— Окей, — ответил я. — До встречи.
Ронин покинул беседку и направился к местной администрации, в которой заседают деды, а я пошёл в «командировочное жильё», то есть, к Хумай Мердановне, чтобы доесть остатки плова.
Захожу на кухню и ставлю перед собой здоровенный казан, на дне которого лежит плов, а под ним скопился жир, который интересует меня больше всего, ведь в нём просто дохрена килокалорий.
Вдова налила мне полный стакан местного коньяка «Гарабекевул». Алкашки тут, кстати, довольно-таки много — запасов на складах, явно, больше, чем могут усвоить местные жители, поэтому ценится она не так сильно.
А я и рад, потому что коньяк — это интересный источник килокалорий, впрочем, как и другой алкоголь.
— Спасибо, — поблагодарил я хозяйку и приложился к гранёному стакану. — Уф…
Зажёвываю коньяк большой ложкой плова, а затем допиваю остатки из стакана.
Вдова смотрит на меня, как на больного на голову — наверное, ей сложно осознать, что очень скоро весь спирт, содержавшийся в коньяке, будет расщеплён и обращён в бесценные килокалории.
Мне, конечно, похорошело от 250 миллилитров коньяка, выпитых залпом, но это призрачное ощущение сытости быстро прошло, как и всегда…
«Я, наверное, уже могу называться алкашом», — подумал я, жуя плов. — «Я ведь просто обожаю алкашку и пью её при любом удобном случае».
Но всё это ради этого самого мимолётного ощущения, будто я наелся. А в башку алкоголь мне уже не даёт — нужно навернуть сивушного говна с максимальным содержанием спирта и токсинов, чтобы меня поплавило.
Хороший коньяк такого эффекта на меня уже давно не оказывает, поэтому я пью его не ради этого.
Доедаю плов и перехожу к самой лучшей части — к выпиванию жира…
Божественный нектар полился мне в глотку, начав расщепляться на радость и блаженство прямо в ротовой полости. Организм-то, сучий потрох, прекрасно понимает, что мы получаем ударную дозу килокалорий, поэтому сразу же выделяет мне поощрение в виде гормонов счастья, чтобы закрепить такое поведение.
Но жир со дна казана закончился, я поставил его обратно на стол и поскоблил его стенки ложкой.
— Спасибо, Хумай Мердановна! — поблагодарил я хозяйку.
— Пожалуйста, — ответила она. — Как вернёшься, будет готово ещё.
— Вы, кстати, надумали уже о переезде? — спросил я.
— Да, я уже приняла решение, Костя, — ответила она. — Сегодня начну собирать вещи и завтра поеду в аэропорт.
Желающих переехать в Волгоград не так много, как я ожидал изначально — десятки людей согласны на переезд, но остальным привычнее жить тут, потому что тут не так плохо, как может показаться.
«21 градус тепла зимой, блин…» — подумал я. — «Отопление, в принципе, необязательно. Теплицы отапливать тоже необязательно, а это роскошная экономия».
— Ты не передумал? — спросила Хумай Мердановна. — Я точно могу переехать в твой дом?
— Не передумал, конечно! — ответил я. — У меня здоровенные апартаменты и вы сможете жить в них вольготно — будете помогать Елене Викторовне и её мужу, Сергею Ивановичу, поддерживать дом в хорошем состоянии. Считайте, и жильё есть, и работа!
— Спасибо тебе, Костя, — поблагодарила она меня.
— Да не за что, — сказал я. — Я выигрываю от этого не меньше, чем вы.
Я стратегически заскаутил её, чтобы иметь постоянный доступ к ебейшего качества плову.
— И не забудьте свои специи! — попросил я.
— Конечно, не забуду, — пообещала Хумай Мердановна.
— Ну, тогда я пошёл, — сказал я. — До встречи!
*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави , деревня Дор Бадам, 16 января 2028 года*
«Мы уже не в Техасе, Тотошка, блядь…» — подумал я, рассмотрев деревню.
Я понял, что покинул Туркменистан, гораздо раньше — когда на дорогах появились знаки с персидским алфавитом. В Туркменистане же латиница, поэтому различие бросилось мне в глаза.
Большую часть пути я прошёл по горам, непроходимым для нормального человека, но вполне проходимым для меня. По шоссе я шёл последние километров пять, потому что увидел издалека какое-то поселение.
