Куница Том 6 (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans"

— Ну что? Поможешь найти дыру, в которую забился этот треклятый демон?

Куница вздохнул, ещё раз окидывая зал взглядом.

— Гамаюн показал мне этот замок. Показал, как тюрьму, в которой я заканчивал жизнь. Камеру, где проводил ритуал, способный вернуть меня в прошлое.

— Здесь нет тюремных камер, — Анастасия не стала задавать глупых вопросов, сразу уловив суть. — Но комнат, способных быть одиночками, хватает.

— Пройдёмся.

Это оказалось проще, чем думалось. Дмитрий действительно знал этот замок — ноги сами несли его по коридорам, руки сами находили повороты. Будто ходил здесь сотню раз.

Небольшая комната. Он вошёл и замер.

— Она больше, чем в воспоминаниях. И светлее, — Дмитрий коснулся стены ладонью, чувствуя холод камня. — Здесь.

— Сможешь повторить?

— Даже с закрытыми глазами.

Куница принялся наносить знаки. Не кровью, как тогда — сейчас он выжигал магические линии прямо в камне, запечатлевая плетения. Процесс требовал времени, но не полной концентрации, и Дмитрий решил заполнить паузу.

— Почему пространственная магия так редко используется? Выглядит интересно.

— Из-за риска оказаться после перехода не единым целым, а комком перемешанной плоти, — отозвалась Анастасия, наблюдая за его работой. — Сильные маги, высшие, могут интуитивно стабилизировать переход. А любой, кто не достиг девятого ранга, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят просто умрёт.

— Неудобно, — признал Дмитрий. — А я уже подумывал у себя дома что-то такое поставить.

— Поставь, — усмехнулась принцесса. — И во время тренировки какое-нибудь особо сильное заклинание вызовет дестабилизацию и вывернет всё пространство так, что мало не покажется.

Куница хмыкнул и продолжил работу. Остаток рисунка он наносил молча, сосредоточенно, вкладывая в линии частицу своей воли.

Когда последний символ лёг на камень, стена дрогнула. Каменная кладка поплыла, расступаясь, открывая тёмный проём, из которого потянуло холодом и чем-то ещё — древним, забытым, опасным.

— После вас, принцесса, — Дмитрий отступил на шаг, пропуская Анастасию вперёд.

— Благородно, — фыркнула она, но шагнула в темноту первой.

Куница двинулся следом, на ходу восстанавливая боевые плетения. Впереди ждут ответы. Или смерть.

Глава 50

Российская Империя, Уральские Горы, замок «Серебряный Предел»

Июнь 1984 года

Узкий коридор закончился воротами. Анастасия потянула створку, но ничего не произошло. Тогда к двери подобрался Куница и попробовал толкнуть. Дверь легко сдвинулась, открывая проход в темноту, откуда потянуло холодом.

— Тебя ждали, Куница, — тихо произнесла Анастасия, и в голосе её послышалась обречённость.

— Ставлю на ловушку, — усмехнулся Дмитрий и шагнул первым.

Проход вел в усыпальницу. Низкий каменный свод давил на плечи, в нишах стен покоились скелеты — ни кожи, ни лохмотьев одежды, только голые кости, обточенные временем до идеальной белизны. Дмитрий заглянул в несколько ячеек, покачал головой:

— Я не эксперт по древним трупам.

— Аналогично, — принцесса старалась держаться ровно, но голос чуть дрогнул.

Они прошли дальше и оказались в тронном зале.

Времени здесь не существовало. Всё, что могло истлеть — истлело, превратившись в труху и ржавую пыль. Деревянная обшивка стен рассыпалась, металл покрылся слоистой коркой окислов, ткань обратилась в прах.

Но две вещи время пощадило.

Над троном висел гобелен — яркий, словно сотканный вчера. На нём застыл мужчина азиатской внешности, на троне, в древних доспехах, с мечом на коленях. А в центре зала на этом самом троне из чёрного дерева, в точно таких же доспехах, сидел скелет. Та же поза, что и на гобелене. Словно картина и смерть замерли, повторяя друг друга.

— Хан Вирхор? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Дмитрий.

— Он самый, — подтвердила Анастасия.

Трон стоял не вплотную к стене. За ним обнаружился ещё один проход — уже, темнее, уходящий куда-то вглубь скалы. Коридор привёл их к единственной камере.

