Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Лиара всё ещё обдумывала само словосочетание.

— Дом культуры… Такого никто ещё не делал. По крайней мере, в таком виде. Больница, приют, столовая понятны. А здесь получится эдакий дом для всех.

— Именно, — сказал Ардор. — И если это место правильно устроить, туда не так легко пролезут те, кому рабочие нужны только в виде топлива для политических битв.

— А шуму будет много, — сказала Лиара, задумчиво глядя куда-то в пространство.

Альда тихо рассмеялась.

— Шуму будет столько, что часть Марсаны решит, будто мы открываем не Дом культуры, а запасную столицу. Во-первых, фамилия нашего дома окажется во всех газетах. Во-вторых, тут же набегут люди, желающие поучаствовать деньгами, потому что новая форма благотворительности всегда пахнет будущими портретами, и возможно даже наградами. Ну и в-третьих, Королевская Канцелярия обратит самое пристальное внимание. Дело со всех сторон выигрышное.

— И политическое, — уточнила Лиара.

— Разумеется. Всё, что собирает людей без разрешения застарелых воров из попечительских советов, политично по своей природе. Поэтому парламентских болтунов надо держать как можно дальше. У них есть свои клубы, площадки и места для крика и взаимной порчи воздуха. Дом культуры не должен стать ещё одной лавкой по продаже возмущения.

— У них есть «Громкое поле» в Королевском парке, — сказала Лиара. — Вот пусть там и зазывают. В нашем доме можно спорить о трудовых договорах, грамотности, расценках, безопасности машин, но не превращать каждую комнату в маленькую трибуну.

Ардор кивнул и, немного подумав, продолжил:

— Ещё рядом нужен парк. Не огромный, но красивый и аккуратный. Дорожки, скамейки, место, где можно подождать до представления или после, афиши перед фасадом, чтобы люди видели не только своё мероприятие, но и чужие. Библиотека внутри обязательно должна быть общедоступной. И не экономьте на простых вещах. Плохая лестница, тесный гардероб или очередь в уборную иногда губят народную любовь быстрее плохой пьесы.

Лиара посмотрела на него с лёгким, но уже не насмешливым интересом.

— Ты так говоришь, как будто видел подобные места.

— Вторая память, — спокойно ответил Ардор. — Лезет что-то временами. Не всегда полезное, но иногда применимое. Обращайтесь, у меня ещё есть идеи.

Альда мгновенно уловила это слово.

— Например?

Ардор понял, что случайно открыл дверь, из которой теперь так просто не выйдет.

— Военный парк. Общественное пространство, где можно пройти полосу препятствий, пострелять под надзором инструкторов, посмотреть боевые машины, посидеть внутри, прыгнуть с вышки на парашюте, поесть в солдатской столовой, погонять на специальных машинах, посмотреть, как устроена служба не в газетном героизме, а руками, сапогами и потом. Для города это развлечение, для армии — уважение и будущие добровольцы, для богатых — новый способ выглядеть полезными.

Альда смотрела на него уже с откровенным жадным интересом, и Ардор сразу понял, что перед ним не праздное любопытство.

— В Марсане некуда потратить деньги? — спросил он.

— Есть куда, конечно. Но ювелирка из изменённых камней и металлов всем приелась, балы и званые вечера давно похожи друг на друга, бесплатные больницы уже не согласовывают так легко, потому что их настроили немало, бесплатные столовые по королевскому указу открываются только в дни национального бедствия, а детские молочные кухни хоть как-то работают и потому перестали выглядеть эффектно. Автомоторы тоже не в чести, хоть обклей их золотом и бриллиантами. Вот и выходит, что богатым почти нечем выделиться, кроме благотворительности, а хороших новых идей мало. Кстати, благодаря тебе у меня такой общественный индекс, что одно это снижает учётную ставку кредита на пять процентов.

— А я, если бы не была женой военнослужащего, вообще не имела бы шансов занять место в Совете Профсоюзов, — добавила Лиара. — Рабочие ценят порядок и помощь, но дверь в совет мне открыла не только честность. Им важно, что за мной стоит не салонная мода, а человек в форме, Корпус Егерей и дом, которому не так просто выкрутить руки.

Ардор помолчал, переваривая сказанное.

