Во сне за Альтгаром захлопнулась дверь, и Катти, рванувшись за ним, проснулась в собственной постели. Задыхающаяся, с колотящимся сердцем.
- Что это было? - хриплым, будто ссаженным голосом произнесла Катарина и посмотрела на свои руки. По счастью, в спальне хоть и было темно, но благодаря редким посверкиваниям из гостиной очертания ладоней угадывались.
Сон оставил от себя холодное, гадкое послевкусие. И Катарина, дотянувшись до халата, встала. Этой ночью должно быть что-то хорошее. Например, письмо от Гара. Интересно, что там - переписанный сонет (белатор честно признался, что его вирши больше похожи на оскорбления), рисунок или сладость. Но сейчас ван Ретт предпочла бы что-нибудь настоящее. Например, живое письмо. В конце концов, ну сколько можно бегать друг от друга.
На стеклянном столике лежала записка. Без конверта и без подписи, острые, злые буквы будто пытались вспороть плотную дорогую бумагу: «Библиотека. Сейчас».
- Сейчас? - после сна Катти хотелось слышать свой голос. - Это то сейчас, которое сейчас, или то, которое тогда?
Но в любом случае спать больше не хотелось. Вернувшись в спальню, Катарина с некоторой неприязнью покосилась на постель и распахнула створки шкафа. Раньше вещи находились в гостиной, но после того, как доставили платья от мэтра Баско, шкаф перекочевал в спальню. Катарина не возражала. Она даже заметила не сразу.
Рассматривая вереницу нарядов, Катти с неожиданной ясностью поняла, что наденет на бал. И что наденет на завтрак - ведь ей предстоит визит в отчий дом. Но вот что одеть сию секунду... Платье? Или рискнуть и воспользоваться подарком Германики? В конце концов, она продемонстрировала свои ножки в мужских брюках всему двору. Чего уж стесняться ночной прогулки.
Из комнаты Катти выходила очень осторожно - каждую ночь кто-то из личных служанок невест-избранниц ночевал на небольшом диванчике. Нет, в теории дежурная должна была бодрствовать всю ночь и откликаться на просьбы благородных мэдчен. Но даже Боудира к полуночи успокаивалась со всеми своими капризами.
Сегодня дежурный сон выпал на долю Росицы. Неудачный удар трости о мрамор - и громкий звук разнесся по пустому коридору. По счастью Катарина была к этому морально готова, и на подушке служанки расцвели спи-цветы.
Больше ван Ретт никого не довелось встретить. Но почему-то на подходе к библиотеке ее охватил трепет. Будто вот-вот произойдет нечто ужасающее.
- Ты опоздала. Представление закончилось, - тихий, насмешливый женский голос сзади едва не сделал Катарину заикой. - Пришел злой белатор и всех разогнал.
- Выдал пряники, - хмыкнула ван Ретт. - А здесь было представление?
- Не поворачивайся, - грозно произнесла незнакомка. - Предлагаю сделку: я расскажу то, что видела. А ты - об отношениях его высочества и ванен Скомпф.
Катти перехватила поудобнее трость и перенесла вес тела на здоровую ногу. Кажется, разговор будет долгим.
- Я не предаю друзей, мэдчен Незнакомка. Тебе лучше уйти, потому что сейчас я повернусь и пойду к себе.
Катарина блефовала. Уходить она не собиралась, только не сейчас, когда есть возможность развеять флер тайны Отбора.
- И тебе даже не интересно, кто и зачем заманил тебя сюда?
- Кто бы это ни был, мы не друзья, - протянула Катти. - Зачем тебе знать об отношениях принца?
Невзирая на предупреждение, мэдчен ван Ретт развернулась и в упор посмотрела на прячущуюся в тенях коридора женщину. Та была высока и стройна, все остальное скрывал просторный синий плащ с глубоким капюшоном.
- А еще, - добавила Катти, - я рискну предположить, что вижу перед собой потерянную восьмую невесту.
Негромкий смех стал ответом. Незнакомка сделала несколько шагов, выходя в неверный свет газовых рожков.
- Верно. Я не могла не прийти - магии белаторов невозможно сопротивляться. Но я смогла спрятаться. На самом деле, здесь можно жить десятилетиями - никто и внимания не обратит.
