Но для его величества ограничительный купол, естественно, отключили. «МакЛарен» поднялся ввысь, и с него хорошо просматривался весь полигон. Ник, совершенно равнодушный во время всего полета, оживился и присвистнул. По сути, это был даже не трек, а огромный лабиринт, состоящий из многочисленных природных и смонтированных препятствий. Прямых широких участков, где можно попытаться обойти конкурентов, существовало совсем немного. Так что пилоты состязались не столько в скорости, сколько в ловкости вождения. И в коварстве. Запретных приемов тут не существовало. Король даже с большим энтузиазмом рассказывал, как несколько лет назад одно из княжеств вмонтировало в аэрокар мини-пушку, которая сумела забрызгать стекла двух преследователей смолой. Надо ли говорить, что обе те машины сошли с дистанции? Рэд таких подножек не одобрял, поэтому с трудом удержал безучастное выражение на лице. Король всегда прав. Тем более в своей вотчине. Так что, когда его величество наконец решил, что он проголодался, и засобирался во дворец на ужин, капитан только незаметно облегченно вздохнул.
Глава 41
Время в оранжерее пронеслось стремительно. Принц за приятной беседой с Рейвен даже не заметил, как они дошли до конца здания. С иномирянкой было на удивление весело и интересно. Вероятно, играла роль их общая страсть к растениям, а может, разный менталитет, но чем больше они говорили, тем больше Анариону хотелось о девушке узнать. Боги, да ему не было так легко ни с кем уже… никогда! Принц, вернувшись из Сияния, ежедневно занимался Силой с Фиравелом, вот и сегодня планировал… Но страшно не хотелось девушку отпускать. Давно он не ощущал такого душевного подъема. Такую… беззаботность. А была не была!
— Леди Рейвен, а вы ездите верхом?
Девушка смутилась.
— Не уверена. Я пробовала лишь единожды, и лошадь шла шагом. Но мне понравилось!
— Тогда, может, повторим? Скажем, жду вас у конюшни через полчаса? Вам же потребуется переодеться? Или предпочитаете в дамском седле?
— О нет, я лучше надену брюки!
— Через полчаса! — повторил принц, и Рейвен, кивнув, устремилась к замку.
Занятия с Фиравелом отменять нельзя. Значит, придется пожертвовать ужином. Хотя вот именно сейчас он был готов пожертвовать и следующим завтраком, и обедом, лишь бы пообщаться с новой знакомой немногим дольше. Раньше он считал, что все люди грубы и их понимание прекрасного достаточно топорно. Добавь в оправу побольше золота и камни покрупнее, и им уже кажется это шедевром. Рейвен же тонко чувствовала природу, мир, всё вокруг. Анариону стало казаться, что девушка на самом деле куда ближе к ним, к эльфам, чем к людям.
Дойдя по конюшни, принц потребовал срочно оседлать Алмаза и самую смирную из красивых лошадей. Конюх справился быстро, и, уже стоя на улице, Анарион осознал, что волнуется. И что внутри распространяется какой-то неприятный холодок от мысли: «А вдруг не придет?» Но тут как раз появилась Рейвен. Она улыбнулась, и все тревоги из сердца принца вмиг улетучились. Девушка подошла к лошади и безбоязненно погладила ее по шее.
— Как красавицу зовут?
— Малиновка, — отчитался принц и помог Рейвен сесть на лошадь.
Они медленно поехали к выходу из дворцового парка.
— Почему Малиновка? — справедливо удивилась девушка — кобылка была чисто-белой масти.
— Понятия не имею, — засмеялся Анарион. — Я сам об этом узнал пятнадцать минут назад.
— А ваш? — и Рейвен кивнула на гнедого красавца.
— Алмаз. И имя ему давал я, поэтому упреждающе отвечу. Конь очень редкой на Валиноре породы. И коричневые алмазы очень редки. Вот это как-то семь лет назад совпало в моей голове. Сейчас кажется смешным.
— Напротив, интересная история.
Разговор снова полился слово за слово, такой приятный и такой незатейливый, что позже Анарион даже не мог вспомнить, о чем именно они говорили. Принц просто наслаждался миром в своей душе, который это общение ему дарило. Дорога вышла в поле, и Рейвен ахнула. Казалось бы, обычная степь, но вся она была покрыта цветами. Кони по-прежнему шли шагом, потому что Анарион, помня, что его спутница практически не имеет опыта верховой езды, опасался прибавлять темп. И для общения так было значительно удобней.
