Пламя дрожало. Невдалеке, прямо на земле, дрых наскакавшийся Снежок. Время шло, а вставать и уходить абсолютно не хотелось. Стивена охватила такая приятная расслабленность, какой он не чувствовал, наверное, с детства. Словно именно сейчас все так, как и должно быть. Как будто больше не существует никаких проблем, и все неимоверно хорошо.
Глава 23
С утра Мира каким-то образом позорно проспала. Это случилось в первый раз за все годы с момента поступления девушки в академию. Быстро собравшись, она выскочила в кабину управления, потом заглянула на камбуз — никого не было. Запоздало до пилота стали доходить воспоминания — точно: Бобби с Марлен и Игнатом должны были с утра улететь к остову старого корабля за запчастями, а потом еще собрать необходимые для будущей докторской биолога образцы. Вахту с утра принял лично капитан, а ее, видимо, пожалел будить. От осознания этой немудреной заботы ласковая улыбка тронула лицо Миры. Ну а где же сам Стивен? Пилот прислушалась — равномерное жужжание говорила о том, что в тренажерном зале включена беговая дорожка. Девушка сразу направилась туда, но тут ее ждал сюрприз. Спортом занимался не кто-нибудь, а прибившийся к команде карликовый йети. Снежок забирался наверх движущегося полотна, садился на попу, скатывался, а потом повторял все заново. И так раз за разом — похоже, ему не надоедало.
Мира оставила юного «спортсмена» упражняться, а сама пошла дальше искать капитана. Стивен обнаружился в лазарете, когда девушка вошла, он как раз делал себе укол. На столешнице перед ним лежал белый колпачок шприц-ручки.
— А вчера ты обходился без него. Стало хуже? — волнуясь, уточнила Мира.
Рана у капитана была… неприятная, и хотя Игнат вроде бы хорошо промыл и все обработал, тревога у девушки не прошла.
— Вчера меня кто-то отлично обезболил, — хитро улыбнулся Стивен. — знаешь, эндорфины, серотонин и все такое…
Мира неожиданно для самой себя решилась. В конце концов, сколько можно ходить вокруг да около, один раз живем! Она пододвинулась к капитану вплотную и, чуть запрокинув голову, посмотрела ему прямо в глаза.
— Могу и сегодня обезболить. Еще сильнее, — с вызовом тихо проговорила она.
Стивен икнул, похоже, от неожиданности, по его лицу пробежала какая-то тень, и только потом он по-прежнему своим хорошо поставленным серьезным голосом произнес:
— Не шути так. Я твой капитан и прямой начальник, но в первую очередь я мужчина.
Мира подняла руку и, едва касаясь, провела по гладко выбритой щеке капитана:
— Я не шучу. Мы оба взрослые люди, нас тянет друг к другу, за чем же дело встало?
Глаза Стивена из нежно-зеленых стали малахитовыми. Капитан остановил ее ладонь, прижав к себе, и проговорил:
— Я не завожу интрижек, когда «тянет», и отношения на один рейд тоже не для меня. Безумно тебя хочу, ты это и так знаешь. Но если ты со мной — то только целиком и насовсем.
У Миры спазмом стянуло горло. Это она думала, что форсирует события⁈ Впрочем, разве хоть один мужчина ранее вызывал в ней такую бурю чувств? Такое восхищение, уважение, восторг и гордость? Желание быть рядом, касаться, помогать, дышать одним воздухом? Девушка проглотила застрявший в гортани ком и ответила:
— А знаешь — я согласна насовсем.
На обычно статичном лице Стивена отобразилась такая гамма чувств, что Мира даже не успела их разобрать. А через секунду это просто потеряло смысл.
Стивен целовал ее так исступленно, так восхитительно… Земля уходила из-под ног, и стало казаться совершенно необходимым вжаться в него, добраться до любого оголенного участка кожи. Мира, не глядя, дернула замок военной униформы…
— Погоди, не здесь, — выдохнул капитан, на секунду отстраняясь, и порывисто дыша, — все-таки это наш первый раз, — и он подхватил ее на руки и куда-то понес, то и дело целуя.
Они остались на катере одни, так что Мире, признаться, было абсолютно все равно куда, хоть на пульт управления кораблем, лишь бы он не отпускал ее ни на секунду, не отстранялся, был рядом…
Капитан посадил Миру на кровать, и они стали стараться раздевать друг друга, не размыкая губ. Сейчас потерять эту связь, этот контакт, казалось, подобно смерти. Наконец, когда кожа по всей поверхности примкнула к коже, девушка почувствовала такое удовлетворение, такую правильность, как будто это было то, чего ей все годы не хватало. Как будто сейчас происходило нечто, предопределенное каким-то высшим законом, чтобы она, наконец, почувствовала себя цельной, полностью счастливой.
