Шторм в сердце империи (СИ) - Бадевский Ян

Суровый дядька в кольчуге, сверкающем шлеме и с полуторным мечом наперевес. Недолго думая, я отправил вояку под землю, но тот успел телепортироваться мне за спину.

— Да ты задолбал.

Утратив материальность, я мягко скользнул вперёд, пропуская клинок через себя. Отработанным движением вогнал палец в аорту одарённого, уплотнил и выдернул, разбрызгивая кровь. Прыгун упал, как подкошенный.

— Как это открывается?

В голове раздался голос Бродяги:

Ручка. Толкни от себя.

Я последовал рекомендации. Ручка был утоплена в холодный металл люка. Запустив пальцы в углубление, я слегка подтолкнул заглушку — и она отъехала в сторону на доводчиках. Спрыгнул в шахту, повис на скобах. К этому моменту я уже полностью восстановил материальность.

Последнее, что я увидел — бегущих ко мне гвардейцев.

Заглушка отрезала ругань и крики.

Как только я оказался в своём кабинете, Бродяга втянул туннель-переходник.

И переместился по моему приказу под землю. Минут на пятнадцать мы стали частью винного погреба Раевского и перетащили к себе многолетние запасы, накопленные герцогом. Бродяга почитал этикетки на бутылках, оценил содержимое бочек и заявил, что там есть раритетные и коллекционные вина просто заоблачной стоимости. Оказывается, Самуил Владимирович — большой любитель редких вин. Скупает по всему миру, доставляет из других стран под заказ. Преимущественно из Европы, но есть и очень интересные образцы из Наска. Не сказать, чтобы страшная месть, но болезненный удар по увлечениям.

Впрочем, осознать трагизм ситуации сам Раевский не успеет.

— Поднимись над усадьбой, — приказал я.

Домоморф перебросил себя вверх на пару сотен метров, принял форму дисколёта и вывел изображение усадьбы Раевского на телеэкран. Я напитал себя ки через непрерывную циркуляцию и…

Усадьба наполовину ушла под землю.

Два этажа как корова языком слизала.

Выждав четверть часа, я атаковал повторно. Выглядело всё так, словно дорогущая вилла ухнула в зыбкую трясину или пучину морскую. По самую крышу. Так что вообще ничего не осталось.

— Бродяга, найди этот дирижабль, — приказал я.

И скинул домоморфу ментальный слепок.

— Ты хочешь встроиться в него? — последовал уточняющий вопрос.

Я ненадолго задумался.

Допустим, цеппелин Раевского имеет те же артефактные линии защиты, что и третий этаж его усадьбы. Повлияет ли это на работу домоморфа? Нет, не повлияет. Потому что Бродяга оперирует протоматерией, а не энергией ки. Зато повлияет на мой Дар. Я снова буду вынужден биться в тесных коридорах и тамбурах с помощью холодняка. А оно мне надо? Я уже потерял свою любимую кусаригаму, придётся у Феди новую выпрашивать.

Был ещё вариант садануть по летательному аппарату из ПТРК. И я бы всерьёз рассмотрел такой сценарий при иных обстоятельствах. Но сейчас Раевский пролетал над густонаселёнными районами, а я не хочу, чтобы обломки дирижабля кого-нибудь случайно прибили. И, будем откровенны, хочется захватить дирижабль, исследовать его и понять, что же там Раевский такого наворотил. Удастся продублировать — можно будет защищать собственные здания. Завод, например. Или штаб-квартиру холдинга.

А ещё, чисто теоретически, на дирижабле могут находиться члены семьи герцога. А я с детьми воевать не собираюсь. Тогда что? Правильно — захват.

— Мусаева ко мне, — отдаю закономерный приказ.

Байту Мусаеву я выделил комнату перед тем, как отправиться в Подмосковье. Как знал, что диверсант-многомерник может пригодиться в намечающейся схватке. И да, гвардеец не спал. Нёс боевое дежурство.

Через пять минут раздался стук в дверь.

— Не заперто, — бросил я.

Мусаев уже был готов к свершениям.

Комбинезон Михалыча, чехлы с короткими клинками у пояса и на левом бедре, метательный нож на плече. Высокие шнурованные ботинки.

— Орёл, — усмехнулся я, направляясь к дальней стене. — Бродяга, забрасывай нас на высоту. И покажи этих упырей в дирижабле.

