— Значит, скоро русские установят сообщение с Нижней Калифорнией, — министр финансов постарался вернуться к действительно важным вещам. — Вы же понимаете, что это возможность?
— Прямая торговля со Старым Светом? — кивнул Порфирио. Он действительно никогда не был глупым человеком и сразу сообразил, что обход всех старых посредников даже с учетом доли, которую могут запросить сацумцы и русские, увеличит бюджет Мексики чуть ли не в два раза.
— Нам стоит нарастить свое влияние на окружение Макарова, — задумался Лимантур, сразу предвидя будущие сложности и пути их обхода.
— У нас нет там своих людей. Вы же помните свой прошлый совет — выдерживать нейтралитет?
— А вот мне кажется, что вы ошибаетесь, — возразил Лимантур. — Помните того герильеро? Панчо Вилья — он прошел обучение у русских, а потом пытался набрать себе новых сторонников. Мы, чтобы не будоражить арендаторов севера, объявили его в розыск, но… Сейчас я предлагаю, наоборот, ослабить поводья. Пусть действует официально, пусть собирает бандитов, беглых и все остальное отребье. Да можно даже напрямую из тюрем отпускать людей, что захотят к нему пойти!
— И зачем? — глаза Порфирио блеснули. Он все понял, но хотел услышать это от Лимантура.
— Пусть ведет их к японцам и Макарову. Они открыли двери всем желающим, они получат от нас помощь.
— Мы после такого станем неформальными союзниками, а заодно вышлем из страны всех бунтовщиков, — улыбнулся Порфирио.
Этот план понравился ему гораздо больше, чем предложение Рейеса прямо поддержать русских. С одной стороны, те неплохо себя показали, новая сила на континенте была очень даже на руку Мексике, но… Порфирио Диасу было уже слишком много лет, чтобы он мог решиться на риск прямой войны, когда есть хоть какой-то другой вариант.
* * *
ЮСС «Гальвестоун» уже две недели пряталась в бухте Аркана на севере Калифорнии, и капитан Уолтер Страттор Андерсон все пытался собраться с силами и придумать, как же ему будет лучше выполнить отданный Вашингтоном приказ. И ведь совсем не так он представлял это назначение, когда его отправили в Европу вместе с эскадрой контр-адмирала Сигсби полгода назад.
Они должны были перевезти из Франции тело легендарного Джона Пола Джонса, которого вполне заслуженно называли отцом американского флота. Да, их стране пока не так много лет, но они умеют помнить и ценить тех, кто оставил в ней след… И тут выходило три в одном: возможность приобщиться к истории, наработать ценз для «квалификационного экзамена», да еще и тратиться на дорогу до Мэрилэнда и Военно-морской академии, где Андерсон планировал зачислиться в аспирантуру, было не нужно.
Увы, на берег его сразу никто не списал. Подкинули еще один рейс на западное побережье, а потом… Приплыли русские. В первый же день на дно отправились «Бостон» и зачем-то срочно возвращенный с Филиппин «Нью-Йорк», на следующий — «Марбелхед» и «Чарльстон». Надежные люди доносили, что русские теперь ищут по всему побережью единственные уцелевшие «Филадельфию» и «Нью-Орлеан», вот только…
По иронии судьбы первая еще с прошлого года стояла на верфях Сиэтла как госпитальное судно, а второй также отправлен на ремонтные работы, которые по плану должны завершиться лишь в 1909 году. В итоге единственным крупным военным кораблем под американским флагом на Тихоокеанском побережье, не считая бронесноцев, которые из Пьюджет-Саунда никто не отпустит даже под страхом расстрела, остается его «Гальвестоун».
И ему поставили задачу нанести удар по коммуникациям противника — как будто в этом нет ничего сложного. Поддержать иллюзию полноценного крейсерского отряда, чтобы русские и японцы не чувствовали себя слишком вольготно.
— И при этом у нас даже 6-дюймовых пушек нет, — Уолтер потер уже тронутые сединой волосы и печально оглядел вооружение своего корабля.
Восемь 127-миллиметровых орудий, одно на 76 миллиметров, а скорострельные малые можно и вовсе не считать. И ладно бы у «Гальвестоуна» была еще нормальная броня, но тоже… На палубе всего 60 миллиметров, при том что у японцев, наверное, все 80, и это не считая двойного бронирования рубок.
