"Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Рудкевич Ирэн

И, что характерно, почти ушли же! Достали лодки и в утреннем тумане сначала переплыли бухту, потом вдоль острова Маре отгребли на север и свернули в реку Напа. Мы на территорию индейцев особо не лезли, так что отряд во главе с мэром Шмитцем и самим Эйбом Рюфом смог прошагать почти десять километров. Но в итоге Огинский все-таки успел передать нам их планы — его тоже звали с собой — и разведчики Кутепова вышли из Санта-Розы им наперехват и только-только повязали всех беглецов.

Красивый бантик, без которого тоже было бы неплохо, но с ним — гораздо лучше.

— Поздравляю, Алексей Алексеевич, — я встретил Огинского прямо на баррикадах, откуда открывался вид на весь город.

Подкопченные выстрелами каменные стены, колонны людей, которых проводят через пропускные пункты и распределяют по временным убежищам.

— Может, не стоит с ними так жестко? — за эти месяцы Огинский успел привязаться к местным жителям и теперь смотрел на процесс фильтрации с некоторым недовольством.

— Иначе никак, — я покачал головой. — Те, кто сражался против нас, сейчас озлоблены и способны на любые поступки. Плюс раненые и больные. Мало еды, мало чистой воды — каждый четвертый из этих очередей отправится не в плен, а в госпиталь. Мы как раз развернули его на полную, так что до 10 тысяч человек должны принять.

— Простите, Вячеслав Григорьевич, — Огинский потер лоб. — Все это время среди врагов — давит!

— Понимаю, не обижаюсь. И даю вам две недели отдохнуть и прийти в себя.

— Я уже готов.

— Мне нужен глава моей разведки, а не его бледная тень. Вы сделали огромное дело: спасли сотни солдат, что могли бы умереть при штурме, спасли тысячи местных, которым бы тоже досталось. После такого тихого захвата наши шансы закрепиться в Сан-Франциско надолго стали гораздо выше… А за хорошей работой должен идти хороший отдых, иначе даже самые сильные из нас не доживут до следующей большой войны. А вы мне понадобитесь и там.

— Вот так и знал, что вся эта забота только чтобы выжать побольше, — Огинский улыбнулся.

— Тогда идите. Заодно свежим взглядом посмотрите, что и как у нас устроено. Может, что-то странное заметите, — я понял, что поручик все-таки чувствует себя неуверенно, и подкинул ему хоть какую-то задачу.

И ведь сработало. Из позы сразу ушло напряжение, в глазах появился еле заметный блеск — узнаю Алексея Алексеевича. Улыбнувшись, я проводил его взглядом, а потом помахал рукой Лосьеву. На нем, конечно, и так висит вся организационная работа по нашему корпусу, но… Подготовку к интервью с новыми важными пленниками я могу доверить только ему. Первый шаг мы сделали в Сакраментно, теперь пришло время собирать урожай… Полный захват Сан-Франциско — это то, что мы будем смаковать в эфирах еще минимум месяц.

А тем временем… По Камино Реал грохотали уходящие на юг новые отряды броневиков. Сегодня уезжают только те, кто будет перекрывать дороги на восток, остальные получат свои пару дней отдыха, а потом тоже вперед. Один взятый город — это только первый шаг. Обеспечить приток ресурсов, людей и денег — второй. Отразить первый натиск американцев — тоже второй. Потому что поставить тут хоть что-то на третье место рука просто не поднимается.

— Вячеслав Григорьевич, вы просили подойти, — Лосьев нашел меня за считанные минуты.

Я тут же коротко набросал ему основные тезисы для будущей передачи, а потом решил немного поговорить и о войне.

— Что там Шафтер?

Этот американский генерал уже несколько дней как получил приказ выступать в нашу сторону и с тех самых пор старательно его выполняет. Старательно и очень неспешно, как и все, что он делал.

— Знаете, этот боров мне чем-то напоминает Кутузова, — неожиданно выдал Лосьев. — Такой же основательный и такой же… Неудобный!

А ведь он прав. Любой другой генерал уже давно попытался бы добраться до нас, растянул силы, коммуникации, предоставив нам возможности для охватывающего удара. А этот Шафтер… Он движется слишком медленно, чтобы даже тылы при всей их неторопливости не смогли от него отстать. Более того, из-за этой же скорости он продолжает собирать все поступающие и поступающие к нему пополнения. Действительно, очень и очень неудобно.

