– Подождём вечера или сразу пойдём? – спросил неугомонный Вентр.
– Сначала осмотримся. Дождёмся вечера. Может, кто возвращаться один будет. Его и расспросим.
– Что ждать? Чай на своей земле?! Пустая деревня. Войск нет. Точно говорю. Просто посмотрите, что только в избах дым из трубы идёт. Открытых костров не видно. Столько народу не разместить по избам.
Логика в произнесённом Сентром имелась, но существовал один недостаток: наш гарнизон в полном составе также разместился в Прочнооксе. Понятно, что всем места под крышей не хватило, но еду готовили только в избах. Тем более, агрессору на местное население было наплевать. Они могли их всех отправить в мир иной, а сами расположиться в относительном комфорте. Но с другой стороны, где брать продовольствие?
– Здесь река рядом есть? – спросил, размышляя. Так как карты не было, а залитые знания по географии, явно хромали.
– Так не сезон, – буркнул Вентр, – рыбалка сейчас никакая, проще в лес идти, или тем, что за год уродилось кормиться.
– Я не про это, если здесь стоят враги, то им нужно снабжение и лучше чем река не придумать.
– Поблизости нет, но если в ту сторону идти, река делает крутой крюк и на излучине стоит посёлок Онтискин. У нас в полку как раз местные служат. Они мне и рассказали.
– Далеко до него?
– По таким дорогам это день пути, – недовольно произнёс Вентр, видимо понимая, что я задумал. Провиант на сутки у нас собой. Когда дойдём, то в деревне пополним запасы, а идти надо. Не привык я возвращаться, не выполнив приказ.
Убеждать, грозить не пришлось. Не зря взял с собой братьев. Они были благодарны, что не просто рекомендовал их принять в гвардию, а ещё помог, чем смог. Наделённый, хоть и маленькими, но полномочиями, я, скажем так, подкорректировал результаты их стрельбы. Оба стреляли на средних и дальних дистанциях откровенно плохо. Я видел в этом одну причину — слишком молоды, неопытны. Да и о какой индивидуальной подготовке может идти речь в плотном строю. Вот и братья толком не научились стрелять, хотя, как рассказывали, охотниками были отменными. Но если это именно так, не отпустила бы их община на службу, как бы они не рвались. Рабочие руки, опытные охотники, работяги, умеющие и топором орудовать, и лопатой, ценятся выше всего. Когда ехали на сборный пункт, так за одним из новобранцев прибыла целая делегация с выкупом. Не знаю, по какой причине сразу не отыскалась нужная сумма, но факт известен мне не понаслышке. Сам видел, как вручали Михрону законный отступной…
Шли долго. Часто делали привал. Надеялся, что вот-вот встретится кто из местных. Разузнаем у них, что творится в округе, и вернёмся назад, но нет. Как назло — никого!!! В осеннюю распутицу дороги стали непроходимы. Ни одной телеги, ни одного путника нам по дороге не встретилось. Я уже жалел, что решился на опрометчивый поступок идти дальше к излучине реки, но не поворачивать назад, когда пройдена бо́льшая часть пути. Братья иногда ворчали и я их понимал.
«Трудно будет нашим возвращаться назад с ранеными, но справятся», – рассудил я.
Группа, которую встретили в чаще леса, скорее всего, была одна и вероятно возвращалась назад с задания. Слишком стойкий запах немытого тела ощущался. Не менее пяти дней кружили по лесам, может, заблудились. И не мудрено, без карт много не навоюешь, а как успел приметить, самая плохенькая карта ценится очень высоко. Из-за этого я и перебирал записки недоделанных диверсантов-разведчиков, думал, хоть плохенькую схему-карту раздобуду.
Бредя по непролазной грязи, после каких-то пяти-шести пройденных километров падая от усталости, в голову лезли всякие мысли: «Странно всё-таки в этом мире. Вроде и похоже на наше средневековье, времена так семнадцатого-восемнадцатого века, но и есть существенное отличие: религии как таковой нет. Хочешь, верь в Великий Восход, хочешь, в Морской Прилив, но единая религия для народных масс отсутствует. Возникал вопрос, сколько этому миру лет? Сколько развивается Цивилизация, если отсутствовал тормоз, как религиозные фанатики и заблуждения, сдерживающие технический прогресс. Но копаясь в знаниях, не находил ответа на эти вопросы».
