— Нет-нет, скотом мне удобнее, — торопливо сказала она.
Значит, я правильно предположила: до осени, когда наконец можно будет продать урожай, у всех помещиков не так много свободных денег.
— По два отруба за десятину. И две коровы.
— Три коровы, — все так же мягко возразила я. — А насчет аренды — согласна на два с полтиной при условии выплаты половины суммы сейчас, половины по осени.
— Я бы на твоем месте согласился, Софья, — сказал Северский. Улыбнулся мне. — Как жаль, что из-за болезни вы только сейчас смогли вернуть хозяйство в свои руки. Думаю, подобных недоразумений было бы куда меньше, если бы все соседи видели: земля обихожена как подобает.
— Мне тоже жаль, — кивнула я. — И спасибо за комплимент.
— Это не комплимент, это факт. — Он глянул на сестру, снова на меня. — Примете ли вы мою помощь как поручителя? Я готов поручиться своими деньгами — ровно половиной суммы — за то, что остаток моя сестра выплатит вам в срок.
— Конечно, ваше сиятельство. Если Софья Александровна не возражает.
— Я согласна, — сказала Софья.
— Тогда… Кирилл Аркадьевич, вы лучше нас всех разбираетесь в словесных кружевах. Не соизволите ли зафиксировать все договоренности письменно, а заодно и заверить их как должностное лицо?
— С удовольствием, — согласился Стрельцов.
Я тоже попросила перо и бумагу — набросать записку Марье Алексеевне.
Пока исправник писал и переписывал договор, вернулась княгиня — уже одна.
— Спит, — улыбнулась она. — Нянька за ней присмотрит. Еще раз спасибо вам за подарок.
Стрельцов на миг оторвался от бумаг.
— Когда малышке надоест новая игрушка, просто зашейте ее в куклу. Или что-то подобное.
Княгиня с улыбкой кивнула.
Наконец с письменными формальностями было покончено. Софья встала.
— С вашего позволения, господа. Пойду заберу свое имущество, пока штраф не стал совсем неподъемным. — Она повернулась ко мне. — Вы поедете отобрать штрафных коров или доверите это мне?
— Я доверю это Марье Алексеевне. Она сейчас гостит у меня и, думаю, с радостью согласится уладить дело ко всеобщей пользе.
— Буду рада с ней поболтать. Мы давно не виделись. — Впрочем, по лицу Софьи трудно было сказать, что она действительно рада.
Ничего. Я верила в способность генеральши устроить все так, чтобы никого не обидеть.
Но, кажется, мне теперь понадобится скотница. И пресс: после сегодняшнего дня просить одолжения у Софьи Александровны не стоило. Однако подумать об этом мне придется позже, потому что Стрельцов уже стал вопросительно на меня поглядывать, явно не понимая, чего мы задерживаемся. Я же колебалась, не зная, с чего начать.
— Ваше сиятельство, — решилась я наконец. — Вы очень помогли мне и когда подтвердили, что я способна за себя отвечать, и сейчас.
— Вы можете называть меня по имени-отчеству, Глафира Андреевна. Я лишь исполняю свой долг.
— Спасибо, Виктор Александрович. Все же вы мне очень помогли, и я хотела бы предложить свою помощь в ответ.
Князь выразительно приподнял бровь. Я заставила себя разжать пальцы, вцепившиеся в складки юбки.
— Я слышала, будто вы первым в Рутении начали производство сахара из свеклы.
— Да, этот проект — моя гордость.
— И, конечно же, вы не доверите никому выращивать для вас семена.
— Куда вы клоните, Глафира Андреевна?
— Мне кажется, мои пчелы могли бы послужить вам. Говорят ведь, там, где они усердно трудятся, завязей больше и семена полнее. Свекла зацветет через пару недель, и, если поставить ульи из расчета два на десятину, вы получите гораздо больше семян и они будут качественнее, чем обычно. А моим пчелам будет чем заняться до того, как зацветет кипрей и липа.
К моему удивлению, Северский посмотрел на жену.
— Что скажешь, душа моя?
Я тоже посмотрела на княгиню и обнаружила в ее глазах то же изумление, как когда я говорила о безопасности материалов, с помощью которых я обрабатывала коготь для малышки.
— Глафира Андреевна совершенно права, — медленно произнесла она. — Пчелы действительно улучшают урожай. — Она улыбнулась мне. — Вы, верно, вычитали это в каких-то журналах?
