- Ведь если Зов сработает, то ты умрешь, - продолжила Германика. - Ну и что вы хотите сказать, что Восьмая передвигается по дворцу в удавке?
- Или держит ее при себе, - задумчиво произнес Альтгар и пояснил: - Мы не используем Зов часто не только потому, что он отнимает много силы. Но еще и потому, что смертельные случаи все равно происходят. Первый удар гонга - вычисляется местоположение избранницы. Второй - стягивает к перемещаемому объекту нити магии и оценивает положение: опасно или нет. И только третий командует - тащи. И если в промежутке между вторым и третьим резко что-то изменить, то объект может быть поврежден. А вот если между первым и вторым накинуть на шею удавку и свободный конец зафиксировать, да вон, хоть к газовому рожку, - то объект останется стоять там, где стоит.
- Но мы слышали только два удара, - возразила Мадди.
- Потому что третий - не вам, - пожал плечами Лиаду. - Он неслышим, но он есть. Надо просто верить.
- Надо просто знать, - возразила Германика. - Просто верить надо в супружескую верность, а заклятья и ритуалы необходимо зубрить и понимать.
- Зубрить или понимать? - рассеянно уточнила ван Ретт и пояснила: - Это очень разные вещи.
- Станешь наставницей, я и над тобой посмеюсь, - мрачно улыбнулась Германика. - Когда у тебя ученики и зубрить не станут, и понимать не будут.
Катарина пожала плечами:
- До этого момента еще дожить надо.
В библиотеке повисла тишина, которую нарушила ванен Скомпф:
- Так я не поняла, эта ваша Восьмая, то есть теперь уже наша Восьмая, она что - единственная ниточка к кукловоду?
- Еще балы и церемония Возложения Венца, - вздохнула Германика. - Но не хотелось бы ловить его на живца.
- Ты стихами заговорила, - протянула Катарина. - Быть беде...
- Тьфу на тебя, - передернулась Германика. - Так, я сейчас к тебе домой прыгну. Раз уж мы все здесь и все из себя свободные, то перенесу теплую встречу. А после обеда будете доводить до ума свой цветочный ужас. Кстати, с вашей стороны жестоко - я чуть не заверещала, увидев это.
- Спасибо, я ощущаю, как меня переполняет уверенность в себе, - буркнула Катти, а мора Ровейн только ехидно усмехнулась и исчезла.
- Поддержка - главное в нашей жизни, - поддакнула Мадди. - Но у тебя хотя бы есть трость.
- Резонно, - кивнула Катарина. - Мне ее здесь ждать?
Белатор и принц переглянулись и синхронно пожали плечами. После чего принц все же ответил:
- Тетушка скачет как бешеный кузнечик. Даже если вы, мэдчен ван Ретт, захотите спрятаться - все равно найдет.
- Всегда находит, - как-то тоскливо добавил Альтгар. - Давай я тебя провожу?
- Проводи.
Катти положила руку на сгиб локтя белатора и чуть сжала пальцы. Она немного нервничала. И сама не могла понять - почему.
В своей комнате, невзначай пройдя мимо зеркала, Катарина вздрогнула - прийти домой в брючном костюме? Отец будет гневаться!
Но, сделав лишь пару шагов к шкафу, она неудачно оперлась на трость и едва не упала. А будь на ней платье - точно растянулась бы на полу. Отойдя на несколько шагов, Катти вновь вернулась к зеркалу. Покрутилась, осмотрела себя и здраво рассудила - есть более откровенные платья. Потом прокрутилась в другую сторону и все же признала - ни одно платье так не облегает бедра.
- Ты решила ковер протоптать? - с ехидцей просила вернувшаяся Германика.
- Не совсем, - ван Ретт пожала плечами. - Думаю, не переодеться ли мне.
Мора Ровейн скептически посмотрела на подопечную и спросила:
- Стыдно или страшно?
- Пожалуй, страшно, - подумав, ответила Катти.
- Какой же из тебя получится маг-наставник, если ты боишься собственной семьи? - с усмешкой спросила Германика. - Не нужно поступать наперекор всему. Просто сядь и крепко подумай.
- Да что тут думать, - отмахнулась Катарина. - В отличие от нас, придворные свободно выходят на улицу. И отцу давно доложили, что его дочь трясла ногами вместо того, чтобы скользить в танце с лентами. И то, что я в принципе не могу скользить, никого не волнует.
- Сможешь, - уверенно сказала Германика. - Вся Башня вздрагивает от экспериментов Гара.
- В смысле?
