— И напрасно, — так же тихо ответил я, заворожённо глядя, как светлеет ядовитое облако над сестрой. — Вам стоит начать разработку таких артефактов. Как только мир о них узнает, их будут раскупать по бешеным ценам.
— Почему вы так решили? — девушка снова нахмурилась, переводя взгляд с Вики на меня.
— Это же очевидно — потому что он может извлекать проклятья, — я пожал плечами. — Насколько мне известно, на это не способны даже светлые маги, не говоря уже о малом количестве тёмных.
— Но вы совершенно не понимаете функций этого артефакта! — возмутилась Орлова. — Он может работать только с тёмными магами, в которых уже есть проклятья.
— Его можно перенастроить, — я пожал плечами. — Это не слишком сложно, если знать конечную цель.
— И как давно вы интересуетесь артефакторикой? — недоверчиво хмыкнула Юлиана.
— С раннего детства, — я развёл руками. — Дед по линии отца был артефактором, и я не вылезал из его мастерской часами, наблюдая за неспешной работой.
— Ох, — девушка прикрыла рот ладонью. — Я же слышала о Дмитрии Шаховском, но почему-то не связала вашу фамилию…
— Это странно для аристократки из рода потомственных артефакторов, — я склонил голову к плечу и усмехнулся. — Вы должны знать каждого конкурента не только по имени, но и в лицо.
— Я была слишком мала тогда, — призналась Юлиана. — О вашем дедушке говорили только шёпотом. Будто бы он сотворил что-то ужасное и погиб во время эксперимента.
— Примерно так всё и было, — равнодушно сказал я. — С некоторыми нюансами, но куда уж без них.
— Погодите, так вы не шутите насчёт артефакта моего отца? — наконец-то до Орловой дошло, что именно я ей предложил. — Его действительно можно адаптировать на извлечение проклятий из любого человека?
— Не совсем любого, — я задумался. — Только для магически одарённых, которые в сознании. Они должны будут сами активировать поглотитель, чтобы он сработал.
— Поглотитель? — переспросила Юлиана. — А что, мне нравится. Отец не успел дать имя артефакту, да и не хотел, если честно.
— Расскажите об учёбе в особом корпусе, — попросил я, пользуясь моментом. — Боюсь, что мою сестру ждёт то же самое.
— Это вы лучше у своей бабушки спросите, — всё благодушное настроение вмиг слетело с Орловой. — Уж она точно знает побольше моего.
— Мы не в самых лучших отношениях с ней, — признался я. — И мне бы хотелось услышать о корпусе от вас. Как от человека, что был по ту сторону.
— Это было ужасно, — Юлиана передёрнула плечами. — Вначале было интересно и мне даже нравилось… но потом началась практика. Меня каждый день заставляли вытягивать проклятья, увеличивая их количество и тяжесть.
— Могу представить, каково вам было, — медленно проговорил я, вспоминая рассказы моих птенцов. — Постоянная боль, невозможность уйти, контроль и бесконечный поток проклятий, выворачивающий наизнанку внутренности.
— Вы так точно описали… будто сами прошли через это, — Юлиана сухо всхлипнула, будто не могла сделать вдох. — Это и впрямь было так ужасно. Но ужаснее всего была она…
— Моя бабушка? — уточнил я, когда девушка замолчала на несколько минут.
— Да. Нам представили её как Юлию Сергеевну — инструктора по психологической подготовке, — Юлиана обняла себя руками. — Она контролировала наши эмоции, заставляла бояться всего и везде. Мы даже в зеркало боялись смотреться, ведь видели в отражении обезображенных чудовищ.
— Много вас было? — спросил я, зацепившись за это «мы».
— Четверо, все с разной направленностью дара, — Юлиану передёрнуло. — Но каждый из нас был «особо редким и ценным ресурсом». Иногда я думаю, что мне повезло потерять дар…
— Возможно вы правы, — мне вдруг захотелось обнять девушку, успокоить её и сказать, что она очень сильная. Но я понимал, что это может усложнить наше общение. К тому же я точно знал — жалость убивает и делает слабым. Отчасти это было философией всех тёмных что в моём мире, что в этом.
— Вашей сестре уже лучше, смотрите, — Юлиана резко сменила тему и указала на Вику.