— Мой… — Тьфу ты, чуть не сказала «дед». — … папенька любил наблюдать за пчелами. Он и поделился со мной этой мудростью.
На ее лице промелькнуло что-то вроде разочарования.
— Да, конечно.
— Мы были бы вам очень признательны, если бы вы поделились вашими пчелами, — сказал Северский. — Под семенники у меня пока всего две десятины.
— Тогда сообщите мне, как только появятся первые цветки. И было бы очень хорошо, если бы вы к тому времени подготовили место для ульев. Рядом с полем, в тени или, если естественной тени нет, по возможности под навесом. С подветренной стороны — нежелательно, чтобы ветер попадал в летки. Да и пчелам будет легче, если не придется тратить силы, чтобы преодолеть ветер.
— Понял и запомнил, — кивнул князь.
Княгиня снова смерила меня внимательным взглядом.
— Аленка проснулась. Глаша, вы мне не поможете? Помнится, в вашем доме ваш голос ее мгновенно успокоил. — Она улыбнулась мужу. — Да и вам, мужчинам, наверняка нужно поговорить о своем.
Я растерянно моргнула — но не спорить же с хозяйкой дома? Стрельцов тоже посмотрел на нее удивленно. Князь едва заметно приподнял бровь. Анастасия сделала вид, будто не обратила внимания.
— Да, конечно. — Я встала с кресла.
Мы вышли из комнаты, прошли по коридору и оказались в светлой детской. Малышка сладко спала, у колыбельки караулила девочка-подросток.
— Ступай отдохни, — сказала ей княгиня. — Я позову.
Она дождалась, пока за нянькой закрылась дверь, и сказала:
— Что-то отличало Штирлица от жителей Берлина.
20
Странно, что грохот моей упавшей челюсти не разбудил малышку.
Может, я ослышалась? Или дурацкая шутка? Но княгиня смотрела на меня внимательно и серьезно, да и неоткуда здесь было взяться шуткам о Штирлице.
— Видимо, парашют, волочившийся за спиной, — медленно произнесла я.
Может быть, не стоило признаваться? До сих пор я не видела от княгини ничего, кроме добра, но тайна, которую знают двое, уже не тайна.
Анастасия просияла и бросилась меня обнимать, будто давно потерянную родственницу. От этого напора я ошалела окончательно, застыв столбом.
— Простите, я напугала вас. — Она отстранилась. — Но вы не представляете, как я рада.
А я? Рада?
— Извините за мой ступор. Это так неожиданно, и так… странно. — Я вздохнула. — Господи… Я была уверена, что никогда и никому…
Руки дрожали.
Княгиня мягко усадила меня в кресло.
— Отдышитесь. Воды или нюхательных солей?
— Водки, — вырвалось у меня.
Анастасия расхохоталась, и этот смех словно разбил напряжение. Плечи наконец-то опустились, и руки перестали дрожать. Я засмеялась вместе с ней.
Большой черный кот, дремавший в кроватке рядом с малышкой, поднял голову, с любопытством разглядывая меня.
— Давай на «ты», раз уж мы оказались здесь кем-то вроде ближайших родственниц? — предложила княгиня.
— Конечно, — улыбнулась я. Еще раз глубоко вздохнула. — Осталось только поверить, что у меня не поехала крыша.
— Да вроде на месте.
Мы снова засмеялись, хотя вроде нечему было. Но насколько, оказывается, легче, когда есть хоть один человек, перед которым не нужно притворяться, — пусть я и свыклась с этим притворством.
Котяра, потянувшись, сиганул мне на колени. Я подпрыгнула от неожиданности. Запустила пальцы в длинную шерсть. Кот довольно заурчал, и этот звук и прикосновение к густой теплой шерсти окончательно меня успокоило.
— На чем я прокололась? — все же полюбопытствовала я.
— Слишком много совпадений. Внезапная перемена характера вместе с потерей памяти и знаниями, которым неоткуда взяться.
— Какие именно? Я же не лекции по квантовой физике читала.
— Вроде ГЛПС — Иван Михайлович рассказал, он действительно ни разу не слышал о мышиной лихорадке. Слишком много деталей о размещении ульев. А еще — пчелы и опыление. Здесь не знают о половом размножении растений. И…
