Ждать новостей хоть по одному направлению.
* * *
Карл Брюммер немного завидовал Арсению. Лосьев выделялся и во время учебы, и с генералом быстрее всех нашел общий язык. За глаза его называли вторым Мелеховым, а то и Куропаткиным и пророчили великую карьеру. Впрочем, у самого Брюммера был и другой пример. Генерал Шереметев: тот тоже часто оставался в тени взявшего на себя большую часть работы Мелехова, но все равно проявил себя. А потом и вовсе получил самостоятельное назначение, причем на самую важную западную границу.
И вот у Брюммера появился свой шанс. Не как у штабиста, не как у артиллериста, а как у полноценного офицера, который должен будет решить исход боя. Они вышли из порта Хьюстона еще сутки назад, потом получили сигнал, что фронт прорван, и теперь флотилии каботажников с тяжелыми русскими пушками нужно было добраться до Нового Орлеана.
Пара часов при хорошей погоде. Но небо нахмурилось, пошли волны, и они замерли в каких-то сотнях метров от берега — маломощным двигателям торговцев просто не хватало запаса, чтобы гарантированно перебороть волны и течение. Еще и связь пропала, так что было никак не понять, нужно ли рисковать. А то, даже если выгрести до порта, шаг в сторону — и сядешь на брюхо.
— На Миссисипи течение мели сносит: пойдем назад, надо будет заново замерять глубину, — взятый с собой местный лоцман глотнул из фляжки с чаем и почесал черную лысину.
Возможно, он бы предпочел что покрепче, но кто же ему даст. А вот горячий чай из трав и ягод для здоровья генерал приказал варить в любых частях, что будут работать в Новом Орлеане. Лоцман сначала ругался на подобное нововведение, но потом распробовал и даже проникся. В целом он оказался даже неплохим мужиком.
Провел их через устье Миссисипи, потом прикрыл от ветра островами Чанделер, и вот впереди уже пролив Риголетс. Один рывок, который им пока никак не сделать.
— Какие шансы, что пройдем? — уже в который раз спросил Брюммер. — Может, в прилив шансы будут выше?
— Прилив только вечером, — лоцман закусил губу. — Но малый прилив поднимет воду только на три сантиметра, не стоит на это рассчитывать.
Три сантиметра — Брюммер сдержал вздох. Это точно не три метра, как бывало в Инкоу, вот где можно было пару раз в сутки полностью менять все правила… В этот момент ветер немного изменился и начал доносить до них звуки из города. Стрекот ручного оружия, гулкий бас калибров покрупнее, дополненный ревом пожаров, которые смогли разгореться несмотря на погоду.
Брюммер весь обратился в слух, привычно высчитывая расстояние и накладывая его на карту города. И бой определенно задержался где-то вдали от центра. Нехорошо! Буденный — очень хороший офицер, но иногда армии просто нужны пушки. А пушки у него, Брюммера!
— Готовимся прорываться! — он все-таки принял решение.
У него двенадцать кораблей. Если из них дойдет хотя бы половина — пусть даже без него самого — этого будет достаточно, чтобы перевернуть любое сражение. А утопленные орудия… Ничего страшного! Говорят, у американцев их много, будет где и чем восполнить потери!
* * *
Брюммер все-таки пришел.
Чуть не потерял четыре корабля — три на мелях, один и вовсе чуть на скалы не улетел, когда у него не выдержала паровая машина. Но очень помогли местные рыбаки. В городе как раз немного спал кровавый угар, они увидели еле справляющиеся каботажники и выплыли им навстречу. Кажется, что могут мелкие суденышки? Но вот почти целая их сотня вытянула всех пострадавших. Два корабля целиком, а с остальных сняли команды — и уже хорошо.
А потом, стоило крупным калибрам появиться в порту Нового Орлеана, дела в городе сразу пошли на лад. Теперь Буденный получил возможность вызывать огонь против спрятанных в домах пушек и баррикад, продвижение ускорилось, и враги просто перестали успевать перекрывать улицы. До вечера мы полностью заняли средний город и вышли на основные улицы верхнего.
