Переяславский витязь остановился, повернувшись к Торету, он сказал:
- Не видать тебе города Переяславля и не топтать тебе больше землицу русскую. Сгинешь ты здесь под стенами, как сгинули твои вои.
Добрыня рассмеялся, и от этого смеха похолодело в душах всех тех, кто его слышал, и озноб прошёл по коже.
--------------------------
Всеволод учинил допрос Добрыниных воев.
- Кто его видел? Куда делся ваш командир?
- Мы вместе были в башне, потом он дал команду уходить. Мы ушли, но сразу же врубились в сечу на стенах, а когда я оглянулся, машина лежала на боку недалеко от стены, – ответил один из ратников.
- Я тебя не спрашиваю про машину. Где Добрыня? Кто видел его последним?
- Князь, прости, мы стену обороняли, не видели Добрыни. Мабуть в машине остался, когда я уходил он там двух торков доканчивал, - извиняясь, произнёс ещё один воин.
- Эх вы, командира потеряли! – сплюнул Всеволод, - идите с глаз моих, готовьтесь к обороне, скоро торки опять попрут. Алёшку ко мне!
Алешка не замедлил явиться.
- Вот, что выйди за ворота, с собой возьми ещё несколько воев и обыщи мне всё вокруг города, а Добрыню чтоб нашёл. Да действуй аккуратно и быстро, чует сердце, пойдёт Торет снова в напуск, а о братьях ни слуху, ни духу.
- Понял, князь, - ответил Алёшка и кинулся выполнять указание Всеволода.
Вернулся он скоро и притащил с собой одного кочевника.
- Вот, князь, языка взял. Он, гад, с мертвяков одёжу сымал.
- Веди, веди. Говори, подлец, что ещё задумал Торет.
- Не знаю князь. Он никому не доверяет, только со своими князьками совет держит, а нам не говорит, Не вели казнить, я другое знаю, - упал в ноги пленный.
- Что ещё сказывай, да не тяни, у меня делов и без тебя найдётся, - заинтересовался Всеволод.
- Торет взял вашего богатыря Добрыню в плен, - быстро, будто боясь, что ему не дадут договорить, проговорил кочевник.
- Как это случилось знаешь? И где его хан держит?
- Добрыня был в башне, когда она упала. Ранен он, да ещё головой ударился при падении, а где хан его держит, не знаю. Где-то в лагере. Говорят, казнить его на площади хочет, когда город возьмёт.
- Он ещё надеется город взять? Не видать вам, басурманам, города Переяславля! – воскликнул Всеволод.
- Князь! - в комнату ворвался Федька, - Торет опять на приступ пошёл.
- Убрать эту падаль, - распорядился Переяславский князь, указывая на пленного, - вернусь, разберусь с ним.
И выскочил во двор.
--------------------------
…Торки шли на приступ с такой решимостью, с какой приговорённый к смертной казни поднимается на эшафот. Торет понимал, что, скорее всего это будет последняя атака, и если она не увенчается успехом, то уже никакие посулы, никакие наказания не смогут подчинить и заставить идти вперёд его воинов. Поэтому он сам решил возглавить последний штурм и победить ненавистных русских или сложить голову под этим маленьким русским городишкой, оказавшимся неприступной твердыней на границе Киевской Руси. Кроме того, за спиной торкского хана маячил призрак братьев Всеволода, вышедших ему на помощь, но пока не дошедших до Переяславля, пока…
Переяславский князь стоял на стенах города среди своей изрядно поредевшей дружины. Он был готов, как и все его ратники, принять смерть, но не пропустить степняков в город. Он знал, что если не успеют братья, его богатыри не выстоят в этой последней атаке. Нет, они не струсят, не покажут спину поганым, они просто все до одного лягут здесь… Но это будет славная смерть, это будет смерть за своё Отечество, а за что же стоит умирать как не за Русь Святую, да не за родных и любимых. Ведь всё остальное сор, видение. Богатство, власть – для чего они, если нет рядом любимой и детей, если нет рядом земли Русской. Ведь деньги не самоцель, на них можно купить пряников, коней, одежду, украшения… Ты можешь обвешаться золотом с ног до головы, иметь десять домов, но ты не сможешь ходить в этом золоте так как оно тяжело, ты не сможешь жить в этих десяти домах, потому что не разделишься на десять частей. Человеку необходим минимум, который определяет предельную полезность, сверх которой это всё – просто хлам стоящий и висящий в горнице. Поэтому есть только Русь и она одна, вот это счастье, вот это – богатство…
Всеволод очнулся от мыслей, торки уже приближались к городу, но лучники не стреляли, закончился запас стрел, и вся дружина, обнажив мечи, стояла на стенах и смотрела на чёрную волну, накатывающуюся со стороны леска. Переяславский князь поднял над головой свой двуручный меч:
- Воины мои, братья, не посрамим землю русскую ляжем все как один за неё…!