Впрочем, неудобно не значит невозможно.

— Когда он своим темпом дойдет до Рино?

— Через две недели.

— Что ж, будем извлекать из неудобства пользу, — решил я. — Как только транспорты начнут разгружать наши броневики, первые же партии отправляйте Буденному. Пусть берет шахты. И Рино! Встретим американцев в горах, пусть запомнят, что неторопливость тоже имеет свою цену.

Я бросил взгляд на ползущие внутрь бухты корабли. До этого без своего причала их разгрузка при всем нашем старании шла черепашьими темпами. Теперь же за день-два мы сможем выгрузить сразу все «Громобои». Да, захват города — это не повод замедлиться, а, наоборот, целая гора причин, чтобы быстрее шевелить руками и ногами.

В этот момент со стороны форта Пойнт раздался сигнал тревоги. Уже второй. Первый из форта Бейкер было еле слышно, и мы невольно пропустили его мимо ушей. Тут же уставившись на север, я почти сразу разглядел в океане силуэт американского крейсера. Вот же, зараза, выбрал почти идеальное время, чтобы подобраться. Из-за суеты транспортов в проливе и рядом все мины временно отключены. Из-за этой же толкучки кораблям Того тоже напрямик не пройти, только если давать круг, а это время…

Впрочем, враг тоже не решился идти до конца. Развернувшись по узкой дуге, этот крейсер так же тихо, как появился, растворился в тумане. И, не зная куда он именно ушел, никто не мог дать гарантий, что даже быстроходный «Изумруд» сумеет его догнать. Удача… Несмотря на все наши старания, иногда все зависит только от нее. И сейчас эта ветреная дама словно решила намекнуть, что отворачиваться от хозяев Америки она пока не собирается.

— Пустите! — где-то со стороны прикрывающего меня караула раздались знакомые крики.

— Не положено!

— Пустите! Генерал! Вы обещали, что мы еще сможем поговорить! Черт побери, вы знаете, сколько это платье стоит?

Я узнал этот голос — Элис! И ведь всего ничего прошло, а хотя бы первые фразы своей речи она сказала на русском и почти без акцента. Про платье выдала уже на английском, но даже так — ее упрямство вызывало уважение. И зачем она пришла? Все-таки будет проситься домой или придумала что-то более неожиданное? Я вспомнил свои мысли про удачу, и по спине невольно побежали мурашки.

Глава 25

По пути к ставке русского генерала Элис увидела несколько колонн с пленными. Каждая длинная, не меньше чем на две сотни человек. И вроде бы они уже прошли, а перед глазами девушки до сих пор стояли лица. Очень много молодых: все разные, со светлыми и темными волосами, но все одинаково в пыли, с щетиной и с потрескавшимися от жажды губами. Русские вроде и не жалели воду с едой, но график в обычной жизни и в плену все-таки сильно отличается.

Отдельно девушке запомнились старожилы. Взрослые тридцати- и сорокалетние мужики, прошедшие Кубу, а возможно, даже и Мексику. И неважно, что за знаки мелькали на потрепанных мундирах, орлы кавалерии или якоря морской пехоты, в глазах все равно была пустота. Поражение, потерянные земли — для многих родные земли — все это оказалось слишком неожиданно. Слишком болезненный удар, который был гораздо страшнее, чем тысячи скрытых под неумелыми повязками ран.

После такого все желание играть в какие-то свои игры показалось таким детским и неуместным… В итоге, найдя Макарова и сорвавшись по пути на какого-то нерасторопного техника, Элис сказала то единственное, что осталось у нее внутри.

— Почему вы даже не пытаетесь договориться о мире? — щеки девушки горели. — Неужели нельзя найти какой-то компромисс, который устроил бы всех?

Несмотря на то, какой взрослой она казалась самой себе в этот момент, Макаров взглянул на Элис как на ребенка.

— Вы помните, с кем соревновался ваш отец на последних выборах? Так вот он разгромил мистера Паркера именно за счет обещаний показать силу Америки. Золотой стандарт, сильный торговый и военный флот, агрессивная политика… После такого признать потери у себя дома равносильно самоубийству. И, главное, дело не только в самом президенте. Даже если бы он решился на самые непопулярные меры, те, кто его выбирал с огромным перевесом, никуда ведь не денутся. Само общество хочет этой войны, и любая цена и любые ужасы пока не кажутся им чрезмерными…