Стеллажи с книгами раздвинулись, подчиняясь мысленному приказу.

Мусаев с изумлением наблюдал за происходящим.

Я прикоснулся к панели, реагирующей на мой психотип, и тяжёлая дверь камеры хранения с гулом откатилась в скрытый паз. Шагнув в святая святых своей усадьбы, я окинул взором разросшийся арсенал. Каждый ствол находился на своём месте, регулярно чистился, собирался-разбирался. Инструменты я содержу в идеальном порядке. Тут вам и пистолеты, и наган, и короткоствольные автоматы, и штурмовые винтовки. И снайперки, куда ж без них. В специальных ячейках — прицелы, всевозможные подствольники, магазины, сменные стволы и съёмные приклады. Патроны в картонных коробках. Выдвижные ящики с экипировкой — подсумками, тактическими перчатками, ремнями, кобурами, чехлами и рюкзаками. Да, я не тратил время понапрасну. А Федя трудился, не покладая рук.

Выбор пал на «Глок 17».

Не потому, что лучший из вариантов. Просто мало весит, не ржавеет и устойчив к износу. Наклон рукоятки мне тоже импонирует. А самое главное — можно вставить расширенный магазин. Хоть на девятнадцать, хоть на тридцать три патрона. Я предпочёл второй вариант. Кобуру выбрал поясную — удобно и быстро закрепляется на поясе. Накрутил глушитель, передёрнул затвор-кожух и убрал ствол. Сунул в накладной карман кобуры ещё один магазин на девятнадцать патронов. Уверен, этого хватит. А если нет…

Прибавляю к джентльменскому набору чехол с танто — закрепляю его фиксаторами на бедре.

— Шеф, это круто, — оценил Мусаев мой прикид.

Дверь арсенала за спиной вернулась на прежнее место.

А прямо перед нами очертилось панорамное окно с видом на плывущий дирижабль. Мы находились всего в полукилометре от цеппелина и прекрасно видели его на фоне звёздного неба.

— Какие будут приказы? — поинтересовался многомерный убийца.

— Заходим внутрь. Убиваем всех, кто защищает Самуила Раевского. Женщин и детей не трогать. Тех, кто сдаётся — не трогать.

— Будут свидетели, — напомнил Мусаев, глядя на пистолет.

— Не переживай. Я сделаю так, что они ничего не поймут.

— А что с Раевским?

— В расход.

Я не исключал, что Мусаев не сможет прыгнуть через многомерность в защищённый артефакторикой летательный аппарат. И тогда всё будет намного сложнее.

Вот сейчас и проверим.

Глава 4

Интересная особенность домоморфа — интегрироваться в любое строение или транспортное средство прямо из многомерности. Против такого лома нет приёма. И обнаружить нас заранее очень сложно. Практически нереально.

Хотя…

Попробуй не заметить дисколёт, преследующий тебя на протяжении четверти часа.

Мы растворились в воздухе, а через несколько секунд стали частью пассажирской гондолы. Пристроились снизу. Дирижабль даже не пошатнулся — Бродяга по-прежнему игнорировал гравитацию.

В потолке кабинета прорезался люк.

Вниз опустилась металлическая лесенка.

К этому моменту я уже выяснил, что Байт Мусаев не может проникнуть на борт цеппелина. Признаться, меня всё это начинает неприятно удивлять. Безнаказанность расслабляет. А я до сих пор свободно попадал в любые помещения, расправлялся с любыми врагами. Думаю, с помощью Расширителя я мог бы всё это обойти. Но — в теории. А я предпочитаю действовать наверняка.

Люк сдвинулся.

Одним рывком я выпрыгнул из отверстия, сместился в сторону и выхватил из кобуры «глок». Через пару секунд рядом появился Мусаев. Неуловимое движение фокусника — и в руках диверсанта появляются ножи.

Бродяга открыл переход на корме, рядом с двигательным отсеком. Под ногами ощущалась едва уловимая вибрация, за стеной что-то тихо гудело. Коридор был обшит дорогой древесиной, под ногами расстилалась ковровая дорожка.

Справа — несколько дверей.

Слева — вытянутое вдоль коридора обзорное окно.

Прямо — трап, ведущий на верхние палубы.

На всякий случай я попытался сделать переборки кают прозрачными, но тщетно. Я вообще не мог применять на дирижабле свой Дар. Непривычное ощущение. Как ни старайся, а энергия по каналам не циркулирует.