Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Король усмехнулся.

— Санитарные требования против тайного магического общества. Иногда государство прекрасно именно своей мелочностью.

— Мелочность труднее объявить умыслом.

— Верно. Продолжайте.

— Четвёртое. Проверить закупки редких реагентов через академические и медицинские каналы, но отдельно от флотской проверки. Если смешать с тыловой коррупцией, мы получим много грязи и мало смысла.

— И пятое?

— Предупредить Ардора. Не пугать, не посвящать в каждую таблицу, но дать понять: вокруг него снова есть движение, и часть этого движения может заинтересоваться именно людьми, способными выдержать контакт.

Логрис некоторое время молчал.

— Он плохо реагирует на полуправду.

— Поэтому говорить нужно прямо, но беда в том. что всей правды и мы пока не знаем.

— А если он захочет действовать сразу?

— Тогда Альда и Лиара удержат его от лишнего шума лучше, чем приказ. Приказ он выполнит. Но сначала пусть задаст вопросы, а я отвечу на всё что смогу.

— Вы слишком высоко оцениваете семейное управление военными героями.

— Нет, Ваше Величество. Я просто видел, как плохо государство управляет ими через бумаги.

Король коротко рассмеялся.

— Да, с сильными людьми больше проблем, но они всё же чаще решают их а не создают. — Логрис взял чистый лист. — Резюмирую. Большой совет не собираем, академию не тревожим, министерству эфиристики — только узкие поручения в конексте общих финансовых проверок. Архивы закрыть, переписку читать. По Ардору — через Альду и Лиару, но без драматических посланий. Не хватало ещё, чтобы половина столицы узнала о Машине призыва из-за чьего-нибудь героического шёпота.

— Будет исполнено.

Король поставил подпись, но лист не отдал сразу.

— Ингро.

— Ваше Величество?

— Найдите человека, придумавшего название.

— Общества?

— Да. «Песочные часы» — это не случайная канцелярская метка. Я чувствую в этиом что-то больше, чем просто красивый символ. Так называют себя либо романтики, либо фанатики. Первые любят красивые символы, вторые любят чужие жертвы. Самые опасные успевают и то и другое.

— Я займусь.

— И ещё. Не позволяйте повседневной грязи заслонить это дело. Воры в мундирах опасны, но понятны. Маги, решившие, что стоят выше государств, хуже стократ. Вор хотя бы знает, что ворует. Фанатик уверен, что возвращает миру утраченное право быть счастливым под его надзором.

Талис собрал листы в кейс, оставив на столе только знак с песочными часами.

Король посмотрел на него и поморщился.

— Это заберите тоже. Не хочу, чтобы эта дрянь лежала на моём столе и делала вид, будто у неё есть историческое значение.

Талис позволил себе сухую улыбку.

— Слушаюсь Ваше Величество.

Глава 3

Осенние дожди и туманы окончательно накрыли столицу Шардала, вызывая приступы мигрени и астмы у стариков и желание сидеть дома у людей помоложе.

Но жизнь не отменить и Ардор всё так же ездил на учёбу, Альда в свой директорат, а Лиара занималась делами благотворительных фондов и профсоюзов.

Рабочие лидеры быстро поняли все преимущества присутствия маркизы Таргор-Увир в своих рядах. Она не выгадывала налоговых льгот, не пыталась использовать рабочих в своих целях и действительно много делала для людей труда. Но самое главное, она никогда не подменяла интересы благотворительных организаций своими интересами. И это очень быстро стало достоянием всех, кто занимался этой темой.

Вообще некоторое воровство из благотворительных фондов являлось нормой. Пять процентов — у честных людей, десять у нормальных, а дальше начиналась область свободного творчества, без конца и без ограничений по уровню жадности. Но и благотворителям тоже не интересно набивать чужие карманы. Перед новым особняком главы фонда не перережешь торжественно ленточку, и не получишь медаль.

Но с приходом Лиары, всё изменилось. Она не воровала сама и не давала воровать никому. А стало быть рационы в детских домах, домах призрения и государственных больницах резко улучшились, бельё посвежело, а очень многие заслуженные работники оказались в разных неприятных местах, объясняя, как они смогли достичь таких финансовых результатов со столь скромными окладами.

