— То человека. А тут армия! Припасы, которые несут на себе. Припасы, которые везут на всех. Штаб, всякие прилипалы. Для австрийцев и 10 километров в итоге было приличным результатом.
— А мы?
— Мы делаем 25 километров в сутки при сохранении боеспособности. Если потребуется просто перебросить людей, то можно будет ускориться и в два раза.
— А русские? — Вильгельму стало на самом деле интересно.
— В последний раз русский полковник Буденный прошел за ночь сто километров, а потом с ходу взял столицу штата. Тот самый Сакраменто.
— Разве это не деревня? — немного презрительно скривился рейхсканцлер фон Бюлов. — Всего двадцать пять тысяч жителей.
— Иногда жители не так важны. Например, в Окленде было почти 80 тысяч, а Макаров там даже не остановился. Знаете, мне это напоминает разницу между учеником, который неуверенно ведет кривую линию карандашом, и мастером, что парой росчерков может нарисовать что угодно.
— И все же… — фон Бюлов не хотел признавать слишком уж большой размах чужих успехов.
Шлиффен от этого обижался, а Вильгельм понимал, что рейхсканцлер просто пытается снизить аппетиты армии в охоте на новые бюджеты, которыми неизбежно заканчивались подобные разговоры.
— Все же? — Шлиффен то ли случайно, то ли специально не давал Бюлову соскользнуть. — А давайте вспомним взятие Карквинеса. Километр! Чертов пролив шириной в километр! Иные армии и перед речками в десять раз уже месяцами стояли, а они за ночь перемахнули, словно не заметили! Нет, скорость и размах русских армий — это что-то совершенно невероятное в военном искусстве!
— Думаете, что Шафтер не сможет сбросить их в море? Все-таки у американцев будут неограниченные запасы снарядов, у русских же с японцами — только то, что смогли привезти с собой. Толстому Борову даже не нужно будет ничего делать, просто не прекращать стрелять.
— А если русские его обойдут и обрежут уже ему снабжение? С их скоростью это вполне по силам, никакие железные дороги не дадут американцам возможности перекинуть достаточно резервов, чтобы остановить подобные прорывы. По крайней мере, пока они сами не научатся поддерживать подобный темп и… — начальник Генерального штаба хитро прикрыл глаза. — Вы лучше подумайте о другой гипотетической ситуации. Что будет, если уже наша армия начнет действовать в Европе с подобной скоростью? Не скажу насчет остальных врагов, но вот отрезать армию Франции, которую она держит на нашей границе, будет совсем не сложно.
Шлиффен замолчал и бросил на кайзера взгляд своих умных карих глаз. В этот момент сразу стало очевидно, что все он понимал. И попытки фон Бюлова сдержать его аппетиты, и интересы промышленных кругов, и желания самого Вильгельма.
— И чего вы хотите? — кайзер внимательно посмотрел на Шлиффена.
— Отправим людей, — махнул тот рукой. — Мы не могли прямо вмешиваться, когда Россия сражалась официально. Но тут совсем другое дело. Гражданская война в САСШ — дело добровольное, и полк-другой под командованием Эриха фон Людендорфа вполне мог бы приплыть в Сан-Франциско и набраться на месте этого самого нового опыта.
— К нам будут вопросы, — фон Бюлов оценил, что Шлиффен предложил для этой операции именно его креатуру.
— Они и к России есть. Но тех, кто смог бы добиться ответов, на самом деле все устраивает.
Фон Бюлов через мгновение кивнул, соглашаясь с доводами своего вечного оппонента, а потом оба они посмотрели на Вильгельма. Странный опыт… До этого долгие годы все советники кайзера раз за разом упирали на то, что истинная сила в новых технологиях, а тут… Впервые все и дружно были согласны с тем, что самое ценное — это опыт и умение те самые технологии применять. Действительно, новый век наступил.
— Приступайте, — кивнул Вильгельм и прикрыл глаза.
Ему же в свою очередь стоило написать Николаю, чтобы заранее договориться о возможном сотрудничестве. Вот только нужна будет уступка… Может быть, открыть порты Маршалловых островов? В прошлый раз сацумцы обошлись без них, но в будущем они вполне могли бы пригодиться для регулярного сообщения через Тихий океан. А Германии пригодились бы деньги, которые этот поток сможет принести.