— Тогда ещё одна идея. Парк под условным названием «Элегия» или «Рапсодия». Тенистые дорожки, скамейки, статуи, фонтаны, клумбы, беседки, пруды для лодок, эстрада для концертов, хороший ресторан с видом и несколько закусочных попроще. Место для романтичной молодёжи, художников, музыкантов, студентов, людей, которым надоело пить по ресторанам и изображать высокие чувства между заказом и счётом. В обычном парке, даже Королевском, уединённых мест мало, а у города должен быть угол, где искусство и глупость молодости не мешают движению экипажей.

Альда некоторое время молчала, потом взяла лежавший рядом карандаш и сделала на салфетке три короткие пометки.

— Дом культуры начинаем первым. Военный парк требует согласований с армией и слишком быстро привлечёт людей, способных превратить хорошую идею в парадную глупость. «Элегия» подождёт, но я уже вижу пять семей, которые захотят оплатить там по фонтану и потом всю жизнь приглашать гостей «к своему символу».

— Только без символов на каждом шагу, — сказала Лиара. — Люди должны приходить туда гулять, а не читать чужие амбиции в камне.

— Запишем: амбиции — не чаще одной на квартал, — сказала Альда и, увидев взгляд Ардора, добавила: — Не смотри так. Ты сам принёс в дом опасные идеи. Теперь мы будем обращаться с ними как ответственные женщины.

На следующий день в конторе Лиары стало тесно ещё до полудня.

Сначала пришли трое представителей Большого Совета, Следом появились два бухгалтера и молодой юрист из правления Альды, женщина представлявшая Больничную Кассу, умевшая за минуту определить, украли на кухне мясо, масло или только собираются. Последним привели Моргена Риста.

Он выглядел не обиженным стариком, каким Лиара почему-то успела его представить, а сухим высоким человеком лет пятидесяти, в сером костюме, с аккуратно подстриженными седыми волосами, строгим лицом, внимательными глазами и манерой держаться так, будто увольнение по подложному письму не заставило его уступить миру ни одного лишнего дюйма. Одет он был скромно, но без бедности. Такие люди не жаловались на судьбу, потому что считали жалобу дополнительной уступкой врагу.

Альда представила его присутствующим.

— Морген Рист. Двадцать один год в Королевской школе искусств, одиннадцать лет директором. Уволен после письма о злоупотреблениях, написанного человеком, который через месяц занял его кабинет. Через полгода письмо признали подложным, но восстановление сочли неуместным в новых обстоятельствах так как новые обстоятельства до сих пор сидят в его кресле.

Рист поклонился Лиаре.

— Госпожа маркиза.

— Господин Рист, мне не нужна утешительная должность для несправедливо обиженного человека а директор ещё не существующего учреждения. Я хочу организовать дом для рабочих клубов. Хоров, театральных кружков, рисования, ремёсел, библиотеки, лекций, концертов, занятий для детей и взрослых. При этом всё должно работать так, чтобы там не завелось партийных крикунов, воров и комитета почётных бездельников.

Рист впервые посмотрел на неё с настоящим интересом.

— То есть вы хотите невозможного?

— Зато жалованье будет вдвое выше того, что вы получали в школе с возможностью выплат премиальных, власти — достаточно для работы, ревизии только по делу и только для порядка, а не для нервотрёпки и успокоения попечительского совета.

— Воруют обычно не от веселья.

— Тем хуже. Наш проект не станет улучшать настроение ворам.

Альда едва заметно улыбнулась, но не вмешалась. Ей явно понравилось, что Лиара не просит у неё подтверждения после каждой фразы.

Рист сел, когда ему предложили место, взял первый лист с наброском планов помещений и долго рассматривал.

— Большой зал на тысячу мест, да. Малый на двести, репетиционные комнаты, библиотека, буфет, мастерские, класс музыки, класс рисунка, несколько комнат для кружков, отдельные помещения для костюмов, инструментов, декораций и архивов, всё подтверждаю, — сказал он наконец. — Но если хотите полноценный театр — нужна сцена с нормальной глубиной, и сценической механикой, а не просто помост для торжественных речей. Если будет выступать хор потребуется хорошая естественная акустика. Если лекции — свет и звук. Если придут рабочие после смены — гардеробы, умывальные и вентиляция. И да, уборных потребуется больше, чем обычно закладывают архитекторы. Архитекторы часто полагают, что публика состоит из чистого духа.