– Недалеко осталось. К вечеру дойдём.
– Такими темпами и к вечеру не дойдём, – возразил, счищая грязь с сапога.
– Провианта мало осталось, – недовольно пробурчал Вентр.
– Тогда дойдём. Делать нечего, – попытался подбодрить, но братья пропустили мою попытку мимо ушей.
В лесу раздалось лошадиное ржание, и едва различимые крики людей.
– Кто это в такую погоду на лошади пытается проехать?!
– На лошади может и проедет, но на телеге, точно не сможет — завязнет. Командир, пойдём, посмотрим?
– Посмотрим, только осторожно, чтобы нас не заметили. Не нравится мне это. Сам говорил, телега не пройдёт в такую погоду, а верхом на лошади разъезжают только караулы, да редкие путники, которых за всё время нам не встретилось. Так что разделимся, я пойду слева от дороги, вы справа. Без команды не показываться. Выступаем!
Глава 17
В покоях Императора темно. Сквозь плотно зашторенные окна едва пробивался солнечный свет, но Странис Первый отвык от яркого освещения и дневной свет доставлял ему неудобства. И придворным приходилось терпеть тусклое искусственное освещение.
– Так, так. Посмотрим. Как вы себя чувствуете?
– Лучше. Только голоден постоянно, – отвечал Император Странис Первый, – где Джессин?
– Джессин Бонса скончался. Годы взяли своё. Я — Ингар Симиони, по решению Совета ваш новый лекарь… Ну, что ж. Очень хорошо, – заканчивая осмотр, удовлетворённо кивнул Ингар, – дело идёт на поправку. Думаю, через пару дней можно постепенно вставать.
– Вызови советников. Что с сенарами? Кто занимался делами, пока я был болен? Пусть придёт и доложит, что творится в Империи?!
– Ваше Величество, моё дело — врачевание, а политикой занимаются другие. Мой совет, подождать пару дней, а потом…
– Потом?! – Странис вскочил с кровати, едва не упав. Недели, проведённые в постели, не прошли даром. Мышцы ослабли, голова от резкого подъёма закружилась, и он чуть вновь не повалился на кровать, но крепкие руки слуги поддержали венценосную особу. – Манэс. Где Манэс?
– Я здесь, Ваше Величество.
– Позови советников. Я хочу знать, что за время моей болезни произошло в Империи! – с каждым словом голос Императора креп, возвращая нотки, присущие властвующей особе. Странис опустился на стул, вытирая пот со лба. Физических сил не хватало, но разум, после продолжительного забытья, прояснялся.
– Думаю, Император прав, – произнёс, наблюдавший действо со стороны Ингар. Он торжествовал. Прогноз о времени начала ремиссии оказался верным. – Манэс, пригласи главного советника.
– Слушаюсь, – с поклоном ответил Манэс и удалился. Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут дверь распахнулась и внутрь вошла эну Доанна.
– Мой Император! Вам лучше! – торжествующе произнесла та, которую Странис не ожидал увидеть в числе первых.
– Супруга, какими судьбами? Я вызывал энца Шонса, главного Советника.
– Любезный супруг, ваша болезнь отразилась на всех нас. Многие не пережили тягот мучений вызванных беспокойством за ваше здоровье среди них и энц Шонса. Он скончался от перенапряжения, прямо за рабочим столом. Организм не выдержал тревоги за дела Империи, не правда ли, уважаемый Ингар Симиони?
– Вы правы, эну Доанна. Я осматривал энца Шонса. Его сердце остановилось в полночь три дня назад. Он неделю не покидал рабочий кабинет, всё работал, не отдыхая.
– Кто избран на его место? Кто занимался делами Империи вместо него?
– Он, точнее она перед вами, мой Император, – широко улыбаясь, ответила эну Доанна, усаживаясь рядом с Императором. – Советники, видя моё рвение в делах Империи, ввели меня в состав постоянного Совета и поручили выполнять функции главного распорядителя… — видя замешательство в глазах Императора, эну Доанна резко бросила, – оставьте нас!