Рассматриваю деревню в комбинированном режиме зрения, чтобы ни одна сука не могла ускользнуть от меня. И осмотр принёс свои плоды — я заметил собак, лежащих в окраинном саманном доме.
Эти твари меня тоже заметили и сразу же пошли на выход. Крупная группа, под прикрытием здания, двинулась на юго-восток. Думаю, местные собаки не тупее сородичей из Волгоградской области, поэтому это не бегство, а какой-то тактический манёвр.
А вот меньшая группа, уже показавшаяся мне, по-видимому, будет отвлекать меня и сближаться, чтобы минимизировать риск моего бегства.
Между мной и этой группой меньше 300 метров, поэтому можно было уже начинать стрелять, но я не стал, потому что не хочу тратить патроны зря.
Отпускаю «Печенег» и вооружаюсь профовским мечом.
Иду на собак, а те идут на меня — по их мордам я вижу, что они удивлены и размышляют о природе происходящего.
Неспешно ступая, разминаю руки, готовя их к жестокой рубке, а собаки разыгрывают классику, то есть, дробятся на три группы, одна из которых будет отвлекающей, а две будут фланговыми.
Ничего нового, блин, хотя казалось бы — Иран…
Отвлекающая группа набирает скорость, сокращает дистанцию и на меня кидается слабейший пёсик.
Молниеносным движением отрубаю ему башку, и меня окропляет его кровью. Моих ноздрей касается невероятно тухлый запах — возможно, эти псы пробавляются исключительно падалью и мутировали для лучшего её усвоения.
Следующие двое псов атакуют одновременно, нацелившись мне в ноги, но я совершаю рывок на пару метров в сторону и вбиваю занесённый меч в череп левому псу, убивая его мгновенно.
Никакого опыта мне, конечно же, не дают, потому что эти твари безопасны для меня. Нужно полностью раздеться и оставить оружие дома, чтобы они представляли для меня хоть какую-то опасность, но даже так, сильно много опыта я не получу.
Правого пса я бью с ноги и роняю его на каменистую почву, а затем добиваю уколом меча в грудную клетку. Пёс подёргался несколько секунд, а затем обмяк, но я в такую херню уже давно не верю, поэтому наношу укол остриём меча в шею.
Остальные псы, обходившие меня с фланга, растерялись, так как весь их схематоз накрылся мохнатой пиздой — нет больше отвлекающей группы.
Их собачьи мозги не смогли выработать решения лучше, чем просто атаковать меня с двух сторон одновременно.
Начинаю жестокую рубку кидающихся на меня собак, не забывая бить кулаками и ногами тех, что умудряются вцепиться в мой брезентовый костюм.
Когда сдох восьмой по счёту пёс, оказавшийся сукой, оставшиеся трое сразу же бросились в паническое бегство.
«У них всегда примерно одинаковый запас прочности», — подумал я. — «Очень предсказуемые твари».
Интерфейс вообще никак не оценил произошедшее, потому что я не получил ни единого очка опыта. Разочарование, капец…
Крупная группа, пошедшая в обход, скоро будет здесь, потому что я вижу, как эти твари стремительно движутся примерно в семистах метрах к северо-востоку, под прикрытием невысокого дувала.
Я насчитал девятнадцать голов и мне вообще не захотелось возиться с ними, потому что это вообще не имеет никакого смысла лично для меня.
Но собаки всё никак не появлялись, а затем из-за холма выглянула одна из них и визуально оценила ситуацию. А ситуация такова, что я уже начал ходить и стаскивать туши собак к зданию то ли магазина, то ли пекарни.
Оглядываюсь на пса-разведчика, и тот сразу же прячет голову.
Пожимаю плечами и продолжаю стаскивать туши.
Мне не нравится то, как воняют эти твари. Особенно мне не нравится, как воняет их кровь. Оказалось, что запах тухлого говна исходит именно от крови, а это, вообще-то, очень странно. Значит, у них какая-то тухлая кровь? А если кровь у них тухлая, то и жрать их, получается, нельзя?
Становлюсь на колено перед одним из псов, распарываю ему грудную клетку и вытаскиваю из неё сердце. Да, так и есть — жутко воняет тухляком.
