- А будет тебе лучше, если не узнаешь? Ты читай, а я разберу макулатуру отдельно, мох и землю отдельно. И, цени, читать ничего не буду.
«Первые полгода я лечил сам себя - Совет присудил это моим испытанием. Так я стал главой Совета белаторов. И понял, что тот, кто устроил покушение, не только жив, но и является частью Совета. Я не должен был пережить самолечения. Затем я целый месяц удерживал брата - на него также было совершено покушение. Причем точно тем же способом, что и на меня - огненная кислота. После я ловил заговорщиков на живца, затем лечил брата. К сожалению, я допустил ошибку в его исцелении. Эту ошибку может исправить только чудо. В поисках чуда я отправился к Серой Богине. Ответ был один - Отбор. И я взялся за Отбор. Все это время на моем столе стоял рисунок. Ты, сидящая в кресле».
Ахнув, Катарина бросилась к секретеру. И вытащила тот самый рисунок, который так напугал ее.
- Дурак, - с чувством произнесла она. - Слышишь? Ты дурак!
- В чем он там напризнавался? - с подозрением спросила Мадди. - Ему доверия нет - может признаться, что в бордель ходил и баб на тебя похожих выбирал. А что? С него станется.
- В б-бордель сходить? - выдавила Катарина.
- Признаться в том, что сходил, - поправила Мадди. И решила не уточнять, что холостые мужчины, даже самые-самые, редко сохраняют невинность после шестнадцати лет. Зачем Катарине такие лишние сведения?
«Я понимал, что инсценировка моей смерти - это самый простой выход. Но настаивал на затяжной болезни. Отчего отец решил иначе - я теперь знаю. Но смогу рассказать лишь при встрече. Отчего он мне не сказал - тоже знаю. Но тебе не скажу никогда».
- Да ты ему не понравилась, его папаше, - фыркнула Мадди, когда Катарина зачитала последний абзац вслух.
- Я?
- Ну смотри, твой белатор явно мог колдовать. И любил. Неужели он бы тебе ногу не поправил? Значит, думал, что это врожденное. А какому нормальному отцу для сына захочется такой невестки? Хромота же и детям может передаться.
- Безжалостно и логично, - вздохнула Катарина.
- Да ты бы и сама до этого додумалась, - махнула перепачканной рукой Мадди. - Просто у тебя сейчас и сердце с мозгом, и мозг с сердцем, и оба они по раздельности - не в ладах.
«Я оставил тебе письмо в дупле дуба. Тот самом, куда бросал записки, помнишь? Когда твоя нянюшка меня метлой со двора гоняла. Я был уверен, что ты получала мои послания. Двенадцать писем. Я потому так и рассердился, потому и позволил себе нагрубить тебе - я слал письма и был уверен, что по завершении этого клятого Отбора смогу забрать тебя в столицу. Пойми, это я, я своими руками лишил своего брата голоса. Я запаниковал во время целительского ритуала, и в итоге Лиаду остался немым. Ты ведь уже догадалась, кто он, верно? Точнее, нас сдала Герм. А я сдам ее - она королевский бастард. Облеченный особой милостью в виде отсутствия приставки «до-ванен». И какой-либо другой приставки».
Усмехнувшись, Катти потерла кончик носа. Теперь понятно, отчего Германику не казнили за проникновение в королевский кабинет. Хотя, если ей столько лет, сколько она говорит, то... Это ж какого короля она дочь? Стоп. Брата? Гар - принц? Но в брачной книге явно указано, что ребенок у королевской четы один.
Прижав письмо к губам, Катарина поняла, что без личного разговора разобраться во всем этом - невозможно. Подумать только - брат наследного принца. Тоже бастард? Или... Или кровный побратим?
- Ну что, тебе стало легче?
- Не знаю. - Катарина нахмурилась. - Слишком много всего. Информации, слов... Вот почему он не начал с этого?
И она широким жестом обвела двенадцать писем и какой-то кулон с янтарем.
- Вот его и спросишь. Но не сразу. А то еще сломаешь обидчику нос, - пошутила Мадди, - и пойдешь на королевский суд за нападение на белатора.
- Я бы никогда не подняла на него руку, - покачала головой Катарина. - Понимаешь, он мне сразу понравился. Я еще подумала «красивый с гадким характером». А потом, как-то понемногу, вспомнила и... вот поганец. Вспомнила и своего Гара.
