Командор (СИ) - Киров Никита

Думаю, Громов уже сам всё понял, поэтому я даже не пытался подавить Таргина, как в тот раз. Теперь нет смысла, надо встречать возможные последствия лицом.

Громов шагнул ближе и махнул свите, чтобы отошла.

— Очень хорошая работа, майор Климов, — сказал он тихо. — Я это отметил. Думаю, нам нужно держаться вместе.

Свет Небожителя в его глазах стал чуть интенсивнее.

— Таким как мы, всегда стоит держаться друг друга. Ведь нас очень мало, брат, — добавил Громов ещё тише. — Пока отправляю в отпуск, заслужил, но затем тебя ждёт работа в столице. Враг не дремлет.

Император явно уже придумал, для чего ему нужен ещё один Небожитель.

Он обласкал наше подразделение при всех, но так и не раскрыл, чего хочет. А ещё Громов был один, без своей невесты, о которой часто говорили, что она решает за него всё.

Я думаю, у него свои цели, и вряд ли кто-то в империи их знает.

Император и его гвардия уехали, а я велел батальону размещаться на крепости. Что бы ни случилось, мои офицерские обязанности никуда не делись.

— Шутник, за мной, — сказал я. — Со своим отделением. Найди транспорт.

— Есть!

Он оторвался от созерцания новенькой медали и собрался было бежать выполнять приказ, но я его остановил, взяв за плечо.

— Погоди, Павел. У тебя же срок службы подходит к концу? — спросил я.

— Да, господин майор, — он закивал. — Несколько месяцев ещё.

— Есть чем заняться на гражданке?

— Ну, планов много, — Пашка усмехнулся и мечтательно посмотрел вдаль.

— Это я к чему. Конечно, поначалу там отдохнёшь и повеселишься, но потом надо будет определяться, что делать. И если хочешь, то можно будет пройти обучение на старшего сержанта и вернуться в батальон, затем стать старшиной. Нам очень нужен кто-то на место Ильина. Или я вообще напишу тебе рекомендацию в офицерскую академию, если есть желание. С твоим боевым опытом возьмут точно, станешь лейтенантом.

— Но я… — Шутник замер, не ожидая такого.

— Подумай хорошенько.

Он простой парень из пригорода провинциального города, призванный, как и все его ровесники. Вряд ли он думал, что достигнет больших высот, но в армии у нас можно хорошо подняться. Но давить пока не хотел, пусть сам решит. Хотя он бы нам не помешал.

А пока же сержант нашёл мне военный внедорожник, и мы поехали в сторону госпиталя.

По пути пришлось постоять на блокпосту, который охраняли бойцы Внутренних войск Бинхая. Их сержант был пьян, а рядовой на посту вообще оказался без автомата (сержант опасался, что рядовой его потеряет), так что пришлось вмешиваться и вставить, кому надо.

Но госпиталь всё же был рядом, долго ехать не пришлось.

Свой госпиталь был на крепости, но тяжёлых раненых туда не размещали — при взлёте и посадке могут быть серьёзные перегрузки и травмы. Отправляли туда только, если эвакуировали на вертолёте, как раненых ночью парней, которых успел спасти Ильин.

Поэтому большинство лечилось здесь, в отдельном госпитале, размещённом здесь с начала войны. Некоторых потом перевозят долечиваться в Нарландию, где был госпиталь крупнее, или сразу в столицу. Туда отправляли с тяжёлыми повреждениями мозга или нервной системы, ну и или если требовалось изготовление протезов.

Но лёгких мы могли забрать на крепость, вот я и хотел уладить этот вопрос. Большинство из них — северяне, смогут получить отпуск по ранению и сразу заехать домой, им будет близко.

Заодно хотел проверить наших ребят, раненых ночью или во время первой высадки. И тех, кто был со мной в разведке, когда и началась вся эта история с духом.

Вообще, в имперской армии и РВС оказалось так много раненых, что выделенного здания для них не хватило. Вот и расставили несколько больших палаток поблизости.

Чтобы народ не мёрз, внутри разместили полевые обогреватели на игниуме, поэтому внутри было даже жарко. У входа в одну из палаток курили санитары и усталые доктора. Ночь у них выдалась серьёзная, но сейчас стало проще, поток раненых уже ослаб.

