Вельдчонок сопел рядом, ожидая хоть слова. Кирилл глянул на него, заложив руки за спину.
— Я собираюсь впустить его.
Рогл на миг остановился, оглоушенный, но тут же нагнал его. Только спрашивать больше ничего не стал, лишь обернулся в сторону тупика, который скоро исчез за поворотом хода. Они вышли на улицу, и оба замерли, щурясь от яркого полуденного солнца. Немало проходили в полумраке, но день только разгорелся — а уж показалось, дело к вечеру.
Бажан, который, видно, все это время, ходил где-то поблизости, сразу поспешил к ним.
— Ну и напугал ты нас, княже. Недолго вас не было, но показалось, ей-ей, что целую седмицу! — воевода вздохнул. — Нашли?
Рогл качнул свёртком в руках. Бажан приподнял брови — знать, уж не верил, что это случится.
— Там кметя и отрока… Надо забрать. Погибли они, — Кирилл положил ладонь на его плечо. Воевода поник — для него любой дружинник, что сын. — И отдай мне посох Зорена.
— Ты уверен, княже? Млада меня предупредила, но… — Бажан развел руками.
— Да. Сейчас самое время.
Воевода расчесал пятернёй бороду и кивком головы поманил за собой.
Прежде чем взять из его рук посох, Кирилл надел перчатку. Нечего раньше времени будить Корибута. А то кто знает, что там дальше будет. Рогл недоверчиво покосился на него, словно ожидал, что тот сейчас же обратится чудовищем. Да и Бажан поглядел настороженно и пристально, даже ладонь на рукоять меча положил. И разобрало вдруг нездоровое любопытство: что если Корибут явит себя прямо сейчас — зарубит? Наверное, да. Уж сколько крови им у княжеских людей выпито.
Может, так и лучше было бы, если бы зарубил. Тяжко оно, самому себе не доверять.
Кирилл окинул посох взглядом, и внутри колыхнулось что-то уже, казалось бы, позабытое. То чувство, когда тебя держат в тисках, и вырваться из плена можно только оставив в путах куски плоти. И свобода сейчас — лишь видимость. Потому что ему всего-то позволили вновь её познать.
Он поморгал, сбрасывая наваждение. Этак и до кузни не дойдёт.
— Будьте с Вигеном начеку. Мало ли что приключится, — напоследок посоветовал он Бажану.
— Всенепременно, княже. И вы осторожнее там.
Кирилл криво усмехнулся и, чуть покручивая посох в руке, направился в кузню: больше он не мог и представить, где его можно уничтожить.
***
Чем ближе Млада подходила к замку, тем больше он её поражал. Не своими размерами, что были поистине огромными, а тем, что кто-то вообще смог его построить. Невольно рождался в голове вопрос: сколько лет его возводили, и как получилось, что он исчез почти бесследно? Кроме темниц, ни единого камня не осталось от него во всей округе. Лишь здесь, в Забвении, он остался таким, каким его задумал Корибут. Грозным оплотом его могущества и безумия.
Слабое алое марево словно стекало по стенам замка и уходило в ненасытную землю. Каждый камень в его кладке поблескивал, будто покрытый влагой после дождя. Но откуда бы здесь взяться тучам, что могли бы его пролить?
Млада подошла к самой двери и провела пальцами по ней, пригляделась — неужто кровь? Впрочем, чему удивляться? Сколько жизней забрал Корибут, чтобы возродиться. Сколько ещё погубит, если это ему всё ж удастся.
Она дёрнула ручку двери — та нехотя поддалась, но открылась без единого звука. Замок встретил тишиной и таким же мутным светом, что и снаружи. Кажется, темень сплошная, а всё равно всё видать. Млада вынула из ножен Призрак и вошла, осторожно ступая по укрытому мягким пеплом полу. Он взлетал и плавно оседала снова при каждом шаге, мгновенно пряча следы.
Она кралась осторожно, ожидая нападения неведомых чудищ из-за каждого угла, но всё походило на то, что здесь было пусто. А ну как Корибут всё ж не станет выходить к ней, как в прошлый раз, во время Раскрытия? И ей останется бродить здесь без толку и надежды отыскать его. Ведь как найти чёрную кошку в тёмной клети, если она ещё и прячется?
Млада дошла до лестницы, так никого и не встретив. Ни единой души. Она поднялась на один ярус — никого. Всё то же глухое безмолвие мёртвых камней, сложенных один на другой в подобии людского жилья. Не выпуская из рук меч, она обошла горницы, уставленные лавками и столами, как если бы там ждали гостей. А затем поднялась ещё выше.