Катти мысленно поставила первую галочку в списке преобразований дворцовой жизни. Если уж Мадди суждено стать королевой, то эта королева должна прожить долгую и счастливую жизнь.
- Ты говоришь так, будто Отбор несет смерть, - вслух произнесла ван Ретт.
- Несет, - уверенно ответила восьмая невеста-избранница. - Он несет смерть всему, чего я успела достичь! Клетка, и возможно даже не золотая.
- Если ты о том, что твоя красота затмит всех отборных невест и принц, пылая чувствами, бросит к твоим ногам Келестин, - всегда можно отказаться, - с ноткой презрения бросила Катарина.
- Ради всех богов, - фыркнула Восьмая и поправила капюшон, - нужен мне ваш травмированный венценосный олух. Пусть скажет спасибо, что я выкрала его письмо. Которое ты закинула под ковер. Готова прозакладывать свои роскошные волосы - ванен Скомпф сломала бы ему что-нибудь не ценное и оторвала что-то необходимое.
Катарина медленно пошла в сторону уединенного балкончика, того, на котором они с Мадди приоткрыли друг другу души.
- Значит, ты не только восьмая невеста, но и истинная целительница, - утвердительно произнесла ван Ретт. - Ты понимаешь, что за исцеление принца тебя осыплют золотом?
- И что дальше? Оставят в покое? Как бы не так! Всегда найдется, кого спасти «в интересах вашей новой родины». Больше я на это не поведусь никогда!
- Значит, ты не урожденная келестинка, - подытожила ван Ретт. - Бежала из Кальдоранна? Но тогда Совету белаторов был бы известен твой дар. Для степной эс-нисай ты слишком высокая. Любопытно. И все же, теперь ты живешь в Келестине.
- Я никому ничего не должна, - прошипела Восьмая.
- Не должна? Значит, точно не Кальдоранн, всех магов оттуда заставляют принести королю клятву верности. Скажи, тебе есть куда бежать из Келестина? Иначе вскоре ты рискуешь узнать, каково это - жить в стране охваченной войной за власть.
- Войной?
- Конечно. У нас всего один принц, и тот калека. У него нет голоса - отсутствие ноги или руки ему бы простили. Но голос - нет. Как он будет давать королевскую клятву? В момент, когда король входит в купель власти, на нем не должно быть никаких амулетов, артефактов и иже с ними. Другого принца нам взять неоткуда. Значит, королю придется вытрясать наследника из королевы. А наша королева слаба здоровьем, так что это будет та еще задачка.
Восьмая как-то странно шевельнулась, и из складок рукава показалась тонкая, затянутая в шелк ладонь. На которую сел толстый, лохматый мотылек.
- И даже если король в итоге получит младенца, должно пройти еще лет двадцать до того, как новый принц сможет принять корону, - уверенно продолжала Катарина. - Но вот я не думаю, что младенцу дадут спокойно вырасти. Раз ты рыщешь так рьяно, то знаешь, что на власть уже покушались.
Полюбовавшись мотыльком, Восьмая тряхнула ладонью, и симпатичный толстячок улетел.
- Значит, принцу нужен голос, а мне моя свобода. Проведи меня к нему.
Катарина весь разговор старалась не смотреть на Восьмую. Но тут она развернулась к ней и, чуть выгнув бровь, спросила:
- Ты считаешь меня идиоткой? То, что ты истинная целительница и восьмая невеста, - твои слова. По факту ты всего лишь высокая фигура с женским голосом. Я никогда не поведу тебя на встречу с Хиллиардом.
- Что тогда?
- Поговори с Альтгаром. Ты переоцениваешь себя, серьезно. Белаторы могут вылечить почти все. И то, что они вылечить не могут, - это настолько огромная редкость, что люди чаще всего не выживают. Они могут прирастить отрезанные части тела на место или вырастить на их месте новые. Твои способности на их фоне выглядят бледно, не так ли?
Восьмая невеста явственно передернулась от такой характеристики и прошипела:
- То-то ты на костыле прыгаешь.
- Денег не было на белатора, - отовралась Катарина. - Я ничего тебе не скажу об отношениях Мадди и Хиллиарда. Но буду благодарна, если ты расскажешь, что меня ждало здесь.
Незнакомка молчала. Из широкого рукава вновь показалась тонкая ладонь, на которую вернулся огромный мотылек:
