Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Когда эта ужасная уверенность запечатлелась в его сознании, Валлакс услышал вой черепа Стальной Крови Ориакса. Он посмотрел на звук, видя, как металлический череп влетел в мануфакторий, за ним неслась орда орков. Стальная Кровь и вправду поднимала тревогу — но для орков. Проклятые машины всё время предупреждали чужаков и вели их к Железным Воинам!

— Стреляй в Стальную Кровь! — прорычал Валлакс Улану. Полукровка в замешательстве уставился на него, затем вскрикнул, когда кровь хлынула из его разорванной груди. Стальной гарпун торчал из груди поражённого Железного Воина. Улан повернулся, чтобы выстрелить в нападавшего, но трос, прикреплённый к гарпуну, натянулся. Его сбило с ног, и трос начал втягиваться, таща его по мануфакториуму к орудийной платформе, выстрелившей в него, и ухмыляющемуся орку с паяльной лампой в масляной лапе. Другие чужаки хлынули мимо механика, обрушив на беспомощного Улана град снарядов, твёрдых пуль и раскалённой плазмы.

Валлакс удвоил усилия, чтобы отрезать запястье киборга. Выживание теперь казалось сомнительным, но он мог хотя бы умереть в бою, стоя, как истинный Железный Воин, а не быть зарезанным, как Улан.

Когда он разрезал последние кабели, Валлакс рухнул под ударом в затылок. Упав на пол, он увидел рядом смятые обломки металлического черепа, его корпус был вмят от мощного удара. Валлакс представил, что его шлем, должно быть, имеет похожую вмятину.

Челюсть повреждённой Стальной Крови отвисла, вокс-передатчик изрыгнул синтезированный голос Фабрикатора Ориакса:

— Это конец, Обер-капитан. Перед смертью знай, что капитан Родаан прямо сейчас выполняет задачу для Кузнеца Войны. Она в другом блокгаузе, конечно. В этом — только смерть. Твоя смерть.

Валлакс пытался подняться, но ноги не слушались. Ориакс, сведущий в биологии и механике, направил свою Стальную Кровь точно в место, чтобы нанести максимальный ущерб. Удар по шлему парализовал позвоночник Валлакса.

Паника охватила его сердца, когда он осознал глубину предательства Ориакса. Он слышал, как орки врываются в зал, спеша схватить беспомощную добычу.

— Ты нашёл меня таким в кристальных болотах, — гудел голос Ориакса. — Я должен был умереть, но ты спас меня. Теперь я отомщу за это преступление. Умри, Валлакс, и пусть Боги Хаоса проявят к твоему духу ту же милость, что ты проявил ко мне.

Над головой выли сирены, когда орки начали очередной налёт на оборону Вораго. Истребители с визгом пикировали, их орудия пробивали дыры в небесах, отправляя осколки феррокрита в ночь. Янычары и надсмотрщики бросались в укрытия бункеров и дотов, рабы съёживались в своих огневых ямах. Зенитные расчёты, прикованные к батареям, не имели иного выбора, кроме как оставаться на постах и пытаться сбить чужаков.

Таофан наблюдал за бойней из чёрного зева служебного туннеля, прижимая лазган к телу под складками плаща. Он ждал пика паники и хаоса, следя, чтобы ни один Железный Воин не появился, чтобы поднять боевой дух своих слуг, дав им нечто более страшное, чем орки.

— Надо двигаться, — сказал Таофан, обернувшись к тьме туннеля. Вокруг трактора собралась дюжина людей — в основном измождённые рабы, но среди них были янычары и отступники-утилизаторы. Легко было отличить вооружённых от безоружных. У вооружённых в глазах горел злобный блеск, у безоружных — лишь усталая покорность. В бою от них будет мало толку, пока они не почувствуют реальный шанс нанести удар. Оружие даст им эту уверенность. Оружие было целью сегодняшнего выезда на огневой рубеж. Юйцзянь создал небольшую армию, уводя «мёртвых» со стен, но для боя им нужны были оружие и боеприпасы. Больше, чем можно собрать в огневых ямах.

— Уверен, что это разумно? — спросил Дьякон тревожным голосом.

— Сейчас пик атаки орков, — отрезал Таофан, не терпя возражений. — Солдаты будут прятаться, пока самолёты над головой. Они не высунутся из укрытий. Нам нужно беспокоиться только о тех, кто в командном пункте.