Без интереса и волнения она заглядывала за каждую дверь и невольно ускоряла шаг, стремясь закончить с осмотром этой части замка поскорей. Не проще ли просто остаться на месте и ждать?
Но в очередной комнате она встала, точно к полу прибитая. На постели здесь лежал Хальвдан. Неподвижный и бледный, точно такой же, как в Яви. Только покои его окружали совсем другие. Млада, не чуя ног, всё же подошла и увидела наконец, что он — лишь тень самого себя, полупрозрачный, бесплотный. Но как будто очертания его с каждым мигом становились всё четче, словно он по капле переходил в немирье, а значит, переставал быть в Яви. Не удержавшись, она протянула руку, чтобы коснуться его, но пальцы прошли насквозь, не ощутив ничего.
— Жаль, — раздался вдруг откуда-то гулкий, словно звучащий из колодца, голос. Млада завертела головой, но никого не увидела. — Он был умелым воином. Я хотел бы его в свою рать тогда, много лет назад. А теперь он возглавит войско Забвения. Осталось немного.
— Ты не получишь его, — процедила Млада в пустоту.
Глупо, верно, разговаривать с бестелесным голосом, но она чувствовала: Корибут где-то рядом.
В ответ послышался тихий смех.
— Я могу вернуть его в Явь. Перестать пить его жизнь и отпустить. Если ты станешь мне соратником.
Млада усмехнулась, вспомнив слова Зорена о том, что Корибут не выполняет своих обещаний. Жрецу он тоже много что обещал — и ничего не дал, отобрал даже душу.
— Не морочь мне голову, Корибут. Я никогда не поверю ни единому твоему слову.
Тишина разлилась вокруг, почти осязаемая, живая, словно зверь, который может сожрать тебя. Хозяин поразмыслил, и его голос вновь прокатился между стен.
— Тогда я получу всех вас с потрохами. Сопротивляясь, ты только растягиваешь муки. Подумай последний раз: не лучше ли сразу встать на сторону победителя?
— Ты ещё не победил.
— Ты хочешь убить меня? Как это самонадеянно, — Корибут фыркнул.
— Однажды тебя уже убили. Значит, это возможно снова.
По потолку и стенам поползла исполинская тень, делая их ещё темнее, словно покрывая сажей. Млада по-прежнему не видела Хозяина, но была уверена, что сейчас он смотрит прямо ей в глаза.
— Их было много. А ты одна. Ты с собой-то справиться не можешь. Ходишь по грани.
— Я давно уже справилась с собой. И никакие блага, что ты обещаешь, не заставят меня встать с тобой бок о бок.
— Справилась, говоришь? — очередной смешок. — Давай проверим.
Младу словно резко дёрнули за шиворот. Она только и успела увидеть, как умчалась вдаль распластанная на постели фигура Хальвдана. Исчез замок и город, а вокруг осталась только бесконечная пустота, сокрытая густым серым туманом.
Млада подняла меч, озираясь — что за выходки? И шевельнулось внутри подлое понимание: она никто в этом немирье, где безраздельно властвует Корибут, поворачивает всё, как хочется ему. Но она пришла сюда, а значит, пойдёт до конца.
Лёгкие шаги пронеслись сбоку, колыхнулось марево и снова застыло. Млада развернулась в сторону звука. Никого. Но теперь едва различимый топот раздался со спины.
Тускло сверкнул клинок. Млада остановила удар, выставив предплечье, вывернулась из-под разящего меча и отступила на пару шагов. И не поверила в то, что увидела перед собой.
Покачивая обнажённым мечом в руке и заинтересованно прицениваясь, её обходила она сама. Такая, какой пришла в детинец при осени: та же одежда, тот же нагрудник, сапоги из тонкой кожи и перчатки. Только вот клинок — другой, не Призрак. Девушка остановилась и усмехнулась, блеснув болотно-зелёными глазами. Пробежал по лезвию её меча тусклый блик и, вспыхнув на острие, пропал.
Двойник выжидала недолго, в два прыжка настигла Младу, ударила. Она отскочила, крутанулась в ответной атаке — с лязгом сшиблись клинки. Шаг назад и вбок. Призрак шеркнул по нагруднику девицы, оставил глубокий разрез. И ранил бы, да та успела отклониться. Попыталась ударить в ответ, но не дотянулась.
