— Я не жалею, — пропищала Рейвен, с трудом владея голосом, — мне просто стыдно!
[1] Туше — в фехтовании колющий удар, здесь в переносном значении — колкий ответ, удачный словесный выпад, аналог «Один-ноль в твою пользу!».
Глава 29
Рэд загадал рассказать мечты, потом очередь снова перешла к Селене.
— Самый сильный детский страх, — предложила девушка, теснее прижимаясь к Рэду. — Я гусениц ужасно боялась.
— А я — не сдать какой-нибудь зачет… Отец обязательно лишал после этого прогулок и доступа к межпланетке. К счастью, такое случалось редко.
Ник побледнел, и от Селены это не укрылось. Она уже пожалела, что затронула серьезную тему, но слово не воробей.
— Никто не ест? — приступил к рассказу парень, излишне бравируя. — Отлично! Потому что мой детский страх рядом с вашими даже на одной планете не приземлялся. Я панически боялся наступить в воде на покойника. Провалиться в него… так сказать.
Селену передернуло, и кожа от ужаса покрылась мурашками. С ее отличным воображением девушка себе живо представила эту картину. Подняла на Рэда глаза и, увидев, с каким пониманием и сочувствием капитан смотрит на брата, поняла — он знает.
— Но ты же умеешь плавать! — удивилась Рейвен.
— Да, потому что уже умел к тому моменту, как всё случилось. Мне было девять. В классе со мной учился пацан, не помню уже, что мы с ним не поделили, но конфронтация была лютая. Родителей к директору вызывали и его, и моих. Недалеко от дома у нас есть озеро, мы туда регулярно ездили купаться в жару. У нас с Джерри даже было там свое место, с пологим заходом. Ну и вот в один такой день брат не смог, и я полетел просто с охраной. Стал заходить в воду… В общем, я потом узнал, что придурок где-то взял труп огромной собаки и прижал его под водой камнями на нашей «тропинке». Не сам, в этом-то кишка тонка, приплатил, конечно. После этого случая я сперва даже в бассейн забираться не мог, хотя там вода прозрачная. А уж для того, чтобы в открытый водоем заходить, мне целый год пришлось психотерапевта посещать.
— Какой мрак… — подытожила Селена, поняв, что Ник закончил. — Вообще с трудом ассоциирую тебя и страшные истории.
Парень с преувеличенным смешком подмигнул.
— Обращайся! Я тебе еще что-нибудь из черных омутов своей памяти достану!
— Ну а ты? — обратилась девушка к капитану, после рассказа Ника уже всерьез опасаясь услышать что-то настолько же чудовищное.
— А у меня всё банально. Я боялся темноты. Один из самых распространенных детских страхов, кстати.
— С ночником спал?
— Нет, отец считал, что в таком возрасте дети должны обходиться без него, чтобы высыпаться. Но… с ночником спал Ник! Для малышей это же нормально. Да и удобно, если подгузники переодевать. Поэтому я жульничал. Говорил, что Ник один боится, и шел его спасать. И там дрых до утра.
— Вот так узнаешь спустя двадцать лет, что тобою манипулировали еще в колыбели! — наигранно тяжело вздохнул Ник.
— Давайте каждый назовет три свои увлечения! — предложила Рейвен позитивную тему. — Я люблю рисовать и растения, ну, вы и так об этом знаете. А еще смотреть плэнетрейсинг.
Упавшую челюсть Ника надо было видеть!
— В смысле смотреть, тебя же из дома не выпускали?! Или ты про те две гонки, что мы посетили на Сохо? Так это вообще фуфло! Вот как-нибудь съездим на Аэрофайтинг! Вот там эмоций можно выше крыши хапнуть!
— Я и говорю про Аэрофайтинг! Но, конечно, вживую меня бы никто туда не отпустил. Но отец большой поклонник Главных подпольных гонок. Он там такие ставки делает, ну и разрешал мне смотреть с ним и болеть.
От Селены не укрылось, как братья несколько напряженно переглянулись. Рейвен же ничего вокруг не замечала и, попав на интересную ей тему, увлеченно расписывала, как отцу приходили тайными сообщениями ссылки для входа в трансляцию, и как техники выводили изображение на экран огромного домашнего кинотеатра, и как мать притворялась, что ей интересно, а сама разве что не спала в кресле…
— Только последнюю пару лет стало скучно, — вздохнула девушка. — До этого отец всегда ставил на Лео Кальцоне. Папа любит выигрывать деньги, а Лео если и не приходил первым, то всё равно всегда попадал на пьедестал. А сейчас отец меняет фаворитов как перчатки и часто проигрывает. И бесится от этого.
