— Ну, вот обворовали воров. — Пошутил Физрук, подталкивая телегу сзади.
Она со скрипом стронулась с места.
— Савелий, ты тут дорогу хорошо знаешь? — спросил Роберт у нового знакомого.
— Недели две тут ошиваемся, знаю немного.
— Веди нас, а мы за тобой. — Роберт отдал ему фонарь
Парень вышел вперед. Он включал фонарь на секунду, чтобы оценить дорогу и сразу выключал, словно боялся, что свет заметят возможные преследователи. Шли молча, пока не отошли на достаточное расстояние. Роберт это понял по изменившемуся ветру. Он стал чуть сильнее, чем у озера, запертый рельефом низины. В мыслях о преследовании холодела спина. Роберт невольно подумал, что община нажила себе серьезные проблемы. Правда, подобные мысли после изгнания из кремлевского убежища возникали у него не раз. Мир стал таким, что любое действие получало максимальное противодействие. Ни законов, ни неотвратимости наказания, значение имела только сила и каждый, кто еще чувствовал её в себе, желал, чтобы все с ней считались.
— Откуда тут озеро такое? — Поинтересовался Физрук у Савы.
— Оно появилось после того землетрясения. Я не совсем местный, но слышал, что земля тут сильно опустилась и все дожди, вся талая вода сюда стремится. Оно огромное, как море, длинное и вытянутое. Плавать по нему опасно, есть водовороты, есть подводные вулканы, газ выходит ядовитый.
— А эти почему не боятся? — Поинтересовался Роберт.
— У них навигаторы есть. Они по ним плавают. Там безопасный маршрут проложен. Ночью даже лучше, враги боятся плавать в это время. — Пояснил Сава.
— Навигаторы? Вот это роскошь. — Удивился Физрук. — Я думал, мы насовсем попрощались с электроникой.
— У них и моторки остались и даже катера. Бензин сами гонят из нефтяных луж. Инженеры у них что надо, реанимируют двигатели из более-менее сохранившихся машин. Сами карбюраторы на них делают. Дорог не осталось, а вот озеро стало идеальным местом для транспорта.
— А ты прав. — Роберт оценил новость. — Озера и реки снова станут дорогами для людей.
— Да уже стали. — Ответил Сава.
— А что эти зэки ничем, кроме грабежа не промышляют? — Спросил Физрук.
— Сами нет, но у них есть бригады, которые строят дома, выращивают пшеницу, ячмень, рожь, грибы. Им же не положено самим работать, не по масти, мужики для этого есть, они и бычат. Некоторые с семьями живут, хоть и работают много, но иначе не прокормить. Откуда человеку взять еду сейчас? Неоткуда.
— Выходит, они молодцы. — Усмехнулся Роберт. — А чего к морю не идут?
— А зачем? Им и тут неплохо. У моря, говорят, холодно, и кроме рыбы ничего нет. Как только зерна будет достаточно для продажи, начнут торговать со всеми. Хочешь на рыбу меняй, хочешь войско набирай. — Сава озвучил мысли, ходившие в зэковских общинах.
— А самим воевать что, тоже неположняк? — Спросил Физрук с усмешкой.
— Воевать-то они не любят, их дело разбой, там, где легко отнять. Мы же с Толиком вначале были мобилизованы ими, но война быстро закончилась, и мы остались, как работяги. Да и слава богу, совсем не хочется умирать за чужое добро.
— Толику это не сильно помогло. — Посетовал Физрук, все еще не знающий, что это его рук дело.
— Да, жаль его. Дома мать осталась. Он ей продукты отправлял, а как сейчас, непонятно. — Савелий горестно повздыхал.
— А с кем воевали зэки? — Поинтересовался Роберт.
— С военными.
— И кто кого?
— Они нас, влегкую. Руководство тут же поехало с мирными инициативами, договорились за часть земли. Думаю, на несколько лет затишье наступило, пока опять друг другу на ноги наступать не станут. У военных спутники и связь есть, им все видно из космоса, а наши-то только на свою разведку полагаются. Сами не ходят, потому что по портакам сразу вычислят, а из простых людей разведчики так себе. Интереса никакого. Если только семью в заложники не возьмут.
— Вот оно как тут оказывается. — Удивился Роберт. — А мы идем себе, никого не видим, не слышим, думаем, все умерли.
