— А я бы предпочел просто сразу все передать голосом, а потом… в бега, — признался Панчик.
— Антенну бы издалека заметили, американцы не дураки, — возразил обычно молчаливый связист, приставленный к ним Черновым.
— А если как раньше — сначала провод, а антенну уже вдали?
— Есть и такие дозоры. Но даже провод — это риск. Я бы, заметив антенну, на всякий случай ее обкопал, а потом и на укрытие вышел. Поэтому так близко от врага — только сами.
Кунаев понял, что разговорчивость связиста явно от нервов, и приказал всем помалкивать. Пусть лучше потерпят, чем будут себя накручивать. Разведчик покосился на солнце и сменил позицию. Говорят, где-то в Инкоу разрабатывают линзы, которые не дают солнечных бликов, но… Пока их еще нет, а поэтому надо работать по старинке. Чтобы солнце их не выдало, следить за тем, чтобы его лучи не попали на линзы бинокля под прямым углом. Ничего сложного, а сколько жизней разведке спасла эта небольшая хитрость.
Еще один прием — не смотреть непрерывно. Постоянный пригляд замечают даже неподготовленные гражданские. А быстрый осмотр на 5–10 секунд, а потом пауза, и никакие древние рефлексы уже не могут помочь.
— Записывай дальше, — Кунаев кивнул связисту и продолжил диктовать. — Взводы идут колоннами по 4–6 человек в ряд в зависимости от ширины дороги. Легкие пушки везут своим ходом: десять процентов — паровые трактора, остальные — упряжки лошадей и мулов. Обоз для их прокорма, конечно, впечатляет.
— Последнее не записывать? — связист добавил пояснения к выведенной чуть выше цифре. Приблизительно 60 тысяч…
— Не записывать, — Кунаев снова стал серьезен. — Из пушек видно много американских на 3,2 дюйма, и также немало современных французских на 75 миллиметров.
— Интересно, снаряды, как у нас в начале Японской, в основном картечь? Или все-таки догадались сделать побольше фугасов? — задумался Панчик.
— И это тоже проверят, но не мы, — отрезал Кунаев. — Продолжаем. Движение идет частично по железной дороге, частично по тропам вокруг нее. Много вагонов с крупным калибром. Морские 6-дюймовки, 10-дюймовые «Родманы» и несколько составов 8-дюймовых мортир. Сколько точно?
Разведчик повернулся к Панчику, который рисовал палочки на каждый вид вагонов.
— Двести двадцать тяжелых пушек, и это только то, что прошло за полдня. Итого я бы считал минимум в два раза больше.
— Броневики, — Кунаев тяжело вздохнул, заметив показавшиеся на горизонте знакомые машины.
Пока это были старые легкие модели, но их было много. Американский генерал решил не экономить ресурс моторов и пустил их своим ходом.
— Тоже колоннами идут, — заметил Панчик. — Интересно, почему только по три машины за раз?
— Дорог нет, моторы слабые, — пригляделся Кунаев. — Вот, даже перед третьим броневиком дорога уже в грязь превращается, и больше, видимо, просто не пройдут.
— А цепи на колеса намотать, как мы делали?
— В бою, может, и намотают, — задумался Кунаев. — А пока… Даже американцы не хотят совсем уж убивать моторы.
— Генерал просил проверить, будут ли какие-то новые отметки на корпусах машин, — добавил связист.
— Помню, — Кунаев снова сосредоточился на бинокле. — Мелкую маркировку не разглядеть, но… Они везут с собой флаги. Детройт…
— Это наши старые знакомые с «Кадиллака». Хотя, я слышал, еще Форд мог начать собирать броневики, — поделился сплетнями Панчик.
— Он тоже из Детройта, тут по флагу не понять, добавились его мощности или нет. А вот… Флинт, Мичиган, — Кунаев сверился с переданным ему перед заданием альманахом. — Еще Терри-Хот, Индиана и Тарритаун, Нью-Йорк. Это «Максвел-Бриско». Американцы точно наращивают мощности.
— Глядите, еще большая группа с новым флагом. Как будто церковь, а сзади солнце.
— Это Лансинг, Мичиган, — Кунаев выругался, — А значит, под ружье поставили еще и «Олд Моторс». Они, по слухам, в прошлом году выпустили 5 тысяч машин… А в этом, значит, все это пустят против нас.