Юйцзянь посмотрел на янычара с мрачной серьёзностью.

— Ты понимаешь, что придётся драться? Нельзя пытаться их переубедить или склонить к нашему делу. Нет времени.

Таофан мрачно кивнул. Он взглянул на Минчжоу, встретившись с ней глазами.

— Не волнуйся, — сказал он. — Никто в том командном пункте мне не товарищ. — Он похлопал по стволу лазгана. — Полковник Неринг давно это заслужил.

— С Гамма-Пять, — согласилась Минчжоу с холодной улыбкой.

— На Гамма-Пять погибло много хороших людей, — сказал Таофан. — Хочу для разнообразия увидеть, как умрут несколько плохих.

Юйцзянь поднял руку, оглядывая людей у трактора, проверяя, что все смотрят на него, а не отвлекаются на атаку орков. Он сосредоточился на Таофане. Даже когда орочья бомба взорвалась где-то над туннелем, сотрясая его и осыпая пылью, он не отвёл взгляд. Когда придёт момент, каждая секунда будет на вес золота. Юйцзянь был полон решимости не упустить ни одной.

Таофан неустанно следил за входом в туннель, наблюдая, как последние янычары, ещё остававшиеся на открытом пространстве, наконец бросили посты и побежали в укрытия. Кроме мёртвых и умирающих, стена теперь была почти пуста. Он начал поворачиваться, чтобы кивнуть Юйцзяню и дать сигнал остальным повстанцам. Но краем глаза он заметил движение, заставившее его резко развернуться. Разочарование захлестнуло его, когда он увидел троих янычар, бегущих к туннелю.

До сих пор, даже в разгар атаки, страх перед туннелем удерживал солдат подальше. Никто не искал мест, связанных с мёртвыми, а служебный туннель вонял утилизаторами и их мрачной работой. То, что некоторые преодолели страх именно сейчас, когда повстанцы были готовы действовать, наполнило сердце Таофана чёрным отчаянием. Словно все их планы и надежды были лишь жестокой шуткой…

Таофан вздрогнул, не желая додумывать мысль. Железные Воины жестоко карали рабов, уличённых в следовании имперскому культу, поклоняющихся так называемому Богу-Императору. Среди Бригады Скорпионов шептались, что есть и другие боги, кроме Императора, чудовищные сущности, которым даже Железные Воины нехотя воздавали почести.

В сознании Таофана звучал насмешливый хохот невидимых ужасов. Пройдя такой путь, многие повстанцы не найдут в себе смелости вернуться к этому моменту. Рискнув жизнями в этом предприятии, они будут дорожить отсрочкой, ценя каждый возвращённый час как драгоценный и священный. Нет, если они отступят в туннели, возвращения не будет.

Янычары ворвались в тёмный проход, их лица побледнели, тела дрожали от пережитого боя. Один из солдат отшатнулся, увидев Таофана у входа, потрясённый и отвращённый внезапным появлением утилизатора. Его страх быстро прошёл, нервный смешок начал подниматься, когда он повернулся к товарищам.

Солдат так и не произнёс заготовленных слов. Когда он повернулся, яркий багровый луч прорезал его голову, прожигая шлем и череп. Убитый янычар рухнул, новый шок навсегда запечатлелся в его мёртвых глазах.

Выстрел Минчжоу заставил двоих выживших действовать. Один солдат вскинул лазган к плечу, годы беспощадной подготовки позволили ему почти инстинктивно определить направление выстрела. Но прежде чем он успел выстрелить, янычар уже лежал на полу туннеля, с уродливой дырой, прожжённой в животе.

Таофан посмотрел на раненого, дым поднимался от дыры, где он выстрелил из спрятанного оружия через пластиковый плащ. Он не чувствовал жалости к поверженному, несмотря на то, что ещё недавно они могли сражаться плечом к плечу. Из-за этого человека и его товарищей Таофан был готов отступить, не начав бой. Пока Минчжоу не выстрелила, вернув ему ясность. Теперь он стыдился своей нерешительности, своего нежелания быть таким же безжалостным, как враг. Мораль — прибежище тех, у кого нет силы победить.

Сверкающий луч из лазгана Таофана прожёг ещё одну дыру в плаще, вонзившись в лицо раненого янычара. Этот момент он знал, останется с ним навсегда — момент, когда что-то умерло в его душе, уступив место чему-то другому. Чему-то сильному, холодному и ужасному.