Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич

— Хорошо.

— А чуешь, в воздухе нет-нет, да и пахнет серой? — Спросил Борис.

— Да, чувствую.

— Я думаю, порода треснула до газоносных или нефтеносных слоев и газ шурует наружу. — Предположил Борис.

Он проработал всю жизнь на месторождениях и имел намного больше представления о том, как залегает газ и нефть. Местные недра, богатые углеводородами вполне могли преподнести и такие сюрпризы. Но изменить уже ничего не получалось, поэтому Иван сконцентрировался на том, что было ему по силам.

Дно реки, оставшееся без воды, изобиловало ямами, в которые стекал ил. В темной жиже активно плескалась рыба.

— Опасно лезть в такие места, затянет. — Решил Борис. — У тебя острога есть?

— Нет, я только сетью ловлю.

— Ладно, я сейчас. Без меня не лезь. — Предупредил Борис и убежал домой.

Пока Иван дожидался его, прошелся вдоль берега. Немного остынув от переживаний, он разглядел спокойным взглядом как поменялся ландшафт. Равнинная территория, прилегающая к поселку, сделалась бугристой. Где-то земля вздыбилась похожими на зарубцевавшиеся шрамы протяженными валами. Они получились от сдавливания породы, вследствие прохождения тектонической волны. Эти сдавливания компенсировались разрывами породы в других местах. Даже дно реки выглядело, как чередующая чересполосица неровностей. То, что Иван вначале принял за омуты, в которые стекался ил, могли оказаться трещинами, глубину которых страшно представить. И вскоре он нашел тому подтверждение.

Разлом, шириной в районе русла в пять метров, пересекал реку поперек и уходил еще метров на тридцать вглубь берега. Подходить близко к нему Иван не решился, потому что прямо на глазах он начал обваливаться. Тонны породы глухо ударились о жидкое дно. Рыбалка уже не казалась хорошей идеей.

Борис оказался смышленым, помимо остроги прихватил и моток веревки.

— Знаешь, Вануйто, страшновато стало ходить по земле, лучше подстраховаться. — Произнес он, обхватив себя веревкой вокруг талии.

— Дядь Борис, давай я полезу. Вы здоровый кабан, а я парень щуплый, меня будет легче вытащить. И глаз у меня верный, а вы уже подслепый. — Иван решил, что если пенсионер провалится в трещину, то ему будет сложнее его вытащить.

— Ты не щуплый, ты жилистый. — Борис снял веревку. — Но ты прав, я уже не в той форме, чтобы творить чудеса. Меня проще отпустить, чем вытащить. Эх, надо было Ромку позвать.

Так звали второго бобыля в поселке.

— С его-то трясущимися руками? — Усмехнулся Иван. — А сейчас он вообще понервничал, от него пользы не дождешься.

— Ну, может быть. — Согласился Борис.

У него с Романом отношения не складывались. Борис был деловым человеком, постоянно чем-то занимал себя, дома не сидел, а Роман либо выпивал втихаря, либо болел и просил всех, до кого мог дотянуться, уделить ему внимания. Ему нравилось вызывать к себе жалость. В ней он находил проявление собственной важности. Пускай и внешней, неискренней, но хотя бы такой. Роман всю жизнь прожил с комплексом собственной незначительности, но к старости научился использовать его для манипуляции окружением.

Иван завязал веревку на поясе, взял острогу в руки и с Борисом направился к первой небольшой яме. Рыба, неспособная получить кислород из густой жижи, пыталась выбраться из нее. Некоторым удавалось. Иван быстро собрал их руками и забросил в мешок. Следом принялся методично бить в грязь и вытаскивать, когда повезет, добычу.

Пока они с Борисом были заняты делом, туман густел и вскоре поселок исчез в бело-серой пелене.

— Вануйто, может хватит? — Взволнованно поинтересовался Борис. — Что-то не по себе становится.

— Туман боитесь? — Спросил Иван.

— До сегодняшнего события я вообще ничего не боялся, но теперь понял, что зря, лучше бояться всего, чтобы не прогадать.

Иван взвесил в руках два мешка с рыбой. В каждом было килограмм по тридцать. Улов небольшой, но для его запасов соли практически максимальный.

— Хорошо, дядь Борис, идемте. — Согласился он.

— Молодец, Вануйто. А завтра, когда развеет, еще сходим. — Обрадовался Борис.