На лицо Ника наползла какая-то мрачная тень. «Даже губы поджал», — отметила про себя Селена. С чего бы? Ну нравятся Рейвен гонки, в чем проблема? Бог мой! Да Ник, похоже, ревнует! Вон с какими искрящимися глазами его жена про этого аэрогонщика рассказывала. Сама же Селена плэнетрейсингом не интересовалась. У них на Онадэрре куда популярнее были вполне легальные командные виды спорта, за которые люди собирались болеть в барах.
— Ник, твоя очередь! — выдернула Рейвен мужа из странного оцепенения, которого она, впрочем, даже не заметила.
— Да я… — растерялся Ник. — Так-то за любой кипеж. Ночные клубы люблю, кодить, хакнуть что-нибудь прилично защищенное…
— Пилотировать, читать, готовить, — коротко отрапортовал Рэд и оглянулся на Селену, будто передавая ей эстафетную палочку.
— Эм… читать, общаться с людьми, танцевать — наверное, остановлюсь на этом.
— А давайте вообще на этом сегодня остановимся, — проговорил Рэд, взглянув на часы. — Надо всё-таки перед Седой выспаться.
Все закивали и начали подниматься с дивана.
…Селена сидела на кровати, поджав ноги, уже переодетая в пижаму. Рэд пока отправился в душ, а она стремительно серфилась по межпланетке в попытке подкормить информацией какое-то странное предчувствие. В чем оно заключалось, Селена толком не могла описать, но оно точно возникло, когда Рейвен принялась рассказывать про плэнетрейсинг. Ага, вот заметки с Аэрофайтинга. Крупнейшая нелегальная гонка. Правило одно — выиграть. Множество статей, куда пропал Лео Кальцоне. Чаще всего муссировался слух, что его заказал кто-то из конкурентов. Оказалось, в тот год, когда Лео перестал выступать, прямо на гонках разбился насмерть еще один из частых чемпионов — Диего Лумб. Так что журналисты были уверены, кто-то из второго эшелона «зачищает» дорогу к славе.
Селена с интересом стала разглядывать старые галоснимки. Вот какие-то парни на пьедесталах: в руках кубки и конверты с премиальными. О да! Организаторы подпольных гонок на призы не скупились. Но больше по снимку ничего не поймешь — все в шлемах, никому не хочется потом иметь дело с полицией. Этот Лео почти всегда на первом месте, на втором — Лумб. Иногда меняются. Только раз из того, что Селена нашла, Лумб сполз на третье, а между ним и Лео на пьедестале стоял кто-то еще… А вот фото, где Лео машет болельщикам рукой. Смутные предчувствия наконец обрели форму.
В этот момент в каюту вернулся Рэд, и Селена поспешно убрала комм, делая вид, что ничего не происходит. Но капитан посмотрел на нее внимательным, чуть прищуренным взглядом.
— Ты что это такая загадочная?
— Скажи Рэд, а у тебя есть от меня тайны?
— Нет, — растерялся капитан. — Можешь задать любой вопрос, я тебе честно отвечу.
— Во сколько лет ты потерял девственность?
Рэд поперхнулся так, что аж закашлялся.
— На выпускном в школе. Зачем тебе это?
— А если я еще спрошу, ответишь?
— Сел, я понимаю, что ты собираешься спросить, — капитан подошел вплотную к кровати. — И, если тебе прямо принципиально, я и это скажу. Но зачем? Зачем растравлять себе душу прошлым, в котором мы даже знакомы не были? Сейчас в моей жизни есть только ты. Я только с тобой хочу быть.
Неожиданно Селена расплылась в игривой улыбке.
— А я вот, в отличие от тебя, прямо не знаю, кого предпочесть! То ли Джарэда Леграсса, то ли Лео Кальцоне…
Рэд облегченно расхохотался.
— Всё-таки нарыла… Ну и что же меня выдало?
— Кроме ваших с Ником переглядок за столом? Часы, которые видны на твоей руке на одном из снимков. Они, конечно, не штучные, но редкие. Вряд ли могло быть столько совпадений.