— Проклятье! — капитан сжал кулаки.
— Но приказ должен быть выполнен, — словно он мог об этом забыть, добавил коммандер Каттлер, до этого молча стоявший рядом.
— Должен, — кивнул Андерсон.
Он сделал все, что мог сделать. Договорился с местными рыбаками, чтобы рассчитать время японских патрулей, потом подвел корабль на расстояние одного ночного перехода. 370 километров — если выйти на закате, то еще до рассвета они как раз дойдут до пляжей Сономы, где продолжает выгружаться часть русских транспортов. Полный залп на скорости и разворот — в принципе, шанс уйти у них даже будет.
Пока враг раскочегарит котлы…
— Если нас не будут ждать, — капитан помянул недобрым словом свои максимальные 16 узлов.
— И если они не заминируют подходы даже вдали от берега, — добавил хорошего настроения Каттлер.
После того, как они послушали русскую трансляцию с дочерью президента, настроение всей команды пребывало на грани похоронного и «набить кому-нибудь морду». Андерсон и сам попал под эту волну. Все-таки это очень тяжело: ждешь хоть каплю хороших новостей, а вместо этого русские и японцы каждую ночь отчитываются, что еще захватили. Да, этот удар был нужен не только Вашингтону, он нужен был и им самим.
— Интересно, что они о нашем сюрпризе будут завтра ночью передавать! — хмыкнул Андерсон и отдал приказ запускать машины.
Клубы белого дыма вырвались из труб вместе с водяным паром, и корабль начало потряхивать от перестука тяжеленных поршней. Впрочем, уже через полчаса котлы вышли на рабочий режим, и корабль почти бесшумно выскользнул в открытое море. Там заложил пару поворотов, проверяя рули, и, постепенно разгоняясь, пополз в сторону Сан-Франциско.
Обычно перед боем немного сна только на пользу команде, но сегодня никто так и не смог отдохнуть. Либо беспорядочный бег мыслей, либо мгновенно возвращающий к реальности кошмар… И когда впереди показались пляжи Сономы, за ними следили десятки красных неотдохнувших глаз. Они прошли почти идеально: сначала скрылись вдали от берега, чтобы уйти от возможных наблюдателей, а потом вышли к нему всего в трех километрах от нужной точки. Пара человек в команде, как раз из этих мест, быстро сориентировались, увидев знакомые пейзажи, и «Гальвестоун» рванул вперед, к цели, но…
На нужном пляже оказалось пусто: никаких кораблей, никаких грузов, никакой железной дороги. Только русские наблюдатели, встретившие их полетом красной ракеты — и теперь о появлении американского корабля знал весь Сан-Франциско.
— Возвращаемся? — коммандер Каттлер сглотнул. У того, почему русские ушли из Сономы, могла быть только одна причина.
— Мы должны убедиться, — капитан Андерсон не стал менять курс, и буквально через полчаса они смогли разглядеть вдали очертания пролива Золотые Ворота.
И именно в этот момент внутрь полностью захваченного города втягивались русские и японские корабли. Теперь захватчики смогут подлатать их и подготовить к новым сражениям, выгрузят все, что привезли, на удобнейших терминалах грузовых портов Сан-Франциско и острова Маре. А главное, поднимут и восстановят затонувшие американские крейсера. Город пал, и словно финальная точка — в сторону «Гальвестоуна» разрядил свои пушки форт Бейкер.
— Уходим, — приказал Андерсон и потом, как можно незаметнее, вытер текущие из глаз слезы.
Впрочем, можно было не бояться, что это хоть кто-то заметит. В этот момент на палубе американского крейсера не было ни одного человека, который не плакал.
* * *
Все идет по плану…
Мы дожали Пресидио просто за счет более крупных калибров, наведения с воздуха и Огинского. Он так умело предсказывал, где и когда мы нанесем удар, который защитники не смогут отразить в следующий раз, что его каждый раз слушали не только со страхом, но и с ожиданием… Кличка Кассандра Алексею Алексеевичу, конечно, не нравилась, но когда в день штурма он сказал, что сопротивление бесполезно, часть городских шишек просто сразу бросились в бега.