— Если развеет. Мы же понимаете, что туман, это холод, который поднимается из промерзших трещин. Когда это они отогреются.

— Ничего, подождем. Сейчас лето, самый разгар. Ветерок дунет и тумана, как не бывало. — Похоже, Борису не терпелось скорее покинуть реку и вернуться домой.

— Ну, ладно, завтра будет видно.

Иван закинул на плечо один грязный мешок и собрался взять второй.

— Ты чего, решил, что я совсем бессильный? — Обиделся Борис.

Взял второй мешок и без особых усилий забросил его себе на спину.

— Хотел уважить старость. — Объяснил свой поступок Иван.

— А получилось, что обидел мужчину. — Ответил ему Борис. — Я даже старым себя еще не считаю. А в душе мне всегда тридцать, как тебе.

— Мне двадцать восемь.

— Какая разница-то.

Они поднялись к поселку. В домах еще шумели уборкой. Стучали молотки, люди забивали окна, чем придется.

— Дядь Борис, можно тебя попросить забить окна в нашей квартире? Я буду рыбой заниматься до завтрашнего утра точно, иначе пропадет.

— Да, конечно, Вануйто. У тебя гвозди есть?

— Все есть, и гвозди, и шурупы, и любой инструмент. У меня по кроватью ящики стоят, там все найдете. — Пояснил Иван.

— Я даже не сомневался.

Они занесли рыбу в пустующую квартиру, оборудованную под рыборазделочный цех. Борис ушел, а Иван приступил к работе. Когда он занимался ею, время меняло свой привычный ход. Он не заметил, как наступила ночь. Зажег светодиодный аккумуляторный фонарь, используемый им и раньше и продолжил работу. Уложился до двух часов ночи. Закрыл бочку крышкой и положил сверху кирпич, чтобы никакая дикая живность не ограбила его.

Вышел на улицу с фонарем, «доедающим» остатки заряда, и поежился. Ночь была намного холоднее обычной. Видимо из-за густого тумана, ложащегося на кожу зябкой влагой. Зашел в дом, скрипнув дверью. Алена спала с матерью под одним одеялом. Мать обняла ее, и выглядело это как семейная идиллия. Он прошел в свою спальню, разделся и лег. Вначале не мог уснуть, из-за роящихся в голове пережитых за день событий. Обдумывая их, Иван понимал, насколько близок был к смерти. Если бы они задержались на реке на пару минут, его с сестрой могло унести в тот огромный провал вместе с водой и выбраться оттуда им бы уже не удалось.

А в это время на берегу Карского и остальных морей северного побережья России, да и других стран, происходило следующее. Тектоническая волна, вздымающая океаническое дно, оголила его. Метангидраты, особые кристаллы, образующиеся на дне в условиях высокого давления столба воды и низкой температуры, оказавшись на поверхности начали активно разлагаться, поглощая огромное количество тепла. Над Арктикой образовался еще более холодный фронт. Тысячи тонн воды были мгновенно превращены в лед. Воздух остыл до критически низких температур на огромной территории. Пока атмосфера планеты пребывала в кратковременном ступоре, фронт оставался неподвижным. Но это продолжалось считанные часы. Неимоверное пекло с одной стороны и прямо противоположный ей холод двинулись навстречу друг другу.

Глава 3

Глава 3

Утро началось с шума ветра и ледяных сквозняков, гуляющих по квартире. Иван выбрался из-под одеяла и, стуча зубами, оделся в теплую одежду. Выглянул наружу через качественно приколоченный Борисом ковер. На улице мело настоящим снегом. В конце июля даже здесь такое случалось крайне редко. Иван помнил всего один раз, когда в середине лета шел снег. И то это был мокрый снег, таявший сразу же. А сейчас он видел внизу наметенный у противоположного дома узкий и длинный сугроб.

— Ваня, а почему так холодно? — Раздался голос матери.

— Не знаю, мам. Пойду, выгляну и принесу ведро угля на всякий случай.

Общая котельная из-за проблем с обслуживанием устаревших труб вышла из строя больше десяти лет назад. Жителям срочно пришлось переделывать отопление в домах, создавая в каждой квартире отдельный контур и собственную печь. Едва успели за короткое лето. Угля с таким подходом уходило меньше, потому что не надо было греть длинный подвод, но теперь каждый лично отвечал за отопление своего жилища и потому уголь закупали раздельно и хранили его каждый в своем хранилище или гараже.