — По радио передают новости с такими деталями, что можно по картам в мельчайших деталях отслеживать все русские и японские операции.
— И они настолько хороши? — уточнил Вильгельм.
— Настолько, — Шлиффен ни мгновения не сомневался. — Вы знаете, с какой скоростью перемещалась австро-венгерская армия по время последних учений? Десять километров в сутки, и они рвали себе жилы, чтобы пройти хотя бы столько.
— Разве средняя скорость человека не 4 километра в час? — нахмурился Вильгельм.