Америка в первые недели вторжения казалась им всем в чем-то даже приветливой. Да, вроде бы стреляли, вроде бы и в них, но до японского ожесточения было еще далеко. Вот только чем дальше, тем больше становилось понятно, насколько опасной может быть эта страна. Разведчики еще около пяти минут делали свои записи, а потом, когда несколько конных отрядов показалось совсем уж рядом, выбили аварийные колышки, и рухнувшая земляная крыша скрыла их от внешнего мира.
Теперь получится и подремать. Часов за двенадцать основные силы американцев точно пройдут мимо, а тогда можно будет дополнить отчет и начать передачу. Сила силой, но еще Суворов учил, что побеждают не только числом.
* * *
Михаил Гордеевич Дроздовский уже забыл, когда в последний раз нормально отдыхал. Китай постоянно бурлил, а тут им еще новые «Громобои» подкинули, нужно было обкатывать. Хотелось заменить сразу все машины, но получивший недавно полковника Дроздовский решил для начала проверить все на себе и ведомом. Впрочем, наверное, эта перестраховка была лишней. И у него самого, и у Тюрина новая машина показывала себя выше всяческих похвал.
Каткая, управления слушается словно лошадь, а главное, благодаря выросшему весу и низкой посадке стрельба теперь почти не сбивала прицел. Легкая доводка, и можно было класть снаряды в цель один за другим. Даже на ходу… Выбрав место для проверочной стрельбы, Дроздовский заодно поднял один из двух приданных им аэростатов, и… Прямо на взлете его накрыл взрыв от оставившей дымный след ракеты. Враг был совсем рядом, и враг опытный! Дроздовский тут же объявил тревогу, а потом разделил свой отряд на две колонны и двинул в сторону ближайшей сопки.
Группа, идущая поверху, отвлечет на себя внимание, а нижняя без лишних взглядов даст подняться второму аэростату. Информация была нужна как воздух! Все так и получилось, вот только легче от этого не стало.
— Чертов Корнилов! — выругался Дроздовский.
Он, конечно, понимал, почему новый глава разведки не может работать на чужой территории, но тысячи хунхузов, прущих на них со всех сторон — как можно было пропустить сбор настолько огромной силы? И ладно бы там была только пехота, но эти бандиты успели где-то и пушки взять, и теперь сразу четыре батареи пытались работать по их отряду.
Вот только, чтобы попасть по бронированной цели на ходу, тоже нужно учиться. Китайцам, к счастью, не хватало опыта, а машины Дроздовского начали выносить их пушки одну за другой… Может, все не так и плохо? Только Михаил Гордеевич успел скрестить пальцы, как их шар снова подбили. Несколько смертников выкопались в стороне от их позиций, а потом выпустили в небо сразу несколько старинных ракет. Две промазали, две разорвались в руках неудачников, а вот еще шесть накрыли шар близкими разрывами.
— Уходим! — сразу же принял решение Дроздовский.
— Мы же давим! Еще немного! — Тюрин нарушил эфир, заработав себе пару нарядов.
— Уходим! Они не просто так лишают нас обзора! — повторил Дроздовский, уводя броневики под прикрытие сопки и прикидывая маршрут дальнейшего обхода.
— Разведка… Один из разведчиков с шара выжил, его подобрал 12-й номер, и он говорит, что нас обходят слева. Броневики.
— Направо. Полный ход! — Дроздовскому сразу стала понятна вся вражеская задумка.
Их ждали, их ловили, и теперь единственное, что им нужно было сделать, чтобы нарушить все планы противника — это выжить. Увы, то ли вражеские командиры оказались умнее, заранее отправив часть машин в обход, то ли их броневики просто катили быстрее. И пусть их не смогли полностью окружить, но вышли во фланг и начали расстреливать словно в тире. Сразу две машины — в минус. Еще и калибр у англичан оказался приличный.
То, что против них работают именно лайми, Дроздовский узнал сразу. И хитрость, нетипичная для китайских иррегуляров, и сами машины… Они отличались от тех, с кем они сражались раньше. Но цвет, форма, повадки экипажей — кошку можно было узнать не только по усам и полоскам.