— Так-то вы правы, люди же тянутся туда, где есть возможность выжить сообща. Огромные территории стали пустыми. Можно неделю идти и никого не увидеть. А у нас тут так вообще, между рыбаками и нашими общинами километров триста пустой земли. Если бы не это озеро, то контактов не было бы вообще.
История, рассказанная Савелием, внесла понимание в характер взаимоотношений людей, живущих на этих территориях. Выходило, что рыбаки жили относительно обособленно, имея редкие негативные случаи встреч с живущими южнее общинами. Относительная изоляция импонировала идеям Роберта. Она была нужна для возможности пойти в рост, усилиться и выйти в грядущий круг сильных мира сего с собственными взглядами и идеями. Единственные, с кем бы он хотел найти контакт, это военные. Им нужно было оружие, много, а так же сила, которая могла бы поддержать на первых порах. Но у военных была связь, и они могли легко узнать, что община, которой они собираются помогать, находилась в конфликте с такими же, как они военными. Поэтому, прямые взаимоотношения вряд ли бы сложились. Проклятие прошлой избранности тянулось за ними черным призраком.
Небо осветило красным заревом. Роберт обернулся. В ночное темное небо взмыл красный шар ракетницы.
— Стоянку ищут. — Пояснил его появление Савелий.
— Это твои напарники, которые должны забрать груз? — Догадался Физрук.
— Ага. Они же на костры ориентируются, а мы их затушили. Думают теперь, что ошиблись, не туда заплыли и хотят, чтобы мы подали знак в ответ.
— Надо поскорее уходить отсюда. — Роберт сильнее уперся ногами в землю и потянул с большим усилием. — Только бы до утра стоянку не нашли.
— Шеф, беги не беги, но следы никуда не денутся. Налегке они нас быстро догонят. — Предположил Физрук.
— Знаешь, я за эти два года блужданий понял одно, если ты будешь верить, что тебя спасут, значит так и случится. А у нас других защитников кроме веры и не осталось. Но чтобы она сработала, надо ей помочь. — Роберт знал, что иногда его слова насчет веры и бога для соплеменников звучали либо пусто, либо наивно.
Но он, как человек умный, прагматичный и расчетливый, видел закономерности, которые не стоило игнорировать. Любое его действие, проявленное в мир с искренней заинтересованностью, складывало события в наиболее выгодный порядок. И наоборот, то, чего он как бы желал, но точно без интереса, никогда не сбывалось. Наверное, из-за того, что он являлся главой, ему была виднее зависимость между верой и исполнением, чем рядовому члену общины. Подчиненные больше верили в него, чем в бога или судьбу.
Второй красный шар едва выглянул из-за холма и сразу спрятался за ним. Видимо напарники бандитов не нашли стоянку на берегу и ушли в сторону. Взмокший от напряжения сил Роберт остановился. Утерся рукавом и выдохнул.
— Фуух, теперь я понимаю, что чувствует загнанная лошадь. — Пошутил он. — Ноги трясутся. Пять минут перерыв.
— Слава богу. — Савелий упал на землю там, где стоял.
Физрук достал из кармана пластиковую бутылку с водой и сделал жадный глоток.
— Короче, еду мы отбили, но теперь нам неделю придется уходить на максимальной скорости, чтобы не догнали. А мы ведь дорог местных не знаем, можем запросто в какой-нибудь разлом упереться и придется возвращаться навстречу своим палачам. — Поделился он возможным развитием событий.
— Не нагнетай, Алексей, раньше времени. Бандиты тоже замарались перед местными, еще неизвестно кто кому тут палач. Мы сделали, что должны и мы молодцы. Теперь народ не будет считать нас трусами и если придется вступить в бой, то они это сделают с большим желанием, чем под руководством тех, кого они не уважают. — Роберт взял из рук Физрука бутылку и отпил. — Сава, пить будешь?
— Да, буду. — Он как будто стеснялся спросить или думал, что ему общая вода не положена.
— А ты вернешься к себе или с нами пойдешь до конца? — Поинтересовался у него Физрук.
— К себе нельзя, меня там искать будут. Мать жалко, конечно, но всё равно не вернусь. За то, что сделали, мне сразу конец, без всякого суда.