- Гара? Ну логично, привыкнуть к новому имени - тяжело. А вот откликаться на произв... Лиаду. Хиллиард. Нет, он же не похож.
И Мадди погрузилась в глубокие раздумья. Что не помешало ей напомнить Катарине об обеде.
За обедом мэдчен ван Ретт вспомнила о том времени, когда она худела - жидкий овощной суп, овощной пюре и пустой чай. А что поделать, вкусно покушала за завтраком, изволь поголодать.
- Из крайности в крайность? - с любопытством спросила Ильтиона.
- Нет, что ты, просто люблю овощи, - пожала плечами Катти. - И так бывает.
- Да, действительно, - медленно кивнула Ильтиона.
Боудира почти ничего не ела. И смотрела в одну точку - так, что Альда вздрагивала. Стол был круглым, и бедной ванен Сор под гипнотическим взглядом ванен Крют кусок в горло не лез.
А вот Мадди на время обеда свои раздумья отставила в сторону. Тем более все, что хотела, она обдумала. И нужны были ответы на некоторые вопросы. Но обсуждать все это за столом не хотелось.
- На ближайшие два дня я объявляю запрет на конфеты, - серьезно произнесла Катарина, закрыв за собой дверь.
- Тогда вырасти ягодки. А то давно ими не лакомились, - так же серьезно ответила Мадди. - И скажи-ка мне, может амулет личины, наложенный на голосовой артефакт, дать искажение этого самого голоса?
Ох. Катарина медленно осела в кресло, собрала в кучку разбегающиеся мысли и решительно ответила:
- Может. Если вначале надеть личину, а потом голосовик - один голос, если наоборот - другой.
- Тогда, вероятно, мой драгоценный Лиаду и Хиллиард - одно лицо.
Катти встала и вытащила листок из секретера.
- Когда Германика увидела мой рисунок, она сказала: «Думаешь, Мадди станет нашей королевой?».
- Ой, какая прелесть. Ты мне польстила, в жизни я... эм, плотнее, - восхитилась Мадди и постаралась втянуть живот.
- Я рисую так, как вижу, - пожала плечами Катарина.
- Что ж, вероятно принц знакомился со всеми.
- Думаешь?
- Да ему немоту ниспослали боги, - фыркнула Мадди. - Готова поспорить, что его последовательно отшили все подряд. Одно радует - мой рыбак был на голову ниже его высочества. И не такой широкоплечий. А то я могла бы ему уши-то намять.
Катарина полюбовалась воинственной подругой и с деланым вздохом произнесла:
- Тогда мне пришлось бы ломать нос Альтгару. Чтобы оказаться с тобой на соседней лавке. А потом вместе в шахте кайлом махать.
- Боюсь, что там мы бы не кайлом махали, - хмыкнула Мадди.
- Мадди! - Катти почувствовала, как потеплели щеки.
- Я за правду, - показала язык ванен Скомпф. - Ну ты как? Оттаяла?
- Не знаю. Я еще не поняла.
Ван Ретт погладила пальцем письмо и, встав, убрала его в секретер.
- Остальные письма будешь смотреть?
- Завтра. Давай лучше подумаем о том, что будем показывать на конкурсе талантов.
- Будто им танцев мало, - хмыкнула Мадди.
Катарина передернулась. Она бы не хотела повторения.
- Я умею вязать, - тем временем продолжила Мадди.
- Помню - зимой и под настроение, - улыбнулась Катти.
- А больше - ничего. Ничего из того, что можно продемонстрировать людям.
- Значит, будем думать и пробовать, - пожала плечами ван Ретт.
Грустно посмотрев на подругу, Мадди проникновенно произнесла:
- Я, когда была маленькая, приходила к папе, отлеживающемуся после гулянок. И пела ему песни до тех пор, пока он не давал на новую ленточку или зеркальце, или на конфетки.
- Значит, будешь петь до тех пор, пока тебе не дадут самую роскошную подвеску, - с трудом сдержав смех, произнесла Катарина.
Мадди состроила умильно-грустную мордочку и уточнила:
- Это значит, что я могу забрать остатки конфет?
- Можешь. А я могу спросить?
- Можешь.
- Ты так спокойно отреагировала на Лиаду, то есть на то, что он Хиллиард.
Прожевав конфетку, Мадди ответила:
- А будь я принцессой, поступила бы так же. Я его узнала, он узнал меня. Если он меня выберет, - она пожала плечами, - буду рада. Если нет, знаешь, он подарил мне сказочную любовь. Пойду к себе.
