В голову пришла безрассудная мысль, и Валентин проревев зычным, командирским голосом: «Гвардия!!! Вперёд…» поднялся и побежал, не разбирая дороги. Карабкался вверх, ругался, используя только ему знакомые идиоматические обороты, поминая вьюгу, украденный в детстве велосипед, строя такие сложноподчинённые предложения, от которых уши у учителя русской словесности сложились бы в трубочку.
Пятёрка бойцов от него не отставала. Кричала, бряцала снаряжением, создавала такой шум, что, казалось, на склон взбирается мото-инженерная бригада с незакреплённым в инструментальных ящиках оборудованием и звонко лязгающими запасными звеньями гусениц.
– Слева обходи!!! Справа обходи!!! Смыкай кольцо!!! – сквозь гомон, слышалось с разных сторон.
Глава 11
Императорский дворец располагался на возвышенности и своим видом, словно обозревал окрестности, величественно возвышаясь над остальными строениями.
Его Величество Император Кантории Странис Первый с утра был не в духе, предвкушая скучный день. После завтрака ожидался доклад военных о событиях на фронтах, а сразу после, предстояло окунуться в разбор жалоб между дворянами по крови. Порядок разбора лично Императором жалоб между дворянами по крови введён с незапамятных времён, когда этих самых дворян и десятка не набиралось, а сейчас, ныне царствующей особе, приходилось раз в месяц выделять почти целый день на урегулирование споров между ними. Ладно бы в спорах было что интересное, а то одно и то же: кусок земли прихватил сосед, не поделили место на обеде, карету одного энца к себе во двор не пропустил другой энц и, видите ли, пришлось идти ножками к дому целому дворянину по крови.
Император тяжело вздохнул, потягиваясь в кровати. Взойдя на трон после скоропостижной смерти своего брата Прасла Третьего, Странис окунулся с головой в дела Империи, но политические, экономические проблемы государства ему быстро наскучили, а ещё эта война с Сенарской Империей подорвала и без того шаткий авторитет Императора. Упорно ходили слухи, что по его приказу отравлен родной брат.
Существовала только одна отрада — это две дочери, с которыми Император больше проводил времени, чем исполнял обязанности венценосной особы.
Супруга Императора оказалась более приспособленной к дворцовой жизни: плела интриги, ссорила, мирила разные семьи. И её нисколько не смущало, что согласно Закону о Престолонаследии, ни ей, ни одной из дочерей не светит занять место на Императорском престоле, а наследника мужского пола зачать и родить она уже не могла, что удручало и без того натянутые отношения между венценосными супругами.
– Завтрак готов! – возвестил старший слуга.
– Хорошо, Манэс. Скоро буду.
– Ваша жена изъявила желание присутствовать. Поставить второй набор приборов?
– Да, позволяю, – ответил Император, облачаясь к выходу на завтрак…
– Любимый супруг, – в лёгком книксене, приветствовала эну Доанна вошедшего Императора.
По внешнему виду, если не знать, кто склонился в поклоне перед Императором, можно предположить, что перед Его Величеством одна из многочисленных служанок ожидает распоряжений. Ни блеск, ни роскошь одеяния, ни многочисленные драгоценности, не исправляют ни фигуру, ни лицо, утратившее утончённость.
«Как постарела… — констатировал для себя факт Император, – а старше всего на четыре года».
Каких-то пятнадцать лет назад эта разница в возрасте казалась несущественной. Они оба были молоды и красивы. Великолепный ум, острый язык и… признаться честно, неприступное высокомерие пленило наследника Императорского трона.
Стоя пятым в очереди на Императорский престол, Странис и не помышлял о том времени, что вдруг предстоит исполнить долг — стать Императором. Но во время охоты, не оставив законных наследников, погиб средний брат. Потом, всего за пять лет один за другим от неизвестной болезни умерли сыновья царствующего Императора. В живых осталась только дочь — эну Линесса. И Странис оказался первым в очереди престолонаследования.