К летящему впереди своих воинов Торету на полном скаку подскочил всадник. Это был один из людей, поставленных ханом на путях возможного подхода русский князей. Он принёс весть о том, что братья пришли на помощь Переяславлю и находятся в нескольких верстах от города…
В это время в лесочке, от которого двигалось торкское воинство, раздался звук боевого рожка. А через несколько мгновений с фланга наступающих степняков взвился рой огненных стрел и вонзился в гущу надвигавшейся на город силы. В воина, принесшего известие, вонзились сразу две стрелы. Сначала никто ничего не понял, но когда второй рой жужжащих маленьких жал опять поразил воинов Торета, в войске торков началась паника. Хан неимоверными усилиями успокоил своих воинов и развернул их в сторону новой опасности, выстроив для отражения нападения. Он всё ещё имел над противником подавляющее преимущество в силах и мог вполне резонно рассчитывать на победу в полевом бое под стенами города. Но после неудачных штурмов и понесённых немалых потерь войско Торета убоялось подходившей помощи осаждённым. И когда показались первые русские ратники, степняки, не слушая команд своего хана, посылавшего их вперёд, стоя в оцепенении, ждали подхода дружин пришедших на помощь городу.
Всеволод решил, что пора и ему выйти из-за стен Переяславля. Практически вся дружина покинула город, превратившийся в крепость, и стремительно двинулась на врага. Торки дрогнули и показали спины русичам. Торет, понимая, что дух его воинства сломлен, не принял боя в чистом поле. Его отряды решили бежать прочь от Переяславля, забыв о всяком боевом порядке только стремясь сохранить собственные жизни и спасти награбленное добро. Однако спокойно им отступить не дали. Загнав кочевников в реку, дружинники русских князей рубили ненавистных супостатов, не давая им уйти на другой берег. Воды Трубежа окрасились в красный цвет. В этой сече был зарублен и хан Торет, который, по словам очевидцев, яростно сопротивлялся, понимая, что за всё страдания причинённые русскому народу с него спросится сполна. Отбивая удары русского ратника, он проклинал братьев Ярославичей и своё трусливое войско, не сумевшее покорить небольшой русский городок – Переяславль…
Глава 11
Глава 11.
После сечи, братья собрались в доме у Всеволода. Радость победы переполняла сердца русских князей, но горечь потерь разрывала эти же сердца на части. Большую цену заплатили русские воины за свободу Руси Великой, сколько братьев и мужей, сыновей и отцов не вернётся сегодня под крышу родного дома. Всеволод позвал к себе Епифана и Алёшку.
- Распорядись друг о восстановлении стены порушенной и о помощи вдовам и родителям, сыновей потерявшим, а так же назначь выплаты раненым и калечным, пострадавшим при обороне города, – попросил он старого боярина.
Епифан молча поклонился и вышел.
- А ты, Алёшка, бери своих лазутчиков и кого из отряда Добрыниного, да прочеши всю округу на предмет выявления брошенного имущества торкского… Нам сейчас всё сгодится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. И ещё - организуй погребение степняков, негоже им под стенами смердеть, да и не по христиански это. Федьку для этого в помощь возьми…
- Понял князь, - поклонился глава разведчиков и вышел.
- Что делать будем? – повернулся к братьям Всеволод.
