"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Шаталова Валерия

Каждый, стоявший в первой шеренге гвардеец, понимал, что от его решимости зависит судьба остальных сослуживцев. И шеренга не дрогнула. Огненным валом пронесся первый залп. Потом второй, а когда дымный туман немного рассеялся, на поле боя, всего в нескольких шагах от занявших оборону гвардейцев, проявилась бесформенная гора из трупов. Тела людей, лошадей, смешались, образовав непроходимый бруствер, чем прикрыл от второй волны конной лавины и атака захлебнулась. Набравшая ход вторая волна конницы резко повернула, закружив вокруг покрытого дымным туманом островка, откуда продолжали раздаваться залпы мушкетов…

Генерал Фок Генс мечтательно вздохнул. Корпус под его командованием, не встречая особого сопротивления, приближался к населённому пункту, помеченному на карте замысловатым названием: «Станица Прочноокская». Полученный от главнокомандующего Сенарской армии приказ, исполнялся в точности. Его корпусу оставалось всего несколько дневных переходов, чтобы достичь юга Канторийской Империи, славящегося приятным климатом, разнообразием продовольствия, стадами лошадей и большими просторами.

Генерал ухмыльнулся. Всего пара дней отделяет его от доклада о выполненном задании. Только эта станица оставалась на пути к главной цели стремительного марша, к центру транспортных путей и удобнейшему пункту дислокации — городу Сантории, откуда он — генерал Фок Генс, даже не запрашивая резерв, перекрыв дороги, выставив посты, мог всего лишь дивизией контролировать обширнейшую территорию Канторийской Империи.

– Господин полковник, впереди строй противника численностью до роты.

– Уничтожить! – не отрываясь от раздумий, отдал приказ генерал.

Передовой отряд конницы сорвался с места, ускорился, набирая темп. Генерал с удовольствием смотрел, как пылевое облако стремительно приближалось к нестройным рядам обороняющихся. И Канторийцы дрогнули, побежали к станице.

Узкие, петляющие меж невысоких домов, улочки, насторожили генерала.

«Не исключено, что это засада», и он отдал приказ: «Конница, обойти населённый пункт по дуге и ждать приказа!»

Стремительный рывок передовых пеших частей, и буквально через час остатки войск противника показались на противоположной стороне станицы. Они бежали, но не в беспорядке, как надеялся генерал, и он не спешил отдать приказ конным отрядам настигнуть проклятых Канторийцев. Фок Генс ждал пока все, оставшиеся в селении солдаты, покинут населённый пункт и тогда конница завершит начатое, а чтобы не разбежались, и не пришлось за ними гоняться поодиночке, послал резерв занять превышающие высоты, чтобы своим только видом пугали, направляя в нужную сторону, загоняя в ловушку разрозненные части противника.

Из-за холма, в клубах дорожной пыли показались солдаты, генерал сначала подумал, что его подчинённые проявили инициативу и окружили ненавистных Канторийцев, но нет, присмотревшись, различил знаки различия противника.

«Хм. Подкрепление, или основные части? Но так даже лучше», – подумал генерал и отдал приказ коннице: «Вперёд!»…

– Господин генерал, кофе?

– Да, Вистрельм, пожалуй.

С немногочисленной свитой, генерал расположился на холме, и разворачивающая внизу битва казалась как на ладони.

Атака конным клином — придумка именно Фок Генса. В бытность командования конным батальоном, как же давно это было! Именно капитан Фок Генс, сначала на свой страх и риск в лихом кавалерийском наскоке, опробовал такое необычное боевое построение, а потом применил конный клин, когда остриё врезается в плотный строй и рассекает шеренги пополам на глазах самого Императора Тонгисса Второго.

Вонзившиеся на бешеной скорости тяжёлые конники-кирасиры, разворачивали свой удар влево и вправо, вскрывая оборону, обнажая второй, третий, а иногда и четвёртый рубеж обороняющихся частей. Та битва под Сорнессом произвела впечатление на молодого Императора и Фок Генсу присвоили очередное звание — полковник. Всего за три года он стал генералом и зарекомендовал себя профессионалом высокого класса с уклоном на атакующие действия. И сейчас он сидел на разложенном походном стульчике, мирно попивая кофе из фарфоровой чашечки, и в уме составлял очередной доклад об успешно захваченном населённом пункте.

– Господин Фок Генс, смотрите.

«Что? Всё так быстро закончилось, неприятель сдаётся?!», – генерал мельком глянул на поле боя.

