- На всё воля Божья! – повторил князь.
Неповоротливые осадные машины, развернувшись, открыли на обозрение бока и тыл.
- Смотрите, сзади и сбоку идут торки, - закричал Добрыня, - Князь, пусть часть лучников стреляет по ним, не утащат наши одни эти громадины.
- И то верно! Давай беги к Федору пусть часть его людей стреляет по тем, кто толкает эти машины. А к Стёпке пошлём…
- Меня, - раздался голос за спиной у князя.
Все повернулись на звук. Рядом с Всеволодом и чуть сзади него стоял Елисей.
- Как ты здесь? – спросил его Епифан.
- Дядька, я ж обещал вернуться. Вот он я…
Но командиры стрелков, уже и сами поняли, что необходимо делать, и их лучники перенесли свою стрельбу на воинов, опекавших осадные машины. Одна из машин при очередном развороте перевернулась, и падая, придавила нескольких степняков. На стенах города раздались ликующие возгласы. Но две другие уже подходили к воротам Переяславля. Князь отправил Добрыню на помощь Фёдору к северным воротам, а сам направился к центральным, прихватив с собой Елисея и Епифана.
- Дядька, иди вниз спрячься, ты же даже не оружен, а сейчас тут начнётся сеча кровавая, - попросил старого боярина племянник.
- И правда, Епифан, глянь, что у нас в тылах деется, подбодри защитников. Победа всё равно за нами будет.
Епифан нехотя удалился.
- Ну рассказывай, пока есть малость времени, что надумали братья, - попросил Всеволод.
- Как ты и планировал, бьём с трёх сторон. Мы бьём ворога со стен и конными дружинниками. Пешие останутся во граде как резерв. Сигнал к атаке залп огненных стрел. После полудня будет помощь.
- Ох, дожить бы до полудня, мечтательно произнёс князь.
В это время осадная машина подошла к воротам и открыла своё чрево. Из него на обороняющихся, как горошины из стручка, посыпались торки. Одновременно с ними на стенах показались и те, кто бежал к городу на своих двоих. Завязалась сеча. Елисей бился рука об руку с князем.
Степняков было много и защитникам города приходилось туго, но они держались. Им было, что защищать. Русские дрались за Отечество, за детей своих и за потомков своих, за то, чтобы Русь Святая стояла непоколебимо. Это придавало им силы. Вместо павшего ратника на его место вставала жена, сестра, мать. Все русские люди как один стали за свой город, а значит и за своё Отечество…
И торки дрогнули… Но когда, казалось, супостаты вот-вот посыпятся со стен как перезрелые фрукты, центральные ворота не выдержали удара тарана и затрещали. Всеволод послал к ним резервный отряд, которым в отсутствие Добрыни руководил его брат Олег. Олег выстроил защитников за воротами в несколько рядов так, что они образовали довольно обширный полукруг, а сзади поставил лучников с огненными стрелами. Теперь если торки прорвутся сквозь ворота, они сразу окажутся в яме с кольями, а те кто устоят на краю, получат свою порцию стрел; может удастся и машину пожечь. Остальных встретят мечники. Олег понимал, что если торков будет много, то выстоять против них будет практически невозможно. Торет не будет щадить своих людей и если не сможет применить мостки для перехода через яму, то заполнит её телами своих воинов и по ним войдёт в город…
И вот ворота разбиты, яростная толпа степняков кинулась вперёд, но всё произошло так, как и предполагал Олег. Торки остановились на мгновение, но цель близка и их командиры подгоняя своих воинов уколами сабель, повели кочевников дальше. За спинами ратников послышался шум, Олег повернул голову и увидел простых людей, не покрытых бронями, вооружёнными кто чем смог: рогатинами, вилами, косами, цепами, серпами и другим нехитрым крестьянским имуществом. Ободрённый эти видом он приказал идти в атаку. И народ пошёл. Торки дрогнули и стали отступать теснимые ратниками и подоспевшим на подмогу простым людом.