Сестра уже не выглядела так, будто вот-вот отправится за грань в объятия тьмы. Ядовитое облако проклятий над ней стало бледнее, а щёки Виктории порозовели. Она дышала уже не так прерывисто.
— Теперь остаётся только ждать, — плечи Юлианы поникли, она вся сгорбилась, как старуха. — Процесс займёт несколько часов, но я уже сейчас вижу, что ваша сестра будет в полном порядке и… её дар останется с ней.
* * *
Имение рода Давыдовых
Князь Максим Борисович Давыдов крушил тренировочный полигон, разнося в щепки учебные манекены. Магия воздуха в его руках превращалась в острые лезвия, копья и стрелы. Она бушевала ураганами и завывала ветрами, словно дикий зверь.
Гвардейцы рода, стоявшие на страже, боялись даже дышать, не то что смотреть на своего главу. Когда князь был в таком настроении, слишком часто кто-то умирал. И всё же они восхищались силой и яростью, втайне молясь всем богам, чтобы эта самая ярость обрушилась на кого-то другого.
К счастью для гвардейцев, на полигон шагнул младший сын князя, Илья. Он должен был принести победу в испытании, но вместо этого позорно сбежал с поля боя. Слухи о побеге княжича уже дошли до его отца, что и стало причиной его гнева.
Илья замер слева от отца и кивком головы отпустил гвардейцев с полигона. Они чудом смогли сдержаться и не выдохнуть от облегчения. Их глава мог слышать даже их дыхание.
— Щенок! Тупой и бесполезный кусок конского навоза! — рявкнул князь, обернувшись к сыну. — Как ты посмел сбежать⁈ Как⁈ Ты должен был сдохнуть там, но не посрамить честь рода.
— Того самого рода, в котором слишком часто гибнут кровные родственники? — Илья устоял перед вспышкой отцовского гнева. Он знал, что она быстро закончится.
Раньше он бы упал на колени и выпрашивал прощения, умолял бы пощадить его и дать ещё артефактов, чтобы усилить себя. Он бы унижался и изображал покорность, валялся бы на песке полигона и был готов жрать этот самый песок, если отец прикажет.
Но так было до испытания. До того, как Илья увидел настоящую силу. Силу, которой его отец никогда не достигнет.
— Что я слышу? У моего щенка прорезался голос? — как ни странно, но князь немного успокоился. — Неужели в моём помёте появился волчонок? Как быстро из послушной шавки ты стал таким смелым.
— Мы же не звери, — поморщился Илья. Ему никогда не нравилось, что отец сравнивает их с волчьей стаей. — Мы твои дети. Сыновья и дочери, твоя плоть и кровь.
— Расходный материал, который никуда не годится, — фыркнул князь. — Один Леонид был способен на большее. Даже жаль, что он был всего лишь бастардом.
— Его убил Константин Шаховский, — напомнил отцу Илья. — Я видел его в бою, мы сильно недооценили графа.
— Видел он, — поморщился князь Давыдов. — Я тоже видел. Сводки с испытания. Два отряда княжеских наследников не справились с отребьем молокососа.
— Он убил хемара, — сквозь зубы сказал Илья. — В одиночку, собственными руками.
— Так это правда? Я думал, что истребители завысили его навыки, — вот теперь князь задумался. — Если Шаховский действительно настолько силён, то мы должны подготовиться получше.
— Подготовиться к чему, отец? — Илья нахмурил брови и посмотрел на князя с изумлением. — Шаховский победил в испытании, он доказал своё право на врата. Никто не позволит нам напасть на него после всего.
— Мал ты ещё для таких рассуждений, — оскалился князь. — Думаешь, его величество сильно рад победе мальчишки? Будь уверен, император рано или поздно захочет убрать Шаховского из игры. И сделает он это, как обычно, чужими руками.
— Его величество не пойдёт на такое, — неуверенно протянул княжич. — Все аристократические рода восстанут против него, если он решит убрать Шаховского. Если он так поступит с Шаховским, то где гарантия, что не поступит с другими?
— Потому императору и нужны верные подданные, — глава рода Давыдовых выпятил грудь. От его былой ярости не осталось ни следа. — И к кому он придёт, когда нужны будут эти самые чужие руки? К нам. Ведь каждая собака в округе знает, что мы почти в состоянии вражды с Шаховскими и мы их самые ближайшие соседи.