Ее сводил с ума цитрусовый запах Стивена, его движения, его что-то нежно шепчущий голос. От любого прикосновения словно било током. Мира даже не подозревала, что существуют эмоции подобного накала, подобной запредельной космической величины. И когда в итоге плотину чувств прорвало, девушке хотелось одновременно смеяться и плакать, и кричать, и произносить снова и снова его имя…
А потом — полный дурман, ватное состояние тела, переполняющая нежность…
— Стивен — ты бог, — все, что смогла на тот момент выговорить Мира, целуя мужчину в плечо.
Он довольно рассмеялся и парировал:
— Нет, солнце мое, я всего лишь капитан этого катера.
Глава 24
Место, куда капитан принес Миру, было его каютой. Девушка с интересом ее рассматривала, хотя ничего особенного в ней не было. Стивен жил крайне аскетично. Но ее интересовало в нем все! Что он любит на завтрак? Почему пошел в армию? Были ли у него в детстве питомцы? Да мало ли вопросов возникает о человеке, которого ты совсем недавно и не знала, а теперь он резко стал для тебя целой вселенной.
Капитан не отмалчивался, но следом тоже задавал вопросы. Кажется, за несколько часов, прерываясь только на поцелуи, девушка наговорила свою годовую норму. А капитан, исходя из его обычной неразговорчивости, похоже, пожизненную. Но скоро уже должна была вернуться команда, так что пара с нескрываемым сожалением оделась и переместилась в камбуз.
Здесь, за поеданием морковки они и застукали оголодавшего Снежка. Словно шинковальная машина, он уже сгрыз шесть корнеплодов и старательно, в аккуратный рядок, выложил их хвостики. Мира ахнула и ринулась к ящику. Ну действительно! Практически весь стратегический запас был уничтожен, за исключением одного невзрачного овоща.
Йети потупил глазки (словно понял, что набедокурил) и принялся лапкой вычерчивать полукруги на полу. Сердитость с пилота сразу спала, ей, наоборот, стало совестно, что они с капитаном так растворились друг в друге, что даже забыли покормить животину. И девушка кинулась к синтезатору, создать порцию «рыбы».
— Мира, я хочу тебя предупредить, — серьезно проговорил Стивен, пока она возилась у аппарата, — на вечерней планерке я объявлю, что мы пара, но это никак не скажется на служебных отношениях. В рабочее время я капитан — ты пилот, без поблажек. Я не собираюсь, как школьник, таиться, вызывать нездоровый ажиотаж в экипаже, слухи и шпионские действия.
— А заодно и пресекаешь любой элемент ухаживания в мою сторону со стороны парней, — со смехом констатировала Мира, ставя перед Снежком мисочку с едой.
Стивен улыбнулся:
— Не без этого. Ты против?
— Отнюдь. Я же подписалась под «целиком и насовсем», — Мира перегнулась через стол и медленно, растягивая удовольствие, поцеловала Стивена в губы.
Неизвестно, во что бы это опять переросло, но послышался громкий чавкающий звук открытия шлюза. Вернулась команда.
Игнат и Марлен были уставшие и, выложив в лаборатории целый стог разномастного «сена», даже не поев, разошлись по каютам. Бобби же, крайне возбужденный своими находками, без остановки сыпал техническими терминами, показывал капитану, какие «сокровища» ему удалось отыскать на разрушенном корабле, и что если все пойдет хорошо, и вот эта фиговина сможет запуститься вместо той дюлины, то уже к корабельному вечеру можно будет взлетать.
Выслушав одобрения от Стивена, механик, на ходу заталкивая в рот только что вытащенный из холодильника здоровенный шмат вчерашнего шашлыка, поспешил вниз, к двигателю. Капитан же объявил о своем намерении возвращаться-таки через скрутку, потому что путь в обход занял бы около месяца, а при их продуктовом кризисе это было бы подобно непредумышленному объявлению голодовки. Стивен был решительно настроен «нырять» в скрутку до тех пор, пока их не выбросит в каком-то более-менее пригодном для заправки провиантом месте или пока весь экипаж не позеленеет до… ну, не будем об этом.