Уже никто не сомневался, что завтра мы зачистим и остальное. В итоге еще недавно собиравшиеся стоять до последнего защитники Нового Орлеана начали отступать. Я специально приказал не перекрывать железную дорогу, чтобы не затягивать с зачисткой города еще на недели. Пусть уж лучше рядом останутся только те, кто готов с нами сотрудничать. Десять поездов и то, что смогли на них вывезти — это очень скромная цена за возможность навести порядок в таком городе, как Новый Орлеан.
Жаль только, не получится переложить этот процесс на готовых хозяев города, как мы всегда делали это раньше. Но, возможно, мне стоит и самому попробовать… Смогу ли я сделать лучше, чем местные богатеи и аристократы? Или до некоторых сфер я все же пока не дорос? Я думал об этом вечером, я думал об этом утром, готовя первые шаги на новом поприще. Даже начал накручивать себя, но так и не успел довести дело до конца, как ко мне еще до прихода гостей заглянула Казуэ. И лицо японки прямо-таки лучилось от скрытого удовольствия.
— Микадо объявил, что решил присоединиться к Сацуме? — пошутил я, приходя в себя.
— Не стоит смеяться над… Впрочем, для некоторых идей даже лучшие представители династии Ямато еще не созрели, — Казуэ улыбнулась. — А вот что гораздо интереснее: я слышала, что вы дали сбежать из города всей старой элите!
— Вас порадовало мое доброе сердце?
— Мое сердце порадовалось тому, как вы ловко расчистили место для себя. Причем вам хватило ума не ставить военную администрацию, а пригласить сюда представителей всех общин.
Я вздохнул: действительно, я пригласил всех. И это не пара человек и даже не десяток, как было раньше. Все общины, как города, так и окрестностей — это больше сотни людей всех цветов кожи и наций. И вот через улицы, на которых еще недавно гремели бои, сюда шли целые толпы. Шли и ругались — сначала друг с другом, потом с писарями, которые заставляли их всех официально регистрироваться… А потом эта простая церемония и выданная бумага как-то разом снижали накал.
Уже без криков и с каким-то детским интересом люди занимали свои места. И чем больше их садилось, тем тише становилось в зале. И только Казуэ улыбалась все больше и больше.
Глава 16
Вашингтон бурлил. Вторжение, которое раскачало жизнь самой «передовой» страны мира, но в то же время казалось чем-то далеким и не таким уж важным, неожиданно ударило, словно колотушка в подворотне. Американский флот! Лучшие корабли с лучшими пушками и лучшими командами были подло разбиты японцами, и это нельзя было спустить! Газеты и радио Херста сегодня не рассказывали улицам, что думать, они озвучивали то, что простой народ чувствовал самим сердцем.
— Докладывай, — Рузвельт кивнул секретарю, постаравшись повернуться к нему левым боком. Мышцы правой щеки свело от нервов, и из-за этого его рот казался перекошенным, а любые слова со стороны выглядели как крик.
— Конгресс принял всё, что вы ему предложили… — молодой парень из Ливингстонов еще не понимал, какие исторические слова сейчас произносит.
Иногда «всё» — это просто компромисс, но сегодня… «Всё» — это программа «Два плюс один», два океана, один континент. В ее рамках военный бюджет на 1906 год будет увеличен в 7 раз! Вместо 2 еще только обсуждаемых дредноутов будут заложены сразу 20! Возможно, в несколько волн, но САСШ получат флот, которому никто не сможет указывать. И армию! Полный перевод экономики на военные рельсы уже стоил падения биржи на 40%, но все всё понимают и готовы затянуть пояса. Даже переход всех военных и смежных заводов на трехсменный круглосуточный график был принят без единого вопроса.
Безумный русский генерал открыл ящик Пандоры, и испуганные дельцы восточного побережья выдали ему, Теодору Рузвельту, практически диктаторские полномочия, чтобы завершить эту войну. Обычно это вызвало бы протесты на улицах, но… Сейчас все возможные протестующие заняты тем, что громят русские и японские лавки везде, где только могут до них дотянуться.