Помоги другим, помогая самому себе. Только так и должен действовать истинный правитель.
Глава 24
Небольшой корабль, ползущий из русской Маньчжурии в американский Сиэтл, также слушал радио каждую ночь. И в отличие от многих других за пределами САСШ эти новости вызывали у его пассажиров не интерес и тем более не радость.
— Чертовы русские! — выругался коренастый Джим Доллинз, в свое время открывший в Маньчжурии небольшую обувную фабрику, но вынужденный бежать назад на родину из-за грабительских зарплат, на которые ему пришлось пойти после появления предприятий Макарова.
— Когда же они напьются крови простого народа! — Джек Салли ничего особо не думал. Ему хватало того, что на его родину напали, и он, когда-то сбежав в поисках лучшей доли, теперь спешил назад, чтобы встать на защиту родного дома.
— Бедная Алиса! Каково ей, попасть в руки этих русских варваров…
Кто-то еще пожалел дочь президента, которой, скорее всего, под страхом смерти пришлось принять участие в этой похвальбе русскими успехами. Сам же Джек Лондон, слушавший чужие разговоры из темного угла среди спасательных шлюпок, так не считал. Он успел поработать на корейской станции Макарова и прекрасно знал, что люди часто просто не понимают, как их молчание или не очень обдуманные слова могут выглядеть, когда их проиграют на весь мир.
Очевидно, что генерал в темную использовал слишком молодую, чтобы понять его подлость, девушку. И опять же из-за своей молодости Элис явно попала под его влияние. Лондон опять же умел слушать, и он сразу обратил внимание на то, как менялся ее голос во время этого разговора. От удивления к возмущению и, наконец, интересу. Это было возмутительно!
Джек не выдержал, вскочил на ноги и бросился в свою каюту. Здесь, закопавшись в рукописи, он вытащил первый экземпляр небольшой повести. Первой, написанной после плена и знакомства с Макаровым. Той самой, про русского офицера и принцессу. Когда-то это выглядело как шутка, но сейчас… От мысли, что этого лжеца и предателя может что-то связать с дочерью президента его страны, Джек пришел в ярость. Руки сжали листы бумаги, пальцы побелели и потянули их в разные стороны. Разорвать! Один раз, второй! Чтобы от былой глупости не осталось и следа!
Успокоившись, Джек подошел к своему столу, выхватил другой чистый лист, присел, долго глядя на него, а потом вывел название нового рассказа — первого честного рассказа про Вячеслава Григорьевича Макарова… Искуситель — по-русски, Демон — по-английски. Он писал сразу на двух языках, чтобы как можно больше людей смогли узнать всю правду о том, кто снова пришел в этот мир.
* * *
Хосе Лимантур вместе с Порфирио Диасом на всякий случай два раза переслушали запись русской трансляции.
— Знаешь, — неожиданно добродушно сказал хозяин Мексики, — раньше я бесился, что этот Лисицын отжал у нас половину Нижней Калифорнии, а теперь… Вот думаю, что у американцев он захватит ее всю целиком — и легче.
— Думаете, Рузвельт не найдет денег, чтобы его выкинуть? — усомнился министр финансов.
— Что-то мне подсказывает, что одних денег может и не хватить. Хотя «Стэндарт Ойл», конечно, будет вливать их в любом количестве. Еще бы, ведь четверть их ежегодной выработки попала в чужие руки!
— Разве русские уже захватили Лос-Анджелес?
— Сегодня с утра. Броневики колонеля Хасэгавы с ходу взяли город. Причем в Сити-Филд и Бреа их встретили с распростертыми объятиями. Людям сказали, что увеличат зарплату в два раза, и они сами повязали всех, кто предлагал поджечь вышки и запасы в танках.
— Это русские по радио передали?
— Это передали агенты Бернардо, — Порфирио улыбнулся.
А вот Лимантур поморщился. Генерал Бернардо Рейес отвечал не только за разведку, но и за все военное министерство. И очень часто их мнения о том, куда стоит повернуть Мексике в том или ином вопросе, отличались самым кардинальным образом.