И будь Лиара одна, её бы, наверное, сожрали, как сожрали многих честных людей в этой системе. Но за спиной хрупкой, всегда стильно одетой рыжеволосой женщины, маячили такие фигуры, что люди просто увольнялись, понимая, что против Корпуса Егерей, и деловой империи Альды Таргор-Увир, в девичестве вон Зальт, никакому профсоюзному деятелю не продержаться и минуты.

Происходили и другие изменения.

Альда Таргор-Увир тоже стала больше внимания уделять вопросам рабочих и вообще низового персонала, что следом сформировало целую волну из тех, кто желал помочь людям, но не желал обеспечивать всякое ворьё.

Следом у Лиары стали появляться свободные деньги. Не личные, конечно, а пожертвования без жёсткого назначения, суммы, раньше незаметно уходившие на раздутые сметы, посредников, странные закупки и людей, умевших объяснять любую пропажу словами «сложность доставки» или «особые условия поставки». Теперь эти деньги оставались в фондах, и советники Лиары начали предлагать то устроить какой-нибудь безумно дорогой праздник для рабочих семей, то построить новую больницу, то придумать ещё что-нибудь полезное, дорогое и настолько привычное, что газетчики написали бы об этом до обеда, а к ужину забыли.

Однажды вечером, когда ужин уже почти закончился, Лиара отложила приборы и посмотрела на мужа.

— У меня образовалась странная проблема. Денег стало больше, чем понятных способов их потратить. Людям нужно всё: бельё, лекарства, отопление, кухни, крыши, кровати, врачи, учителя, юристы. Но если снова построить больницу, это будет правильно и привычно. А мне кажется, что привычного уже мало.

Ардор, до этого молча слушавший, как Альда объясняет очередную бухгалтерскую нелепость в одном из старых фондов, поднял глаза.

— А сколько стоит большой дом в рабочем районе? Не дворец, но чтобы метров сто по фасаду и с хорошим участком рядом.

Альда сразу насторожилась. Такой вопрос у Ардора редко возникал из праздного любопытства.

— Если брать приличную улицу, крепкую коробку, нормальные перекрытия и сухой подвал, миллионов десять. С отделкой, оборудованием и землёй можно добавить ещё два раза по столько. У Лиары сейчас примерно пятьдесят миллионов свободных пожертвований, если не трогать целевые суммы. И я уже почти боюсь спросить, что ты задумал.

— Сделать Дом культуры, — сказал Ардор.

Лиара несколько секунд смотрела на него пытаясь собрать из двух понятных слов общий смысл.

— Что сделать?

— Дом, куда рабочий человек приходит с женой и детьми не пить и не убивать время, а делать что-то для души. Там должны быть залы, комнаты для занятий, библиотека, мастерские, буфет, гардеробы, хорошее отопление, вентиляция и уборные на всех этажах, потому что о них обычно вспоминают тогда, когда уже поздно и публика начинает ненавидеть искусство по хозяйственным причинам. Детали пусть посчитают строители. Но суть простая: это место для рабочих и их семей.

Альда слушала всё внимательнее. У неё на лице появилось выражение человека, уже видящего не только стены, но и сметы, газетные заголовки, врагов, союзников и будущий состав попечительского совета.

— Идея… богатая. Но труднее всего будет найти человека, способного этим управлять. Чтобы понимал искусство, не превращал рабочих в благодарную массовку, не воровал, не давал воровать другим и при этом не умер от ужаса на второй неделе от столкновения с городскими службами.

— А вот тут я, пожалуй, помогу, — сказала Альда с улыбкой. — Есть у меня на примете один человек. Морген Рист, бывший директор Королевской школы искусств. Его уволили по подложному письму, а когда всё выяснилось, восстанавливать не стали, ведь место уже занял тот, ради кого всю комбинацию и затевали. Но если дать ему власть, хорошее жалованье и возможность работать, он горы перевернёт.