Сквозь рассеивающиеся клубы порохового облака опытным взглядом командира генерал заметил, что основная ударная волна кавалерии так и не достигла шеренг первых рядов и причиной тому не рваный ряд выдвинутых вперёд повозок, а слаженный залп.

Строй неприятеля стоял ровной шеренгой, перезаряжал мушкеты, относя раненных назад, заменяя потерянных бойцов солдатами третьей линией, а на пути второй волны конницы выросла непроходимая гора из тел.

– Второй волне, немедленно, трубить: «Обход!», – выпалил генерал, вставая с места. – Второму и третьему пешему батальону — выступить маршем. Второй — левый фланг, третий батальон — правый фланг. Центр — первый и пятый батальоны. Четвёртый — резерв. Коннице из второй волны — зайти в тыл! Господа офицеры, возьмём их в клещи и принесём нашему Императору голову их командира, завёрнутую в знамя!

Старшие офицеры, наперебой предлагавшие всевозможные виды казней, убыли в свои части, каждый из них поклялся, что именно он, именно его подразделение принесёт генералу голову поверженного командира. Суета меж ординарцев, посыльных прекратилась. На возвышенности, с изрядно поредевшей свитой, всматриваясь вдаль, остался генерал Фок Генс. Даже часть своей личной конной охраны он отослал принять участие в предстоящем победном сражении…

– Лишь бы продержались ещё чуток. Нам всего ничего осталось, – сквозь зубы, тихо ругался лейтенант Гонтисса. Он со своими людьми, по широкой дуге, обходил место боя, заходя в тыл к противнику.

Молодому, но резвому гвардейцу удалось убедить офицера не вступать в неравный бой с превосходящими силами, а высмотрев на дальней сопке штаб неприятеля, предложил выдвинуться туда.

«…взвод из тридцати пяти человек не окажет существенной роли в предстоящем сражении, но нанести стремительный, обезглавливающий удар в состоянии. Не зря же мы — гвардия!».

Пламенная речь гвардейца запала в душу лейтенанту. С первых его слов он сначала приказал расстрелять говорившего провокационные речи гвардейца, но потом опомнился и приказал его повесить, чтобы не привлекать внимания, но гвардеец не унимался, доказывая свою правоту, произнося непонятные слова. И ему поверили. Сначала умудрённый опытом старый вояка уже доставший из своего заплечного мешка верёвку, затем незаметно подошёл один из заместителей и тихо произнёс: «В его словах есть смысл, лейтенант. Наша смерть будет бесполезна, если так же безрассудно кинемся вниз, но есть шанс уничтожить высших офицеров. И тогда капитан Нетрис и наши братья полягут не напрасно».

По цепочке, молниеносно, распространился незнакомый жест: «согнутая в локте рука с зажатыми в кулак пальцами». Сигнал: «Замри!» вспомнил лейтенант. Этот гвардеец, с редким двойным именем: «Валео Мирони», вызвался возглавить авангард и, прежде чем выдвигаться, показал несколько жестов, приговаривая, что этому обучил его отец.

Лейтенант полз в ядре колонны и следить, что происходит впереди, у него не было возможности. Радовало, что звуки боя продолжаются. Значит, гвардия под командованием капитана, держится. Своей стойкостью и упорством давая так нужные минуты для обходного манёвра.

Громкий крик поставил на ноги.

– Гвардия!!! Вперёд! Первая рота, забирай слева, вторая справа!!! Третья и четвёртая — занять круговую оборону!!!

«Какая рота, куда обходить?», – первые мгновения лейтенант замешкался, но солдатская смекалка не подвела.

– Первая рота! За мной! – взревел лейтенант, жестом показав пятерым бойцами следовать за ним.

С правого края послышалась аналогичная команда заместителя, принявшего на себя роль командира второй роты…

Используя складки местности, Валентин с ещё пятью гвардейцами, вызвавшимися с ним в авангард, подполз к основанию пологого холма. На его вершине, в окружении немногочисленных офицеров, нервно прохаживался генерал. Ошибиться, что это именно генерал, а не какой-то ленивый полковник, осушался приказа, и обосновался в отдалении от основного театра военных действий, было весьма затруднительно. Широкий, расшитый серебром офицерский ремень — галун. Начищенный, сияющий золотом горже́т, поблёскивал на солнце, пуская солнечных зайчиков. Сомнений нет — генерал собственной персоной, и до него каких-то полсотни шагов, но шагов вверх по склону, где и одному солдату пройти незамеченным невозможно, а тем более, взводу.