Смерть детей, супруги, подорвало здоровье Императора Дамира Второго и тот слёг. Мучаясь в бреду, старший брат звал то любимую супругу, то почивших детей. И, видя слабость Императора, внешние враги проснулись. Шедшая с переменным успехом война с Сенарской Империей продолжается шестой год. Силы обеих сторон на пределе, но конца в затянувшемся конфликте так и не видно.
– Вы хотели видеть меня, эну Доанна?
– Да, мой супруг, – усаживаясь напротив за длинным, сервированным на две персоны столом, ответила эну Доанна.
Завтрак начался молча, но когда подали десерт, Доанна оживилась.
– Мой Император… — Доанна знала, что обращение «Мой Император» раздражает венценосного супруга, но именно так начала разговор, чтобы с первой секунды вывести супруга из равновесия. Зная его вспыльчивость и неумение признавать свои ошибки, надеялась подтолкнуть к принятию нужного ей решения, – на прошлом приёме, устроенном в честь…
– Эну Доанна… — официальным обращением к дворянину женского пола, прервал Странис речь супруги, – у меня намечена важная встреча, изъясняйтесь короче.
– Именно так, мой Император. На прошлом приёме ваша племянница флиртовала с тремя молодыми офицерами, а с одним из них покинула приём. А буквально позавчера мне стало известно, что в её резиденции проводился страшный обряд с жертвоприношением и оргией. Такое поведение не подобает представителю высшего сословия, а тем более Императорских кровей…
– Ты опять за своё?! Эну Линесса вправе поступать так, как ей вздумается. Придёт время, выйдет замуж и остепенится. А про «оргию» мне уже докладывали. Ничего предосудительного там не было. Заезжий скульптор ваяет воплощение любви и проводил отбор натурщиц. И, насколько я знаю, ты сама этого скульптора пригласила в столицу.
– Мой Император! Ей скоро исполнится двадцать один год и я, только из чистых побуждений, могла бы подыскать ей хорошую партию, – словно не замечая укола в свою сторону, парировала эну Доанна.
– И отправить её куда-нибудь подальше из столицы. Скажи, зачем? Если не удалось вынести эну Линессу на Императорский суд, распуская слухи, позоря её имя… Думаешь, не знаю, кто строит интриги? Я — Император и знаю всё, что происходит в границах моей Империи!!! Я не могу понять, зачем тебе всё это? Она не соперница ни тебе, ни нашим дочерям. Выйдет замуж и остепенится, а неволить её не буду. Достигнет совершеннолетия и выберет себе супруга из благородного рода, или на кого сердце укажет.
– Но мой Император! Она же…
– Хватит! – вставая из-за стола, отрезал Император. – Разговор окончен! Будет так, как я сказал!
Настроение Императора вконец испортилось. Разгорячённый он удалился в малый зал приёмов, где ожидали офицеры Генерального штаба с докладом.
Доанна ухмыльнулась, присев в прощальном книксене. Терпя охлаждение в отношениях, косые взгляды, шушукающиеся разговоры придворных, у неё обострилось честолюбие и жажда стать «Первой». Пусть не единственной, но первой женщиной, взошедшей на престол Канторийской Империи. Сколько ночей провела она в терзаниях, в мучительном обдумывании своего замысла и находила главную виновницу и преграду на своём пути — дочь предшествующего Императора. Она, в случае изменения Закона о Престолонаследии, стояла бы на первом месте, а не супруга действующего Императора, но нет непреодолимых задач. Верные соратники отобраны, нужные люди подкуплены, а кто, узнав не согласился — мертвы. Оставалось дело за малым — венценосный супруг.
Император страдал головными бо́лями, и лучшие местные лекари ничего не могли сделать. Пичкали Императора микстурами, порошками, советовали больше бывать на свежем воздухе. Среди допущенных к телу Императора, отыскался любящий золото врачеватель и, выстраданный долгими ночами план, начал принимать реальные очертания. В приватном разговоре светила местной медицины давал от силы три-четыре года и то, не точно. Времени достаточно и одновременно — мало. Ей оставалось изредка, ненавязчиво выводить своего супруга из себя, стимулируя развитие болезни и, соответственно, увеличение доз приёма лекарств.