Обстановка у северных ворот была несколько лучше. Защитникам города удалось нанести ощутимый урон второму ярусу, и Добрыня прорвался внутрь осадной башни. Он организовал своих ратников таким образом, что они смогли уничтожить лучников на верхнем ярусе и теперь обороняли оба яруса от торкских воинов, пытающихся подняться снизу. Одновременно несколько ратников рубили мосток, перекинутый от башни на стену. Воины, оставшиеся на стенах сдерживали яростные атаки штурмующих, которые любым способом старались отбить осадную машину у русичей. Они понимали, стоит рухнуть мостку, и на головы тех, кто бьёт тараном, польются смола и кипяток, а так же посыпятся камни и брёвна. Тогда ворота им не взять. Понимали это и русские, поэтому тоже старались любым способом не пропустить торков к осадной машине. Наконец мосток рухнул.
- Тащите доски для обратного перехода!- кричал Добрыня, сражаясь сразу с двумя наседавшими торками.
Подтащили доски, и по ним вернулся на стену небольшой отряд Добрыни, сразу врубаясь в сечу. Сам Добрыня замешкался, расправляясь с последним торком высунувшимся из люка. Он уже было развернулся, но в это время ещё один супостат показался в проёме и метнул нож. Просвистело стальное жало и, раздвигая звенья кольчуги, воткнулось в спину витязю. В это время осадная башня вздрогнула и покатилась назад. Пленные, о которых торки забыли, пользуясь тем, что большинство воинов Торета были заняты в сече на стенах, подкрались к осадной машине и откатили её вспять. Добрыня покачнулся и упал…
Напуск степняков был отбит. Потрёпанные и упавшие духом кочевники откатывались от города в свой лагерь. Их никто не преследовал.
Глава 10
Глава 10.
Время близилось к полудню. Дружины старших Ярославичей подступили к осаждённому Переяславлю.
Святослав подошёл к Изяславу:
- Всё, брат, повёл я своих в обходной манёвр. Как займу исходные позиции, дам знать и буду ждать твоего сигнала.
- Как ты меня оповестишь? – поинтересовался киевский князь.
- Погода хорошая, я буду в тылу у торков, поэтому если я три раза блесну щитом, ты увидишь, а Торет нет.
- Боюсь могу не увидеть, как бы складки местности не помешали.
- И что ты предлагаешь?
- Звук рожка.
- Не хотелось бы заранее свою позицию выдавать.
- Как стрелы полетят в ворога, все пойдём – чуть раньше, чуть позже. Уже будет не суть важно.
- Хорошо. Ты старшой. Так и порешим, – ответил Святослав и пошёл к своей дружине.
Вскоре воины черниговского князя двинулись в обход торкского лагеря, а затем и вовсе скрылись.
--------------------
Добрыня очнулся, он лежал на траве связанный и не мог понять как так случилось. Русич силился вспомнить, что же произошло… и тут ясно вспомнил - свист стали, укол в спину, падение, а потом темнота. Голова раскалывалась, спину жгло, слабость окутала всё тело.
Русский богатырь услышал голос:
- А, очнулся! Тебя хан желает видеть. Вставай. Пошли.
Добрыня попытался встать, но это ему не удалось, сил не было, да и верёвки мешали. Торкский воин ударил его ногой:
- Вставай, вставай, у рабов слуг нет.
Витязь зло посмотрел на степняка, в его взгляде читалась жгучая ненависть и решимость. Этот взгляд заставил распоясавшегося врага замолчать и с уважением и опаской посмотреть на раненого и пленённого воина, он развернулся и пошёл вперёд. Добрыня, превозмогая боль и слабость, молча встал и двинулся следом за кочевником, ноги его не слушались. Когда он оказался перед ханом, тот весело на него посмотрел и сказал:
- Вот и всё! Нет твоего Переяславля, следующий штурм превратит его в руины, а мои воины будут ходить по его улицам и плевать в русских шакалов, но ты этого не увидишь. Прежде я тебя четвертую и по кусочкам отправлю к Всеволоду, пусть полюбуется на своего лучшего витязя, думаю, этот подарок ему понравится. Что скажешь?
Но Добрыня молчал. Только его глаза горели, и читалась в них такая решимость и воля, что Торету стало страшно.
- Уберите его!!! Нет! Я сперва возьму этот город, а потом на площади, чтобы все видели, казню эту русскую свинью.
