— Режем угол! — Дроздовский сделал то единственное, что они могли.
Да, он начал сокращать дистанцию с врагом, но при этом и уменьшил проекцию в два раза, и подставил более крепкую лобовую броню. Теперь оставалось только считать. Метры до тени сопки, которая скроет их от врага. И количество подбитых друзей. Три, четыре, пять… Один! Тюрин сумел хоть немного поквитаться: меткий выстрел, как уже бывало именно у него не раз, ударил точно в стык башни и корпуса. Мгновение, и детонация боеприпаса превратила английский броневик в факел.
Стало чуть легче. Дым и гарь мешали соседям британца стрелять так же метко, как и раньше.
— Отличная работа, поручик! — похвалил друга Дроздовский.
И почти одновременно в приемнике зазвучал чужой хриплый голос с неприятным, но в то же время и мелодичным акцентом.
— Вы снова убили моего друга! Но сегодня вам не уйти! Я, полковник Дуглас Хейг, обещаю, что вы все сегодня здесь и останетесь!
— Всем переключиться на второй канал! — выругался Дроздовский.
Однажды это должно было случиться. Они знали, что враг освоит связь, генерал всегда прямо говорил, что ради возможности говорить с миром они не будут скрывать технологии, да и не утаить их… Но как же невовремя! Их слышат! Их слышали! А значит, знают, куда они идут, и там тоже ждут. Он, Дроздовский, точно бы ждал!
— В лоб! Атакуем! — приказал он, как только на связи остались только свои.
Был еще вариант пойти через поле. Вот только хоть сезон дождей и закончился, но все, что не было утоптано, так и норовило затянуть в себя как пешеходов, так и технику. У «Артуров» с их старыми моторами не было и шанса уйти по бездорожью, а так… Они хотя бы еще посражаются.
— Броня крепка… — про себя напевал Дроздовский, помогая подавать снаряды для очередного выстрела.
Через пять минут от его роты осталось всего пять машин. Остальные чадили позади черными остовами. Где-то вместе с ними остались и сожаления. Что пошел на этот раз без поддержки пехоты, что не взял сразу все новые машины… Мог ведь? Мог. Но поторопился, не сделал, и сейчас это не изменить.
— Еще один! — наводчик его «Громобоя» вытер окровавленный лоб.
Их пару раз зацепило, но краем, броня пока держала. Помогала и толщина, и низкая, непривычная для врага посадка. А они тоже умирали… К первому подбитому британцу добавилось еще три. Появилась даже надежда, что они смогут вскрыть вражеский правый фланг. Но тут очередной снаряд сбил гусеницу у ведомого. Дроздовский словно специально в этот момент обернулся и увидел, как разлетаются стальные звенья. Как машину заворачивает в сторону, подставляя бок…
— Тюрин! — крик вырвался из самой глубины души, а потом тяжелый британский снаряд ударил прямо по центру открывшегося броневика.
— Я убью тебя! — Дроздовский переключился обратно на известную англичанам частоту.
— Ошибаешься, ты умрешь следующим, — в голосе Хейга больше не было веселости, но он собирался довести дело до конца.
Последние броневики 12-й механизированной роты оказались выбиты за считанные минуты. Машина самого Дроздовского, шедшая впереди всех, на мгновение ушла под сопку, выпав из зоны обстрела. Но дальше… Прорываться? Дорогу еще перекрывал последний броневик с той стороны. Да и не собирался Михаил Гордеевич бежать! Идти вперед? Так не успеет он даже выстрелить — только высунется из тени, как его встретят почти в три десятка стволов…
— Выживите! Расскажите нашим… — неожиданно в эфире раздался знакомый голос.
— Тюрин?
Дроздовский повернулся сначала к приемнику, а потом назад. Броневик его боевого товарища чернел огромной дырой, но еще мог шевелиться. Враг, кажется, собрался сохранить и изучить новую машину, но… Зря решил, что она уже ни на что не способна. Тюрин на одной гусенице довернул броневик в сторону врагов, навел пушку и без спешки, прямой наводкой снова ударил точно в стык башни самого правого британца. Его самого уже через пару мгновений накрыли огнем не меньше десятка броневиков: на этот раз взорвалась боеукладка, и от второго номера не осталось ничего кроме горы гнутой стали и…
Последней просьбы. Уходить? Под прикрытием сопок и раскисших дорог? В принципе, шанс был. Или все-таки последний бой? Как «Варяг»? «Броня крепка» или «Врагу не сдается»?