- Он разрабатывает для тебя ритуал. И не спрашивай, я ничего не знаю. Идем.
- Я думала, мы будем прыгать, - растерянно произнесла Катарина.
- Нет, мы будем скакать, - покачала головой мора Ровейн. - А вот обратно - прыгнем.
- Знаешь, наверное, мы забавно смотримся со стороны, - хмыкнула Катти, выходя из комнаты.
- М-м-м?
- У нас одинаковая одежда, - напомнила ван Ретт.
Германика погрозила подопечной пальцем и возразила:
- Во-первых, у моей рубашки глубже вырез, во-вторых, мои штаны куда тесней. И фалды - у меня чуть короче, чем у тебя. Да и сам корсаж тоже чуть-чуть другой.
Спорить Катти не стала - было ясно, что для дуэньи этот момент принципиален. Ну а для ван Ретт - нет. Так и почему бы не уступить?
Обжора обрадовался хозяйке только после того, как ему позволили съесть магическую лиану.
- Ты что-нибудь слышала о пристрастии лошадей к сотворенной пище? - спросила Катарина Германику.
Мора Ровейн посмотрела на флегматичного коня, потом на Катти, потом снова на коня и все же решилась:
- Видишь ли, скорее всего, заводчик поставил над конем эксперимент. Вырастил его с помощью магии и зелий. Я думаю, что Обжора был слабым, нежизнеспособным жеребенком. Так что его организм привык к магии, и лиана для него - как сахар и яблоки для обычных лошадей. Но главное - не перекормить.
- Значит, это частая практика?
Лиана подняла ван Ретт в седло.
- Не так чтобы очень, увы, зелья делают животных либо аморфными либо агрессивными. Две крайности. И тот, кто создаст зелье, корректирующее внешнюю стать и не затрагивающее мозг, - озолотится.
- Да, или будет брошен рыбам на корм, - согласилась Катти. - Чтобы тайна зелья осталась в чьем-нибудь единоличном пользовании.
- А ванен Скомпф хорошо на тебя влияет, - вздохнула Германика.
На улице Катти заметила, что такое большое количество людей ее немного раздражает. Сказывалось замкнутое пространство дворца невест-избранниц. Хорошо, уже недолго осталось.
- Ты чего так подозрительно осматриваешься?
- А ты уверена, что тебе семьдесят два года? - Катарина начисто проигнорировала вопрос дуэньи.
- Нет, мне просто цифра нравится, - огрызнулась Германика. - Конечно, уверена. А что?
- Просто нашему королю пятьдесят два. Получается, что ты ровесница своего отца?
- А почему ты решила, что я сестра нашему королю? - хитро улыбнулась мора Ровейн.
- Так ведь...
- Я старшая сестра отца нынешнего короля.
- Как все сложно, - вздохнула Катти.
К дому ван Реттов они подъехали быстро - Германика немного сократила дорогу. Не полноценный прыжок, но заметная экономия времени.
- А почему мы не прыгнули? - спешившись, спросила Катти.
- Альтгар и Хиллиард перенастраивают защиту дворца. Теперь внутрь будет так же легко попасть, а вот выйти из дворца - нет.
Катти решила немного оттянуть встречу с матерью и повела Обжору к конюшне. Нет, на самом деле она не только поэтому сама направилась с ним к эйту Фоверу - нянюшка говорила, что конь объел любимые азалии моры ван Ретт. И хотя сама Катти в это не очень верила, но спорить не стала.
Мора Ровейн шла рядом с подопечной и молчала. Она примерно предполагала, о чем Катти хочет поговорить с матерью. И не хотела, чтобы юная мэдчен за болтовней забыла что-нибудь важное.
А в холле их встретила целая делегация.
- Насколько мне известно, невесты-избранницы не могут покидать дворец до самого конца Отбора, - именно так поприветствовал дочь дерр ван Ретт.
- Здравствуй, отец, здравствуй мама.
Брата Катти проигнорировала.
- Линдгард, мы прибыли ненадолго, Катти нужно поговорить с матерью. Ну а мы с тобой можем выпить по рюмочке коньяка, - широко улыбнулась Германика.
Дерр ван Ретт передернулся, но покорился. Спорить с королевским бастардом, да еще и магом - дураком Линдгард не был. Хотя он обязательно напомнит драгоценной супруге о том, что в его доме не должно быть всякого... всякого отребья. А любой бастард, хоть герцогский, хоть королевский, - отребье, должное знать свое место. Но нет. Ведь лезут же, лезут в дома благородных дерров...