— Скажите, у вас всегда такая красота? — искренне восхитилась Рейвен.
— Чаще всего. Кроме сезонов дождей дважды в году, но они кратковременные.
Глаза Рейвен так блестели, щеки разрумянились, волосы чуть колыхались от движения и слабого ветра… Ни одна эльфийка не могла сейчас с ней сравниться, да и разве в форме ушей дело. Анарион легонько махнул ладонью над полем, и цветы, отрываясь от стеблей, сами перелетели к нему руку. Принц протянул девушке небольшой импровизированный букетик. Она взяла, но сразу смутилась.
— Я замужем, ваше высочество, наверное, не стоит…
— Это чисто дружеский жест, — заверил Анарион, про себя думая: «Оказывается, если очень надо, эльф может и соврать. И даже не испытывать при этом угрызений совести».
Они ехали вдоль самой кромки леса, так как Рейвен не хотела топтать цветы. Разговор снова стал непринужденным. Рейвен рассказала что-то забавное из своего затворнического детства, Анарион — из своего… Неожиданно в лесу хрустнула и с треском отвалилась какая-то ветка. И прямо под ноги лошадям выскочил ополоумевший от испуга заяц. Малиновка, не имеющая боевой закалки Алмаза, заржала и встала на дыбы. Реакция принца была молниеносной, за те доли секунды, что лошадь испугалась и понесла, он успел схватить растерявшуюся Рейвен и перетащить на своего коня. Держа девушку обеими руками, принц наклонился, всматриваясь в ее лицо. Зрачки у Рейвен были расширены от шока, в целом же она не пострадала. Но, наверное, что-то увидела в глазах Анариона, потому что резко смутилась и тихим голосом пробормотала:
— Опустите меня, пожалуйста, на землю.
— Да, конечно! — встрепенулся принц и помог девушке спешиться. — Вы в порядке? Постоите тут пару минут, пока я ее поймаю?
Рейвен, не поднимая глаз, кивнула. Алмаз быстро догнал беглянку, и Анарион, взяв ее за уздечку, привел назад.
— Я, пожалуй, лучше вернусь пешком, — робко проговорила Рейвен.
— Верно, давно пора пройтись ногами! — как ни в чем не бывало ответил принц, спрыгивая с коня. — Их можно просто выгуливать, как собачек на поводке. Вот, берите за уздечку, это совсем не страшно.
Рейвен, взяла кожаную шлейку и, повернувшись к лошади, назидательно проговорила:
— Эх ты, Малиновка! Я же тебе доверяла!
У кобылки неожиданно сделался такой откровенно пристыженный вид, что Рейвен с Анарионом хором рассмеялись.
— Говорят, у моей матери была такая же безупречно белая лошадь с длинным хвостом. Может, это как раз ее жеребенок.
— Вашей матери нет вы живых? — опасливо уточнила Рейвен.
— Нет, она скончалась при родах. У эльфов не приято выходить замуж против воли. Такие женщины чахнут и долго не живут. Если верить многочисленным дворцовым сплетням, отец очень любил мою мать, а ее семье очень льстило породниться с королевским родом. Она уступила и в итоге, родив меня, решила, что выполнила свой долг.
— Женщины в родах иногда умирают даже в современном мире, скорее всего, это просто история.
— Не думаю. Я общался с теми лекарями, и они мне совершенно серьезно сказали, что мать умерла лишь потому, что не хотела держаться за жизнь. А ваша? — полюбопытствовал в свою очередь принц.
— Слава богу, жива! Просто она всегда была слишком зациклена на себе и на моем правильном воспитании. До момента, пока меня не решили выдать замуж, я скорее думала, что больше любима отцом.
— Забавно! Меня тоже отец стремится быстрее женить. Но у него стимул в другом. Лаутиэлям нужен наследник.
— Но вы же наследник?
Анарион печально хмыкнул.
— По документам и праву рождения — да. Но только не в глазах отца. Мне было пятнадцать, когда на меня впервые покушались. После этого отец возил меня к великой ясновидящей. Она сделала свое пророчество.