Я уточнил, где лежат мои, и зашёл в одну из палаток. Внутри пахло йодом и спиртом, но было достаточно чисто. Сразу увидел, как два бойца в больничных рубахах со свежими повязками сидят у кровати третьего и прямо на нём играли в карты.

Третий карты держать не мог, ведь обе руки были перевязаны. Поэтому наш пулемётчик Краб просто наблюдал за игрой Музыканта и Гвоздя.

Я на них посмотрел и хмыкнул про себя. Живы всё-таки. А они меня заметили.

— Вольно, бойцы, — сказал я, когда они начали вставать. — Живы, значит.

— Так точно, господин ка… — Музыкант чуть было не сказал «капитан», но всё же поправился. — Господин майор. После такого пути, который мы прошли, стыдно было бы на койке помирать. Вот и выжили.

Музыкант, Краб и рыжий Гвоздь вместе с Шутником были единственными выжившими из тех, кто отправился со мной на ту вылазку, что изменила многое.

У Музыканта перевязана нога, у Гвоздя рука висела на перевязи, Краб так вообще перемотан весь, лицо ещё опухшее, но взгляд живой. Они в порядке, и это отлично.

Когда-то ради них я заключил ту сделку с духом Небожителя, чтобы он их вывел, а затем спас батальон. Но всё вышло иначе, и выжили не все, но эти бойцы скоро оклемаются, и батальон на месте.

Здесь было много наших, в палатке разместили десант. У некоторых ожоги, оставшиеся после атаки того танка, у некоторых обычные раны, здесь есть те, кем прикрывали инфы во время ночной операции. Некоторым в плену досталось, ведь пустынники с пленными церемонились только перед камерой. Многие истощены.

Но в этой палатке все те, чьей жизни уже ничего не угрожает.

— Молодцы, бойцы, — сказал я в полный голос. — Награды получите. И те, кто тогда отбивался, и кто сражался ночью, и кто ходил со мной в разведку. Наш батальон отличился.

— Видали, пацаны? — Шутник подёргал свою форму, где висела новенькая круглая медаль. — Сам генерал Рэгвард вручил. При императоре лично! Только меня прадед теперь задушит… — он задумался. — Он же против Рэгвардов в гражданку воевал.

— Не задушит, — сказал я.

— Это чё, тебе «мужика» дали, Шутник? — удивился Краб, прохрипев слабым голосом. — Охренеть.

— Вам тоже дадут. Я тут принёс кое-чего, — Шутник полез в висящий за спиной мешок, в котором явно были гостинцы. — Вам осталось немного.

— Раздавай всё сам, — велел я. — Я буду у начальника госпиталя. Некоторых заберу на крепость, скоро полетим домой. Но только тех, кому легче.

В палатке сразу оживились, начали переглядываться.

— Да я уже хорошо себя чувствую, — Краб попытался было встать, но только сбросил с себя карты. — Только унести надо…

— А что насчёт Крыса? — вдруг спросил Гвоздь. — Крысёнок же с нами был. Просто отстал потом, ранили, говорит. Заслужил же. Штыка на себе нёс…

— Он здесь? — удивился я.

— Да, — Музыкант закивал. — Заходил к нам утром, на костылях был…

Что за игру этот Крыс затеял? Ведь бойцы не знают, что он на самом деле не рядовой десантник, а офицер императорской охранки. Хочет вернуться на крепость, продолжить какую-то игру?

Надо разобраться.

Мне объяснили, где он лежит, и уже шёл туда.

Увидел его в следующей палатке, ещё не заходя туда. Он сидел на кровати в больничной рубахе, притворяясь раненым десантником. Левая рука висела на перевязи. Он заметил меня, когда я хотел войти…

Но я остановился на пороге.

Что-то здесь не так.

Нет, это не Небожители, и не чья-то сила. Это мои собственные рефлексы, и они говорят об опасности.

Внутри всё сковало от тревоги, будто впереди засада. А этих засад за последние дни я насмотрелся. Я опустил правую руку к кобуре пистолета.

Вот только что именно не так?

Палатка большая, но она почти пустая. На кроватях лежало несколько раненых бойцов, между ними бродили санитары и один доктор с хитрым видом. И ещё было двое здоровяков в тёмно-зелёной форме нарландских РВС, что сидели рядом с кроватью одного из раненых. Два штурмовика зашли проведать друга?