— Что делать, господин полковник? — мехвод сжимал рулевые рычаги и ждал приказа.
— Полный вперед, — Дроздовский выдохнул. — Мы должны рассказать нашим, что тут произошло.
Умереть было бы проще. Но, только выжив, он еще сможет отомстить тем, кто убил его отряд и его ведомого.
* * *
Поздно вечером в одном из домов Сан-Франциско с видом на внутреннюю бухту сидел крепкий мужчина. За ним на вешалке висела форма генерала Русской Императорской армии, а на столе лежало несколько расшифровок. Одна из Кишинева. Шереметев писал, что сегодня днем Австро-Венгрия подняла войска, стоящие по итогам Берлинского конгресса в Боснии и Герцеговине, и официально объявила об их аннексии. Одновременно Сербия, Болгария и Греция объявили о союзе и двинули войска в сторону пока еще османских Македонии и Албании.
— На три и на семь лет раньше, чем было у нас, — задумчиво сказал мужчина и потер лоб.
Еще и ежедневные доклады из Инкоу и Сакраменто запаздывали, заставляя думать о самом нехорошем. Впрочем, тут он ничего поделать не мог, оставалось только ждать. Мужчина сжал кулаки, а потом открыл тайное отделение, спрятанное во втором ящике стола. Там внутри лежала небольшая книжка в кожаном переплете, в которых модно было заводить дневники. И вот генерал тоже не избежал этого поветрия.
Последняя запись была сделана в день, когда они полностью захватили Сан-Франциско. Теперь же у него появились новые мысли, которые нельзя было никому говорить, но которые можно было написать… И хотя бы так взглянуть со стороны.
— Что было бы, если бы мы завершили эту войну за пару месяцев? Новая земля, новые возможности, но мир остался бы тот же, и итог, к которому он идет, совершенно бы не изменился. Так всегда бывает: какими бы великими ни были быстрые победы, они так же быстро и забываются. А если по-другому… Если эта война будет идти долго. Год, даже несколько, чтобы по всему миру говорили именно о ней, чтобы каждый услышал и поверил, что жить можно по-другому. Что былые правители мира вовсе не так всемогущи, что сила бывает не только в цвете крови или даже деньгах. Что, если…
Дописать он не успел. В дверь постучали, генерал спрятал дневник обратно, а потом ему принесли те самые запоздавшие доклады. Война не собиралась слушать ничьи планы. И никогда не сдерживалась.
Антон Емельянов, Сергей Савинов
Японская война 1905. Книга восьмая
Глава 1
Городской округ Рино, 20 километров от бывшей границы Калифорнии. Октябрь 1905 года
Дорога в Рино с востока заходила в город через долину Траки-Медоуз. Медоуз — это фамилия, а Траки — река, вдоль которой сейчас и подбиралась к границе Новой Конфедерации где-то половина американской армии. Другая шла севернее вдоль железной дороги Централ Пасифик. И обе эти колонны должны были встретиться в центре Рино, где в свою очередь расположились русские и японские полки, уже две недели ожидающие подхода генерала Шафтера.
Вернее, в самом городе располагались только тыловые части и обозы, сами же войска распределились по высотам на юге и севере долины, с которых открывался прямо-таки шикарный обзор. На юге, где я выбрал место для штаба, в районе вершины Па-Рах, нашлись еще и горячие источники. Японцы с первых же дней установили жесткое расписание по их посещению, правда, потом, когда наши распробовали, воякам Иноуэ пришлось подвинуться. Горячая вода, пузырьки, даже несмотря на легкий серный запах, приятно скрашивали военные будни.
А еще постоянные испарения неплохо скрывали наши позиции от любых наблюдателей американцев. Лично я бы в лоб на такие позиции точно не полез, а вот наши гости, похоже, уж слишком верили в количество своих пушек и в храбрость простых солдат. Почти как японцы год назад: положились на лучший и самый современный опыт войн 19 века, который в веке 20-м выглядел просто…