И там, за решёткой, сидел старик.

Дряхлый, жилистый, с седыми космами до плеч. Глаза его горели безумным, выцветшим огнём.

— Значит, всё это было метафорой, — хмыкнул Дмитрий.

— В жопу метафоры! — старик вскочил, вцепился в прутья решётки. — Почему так долго⁈ Я тебе для чего путь показал⁈ Чтобы ты шатался годами, как последний турист⁈

Дмитрий поморщился, опёрся плечом о стену, сохраняя показное спокойствие.

— Вот давай без этого. Мы оба знаем: заявись я сюда слабаком — не прошёл бы и ворот. А твои подсказки, между прочим, далеко не так очевидны, как тебе кажется.

— Побольше уважения, щенок! — голос старика сорвался на хриплый рык. — Я существую дольше, чем ты можешь вообразить!

Решётка делила комнату надвое — крестообразные прутья толщиной в руку, посаженные так часто, что просунуть можно разве что пальцы. Никакой калитки, никаких петель. Эту клетку строили не для того, чтобы когда-нибудь открыть.

— Под тысячу лет, я знаю, — Дмитрий говорил ровно, без тени почтения. — Связь со своим планом окончательно потерял? Или ещё теплится надежда?

— Надежда, — старик сплюнул сквозь прутья. — Связь потеряна давно и бесповоротно. Меня даже Гамаюном называть уже некорректно. Этот… — он выдал ругательство на смеси нескольких языков, покосившись в сторону тронного зала. — Этот самодовольный мудак приковал меня к реальному миру. Думал, через сотню-другую лет вернётся. Ха!

Он вперился взглядом в Куницу, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Не зря я тебя с Пугающим свёл. Он же тебя просветил про бытие демонов?

— Он, — не стал отпираться Дмитрий.

— Отлично. Давай заканчивать. Ты получишь то, что хочешь. А я получу то, что хочу я.

— И чего ты хочешь? — Анастасия шагнула ближе к решётке, вглядываясь в морщинистое лицо.

— Смерти, девочка. — Старик произнёс это просто, будто говорил о погоде. — Мне осточертело играть в ваши игры. Осточертело бегать по вашим мелочным поручениям. Осточертело изображать послушного слугу. Мне осточертели люди. Осточертела реальность. Я хочу освободиться от этой бренной тушки и исчезнуть раз и навсегда.

Анастасия нахмурилась, но промолчала.

— Тогда рассказывай, — кивнул Куница. — А я пока придумаю, как тебя уничтожить окончательно.

— Ха! — старик дёрнул головой. — С чего начать?

— С самого начала. Тебя вызвал Вирхор?

Гамаюн замолчал. Глаза его ушли куда-то вглубь веков.

— Нет. К моменту его рождения я уже сотню лет лицезрел ваш поганый мир. Тогда я, правда, ещё радовался новым впечатлениям. И Вирхор со своими амбициями мне понравился. Он уговорил меня на сделку. Закрепить демона в реальности надёжно и надолго — это тебе не в рукав сморкаться. Вы бы и сейчас такое не провернули, а в те времена это было в сотни раз сложнее. Но мы на троих сообразили.

— На троих? — Дмитрий подобрался.

— Я, Вирхор и Гнех. Тот, чьё тело стало якорем и вместилищем. Вирхор договорился с её предками, — старик кивнул на Анастасию. — Сторговался. Рассчитывал, что я верну его через сотню лет, максимум — две. Только вот где Вирхор учился, там Романовы преподавали.

Он зашёлся старческим, скрипучим смехом.

— Стоило ему помереть, как Романовы переловили всех его потомков. Вы мимо них прошли. Запечатали всех, посмертно, так сказать. И меня заодно.

— Не всех, — тихо возразила Анастасия. — Есть несколько…

— Нет у него потомков по крови! — перебил старик резко, почти зло. — Те, кто считают себя таковыми — бастарды. Рождены от жены его, но не от его семени. Вячеслав Романов хотел надёжно меня закрыть — и запечатал проход. А ключ… — он улыбнулся, и улыбка эта была страшной. — О, это было очень изобретательно! Никто, в ком течёт кровь Романовых, не может открыть эту дверь. Понимаешь? Я не могу напрямую взаимодействовать ни с кем, кроме Романовых — и ни один из них не может меня освободить. А они ещё и со всеми сильными родами роднились постоянно!