Истребители переглянулись и по очереди шагнули в тёмный коридор. Они спускались по каменным ступеням аккуратно и медленно, но их движения не были настороженными, скорее просто сработала привычка двигаться так в незнакомом месте. Когда мы прошли в место силы моего рода, все трое передёрнули плечами, ощущая тяжесть магического фона тёмной магии.
— Я должен спросить ещё раз, — тихо сказал я. — И должен услышать ваш ответ. Вы готовы умереть за меня, готовы отказаться от старых хозяев и стать моими бойцами?
— Готов, — хором гаркнули они.
— Процесс будет болезненным, — предупредил я. — Я буду выжигать чужую клятву на ваших душах и телах. Ваша воля должна быть сильнее боли. Если дрогнете или начнёте сомневаться — умрёте.
Все трое кивнули и сжали челюсти до скрипа зубов. Я закрыл глаза и призвал тьму. Она обволокла меня, а потом потекла к истребителям тонкими невидимыми нитями.
Тьма впилась в их души и тела, в саму их суть, оплела каждую частичку магической клятвы. А затем через эти нити я протолкнул своё пламя.
По пещере прокатился единый сдавленный стон, который тут же перешёл в крики боли. Истребители упали на пол пещеры, сжимая головы руками. Они катались по полу, будто пытались сбить с себя моё пламя и заглушить боль.
Но никто из них не сдался, не отказался от своего решения. Я видел, как плавятся клятвы, как они выжигаются пламенем феникса. Я видел, как формируется моё собственное клеймо на их душах взамен той клятвы, что они принесли императору.
Как только остатки клятвы растаяли, истребители потеряли сознание. Я присел на камень в центре пещеры и принялся ждать. Бабушка приходила в себя около получаса, но тут здоровые мужики, у которых тела точно должны быть покрепче.
Мне пришлось прождать всё те же полчаса, прежде чем истребители очнулись. Они как-то разом пришли в себя и резко сели, крутя головами. Лист положил руку на середину грудной клетки и пошевелил пальцами.
— Я чувствую твоё клеймо, Феникс, — охрипшим после криков голосом сказал он. — Прямо тут.
— Сможешь полюбоваться на него чуть позже, — спокойно сказал я. — Даю вам пять минут, чтобы прийти в себя.
— А потом что? — поинтересовался Лось, ощупав грудь и голову.
— Потом у нас будет разговор по душам, — я криво усмехнулся. — Без клятвы вы точно стали разговорчивее.
— Тогда чего ждать, говори, что там, — буркнул Сыч, поднимаясь с пола.
— Хорошо, — я пожал плечами. — Кому вы приносили клятву в прошлый раз? Вряд ли сам император принимает клятвы у всех агентов и спецов.
— Демиду Бартеневу, кузену его величества, — тут же ответил Сыч.
— Как звучал текст клятвы? — спросил я, прищурившись.
— Что мы телом и душой будем верны императорской крови, будем выполнять приказы тех, в ком течёт кровь первого императора, что не предадим и всё такое, — проговорил Лось, поднимаясь вслед за Сычом. — Вроде бы стандартная клятва.
— То есть клялись в верности вы не конкретному императору, а всем, в ком течёт его кровь? — уточнил я.
— Угу, а то вдруг нынешний правитель помрёт, — хмуро ответил Сыч. — Не будем же мы каждому наследнику потом клясться. Нам сказали, что клятву нельзя заменить или поверх неё что-то нанести.
— Всё верно, — кивнул я. — Магическая клятва верности может быть дана только один раз в жизни.
— Так, а чего ты спрашиваешь-то? — Лось с хрустом размял плечи и толкнул локтем поднимающегося Листа. — Ну то есть, вот узнал ты, что мы Бартеневу клятву давали. А дальше что?
— То, что Бартенев курировал лабораторию в сибирском очаге, он же послал наёмников по ваши души, — напомнил я им. — А сейчас агент Волна выяснила, что есть ещё одна лаборатория, но уже в московском очаге.
— Да где ей там быть? — нахмурился Сыч. — Мы московский очаг вдоль и поперёк излазили. Нет там никакой лаборатории.
— Под землёй, — коротко сказал я. — Мне во время испытания очень захотелось ступить в зыбучие пески. И когда я провалился, увидел огромный пустотный карман, где сохранились останки прежней Москвы.
— Да ладно⁈ — выдохнул Лось.
— Думаю, что должен быть другой вход и выход, — продолжил я, не обратив внимания на удивлённые возгласы мужчин. — Вряд ли Бартенев каждый раз по верёвке спускается и поднимается.
— Дело говоришь, — кивнул Сыч. — Если где и может такой вход быть, то рядом с огненной ямой. Там же шипострелы обитают, кто попало на них не полезет.
— Ну ты загнул, — покачал головой Лось. — Вместо зыбучих песков в огонь сигать?
— Чего сигать-то сразу, наверняка там проход есть, если пошарить, — Сыч почесал затылок. — Мы же только за шипами там бывали, ничего такого специально не искали.
— Подождите, дайте Фениксу договорить, — остановил их рассуждения Лист. — Он ведь наверняка ещё что-то знает.
— Да ничего такого, — я пожал плечами. — Но у нас сутки на подготовку. Даже чуть меньше.
— К чему спешка такая? — удивился Сыч.
— Волна прислала сообщение, — я включил голосовые записи. — Что скажете?
— Что хреново всё, Феникс, — нахмурился Лось. — Если Волна говорит про зачистку, значит там намечается заварушка. Лучше не ждать сутки, а сразу идти.
— Время есть, — сказал я, убирая телефон в карман. — Волна точно знала, что я не окажусь в московском аномальном очаге за пару часов. Она наверняка учитывала время на дорогу и на путь по самому очагу.
— Угу, — кивнул Сыч. — Она на опыте. Нас ведь ещё учила в Корпусе, так что точно знает, что делает.
— Тогда решено, — я направился к выходу из пещеры. — Кого-то ещё будем брать или так справимся?
— Лучше бы так идти, — сказал Сыч. — Привыкли мы вчетвером ходить, меньше мороки с контролем периметра и привалами. Да и зачем нам толпа, если операция тайная должна быть?
— Тоже верно, — кивнул я. — Сам об этом же думал, но лучше у бывалых уточнить, чем переоценить свои силы.
— Вряд ли там у лаборатории нас выводок расконов встретит, — подхватил Лось. — А уж с местными монстрами мы справимся.
Мы вышли из подземелья, и я отправил истребителей отдыхать. Пусть они строили из себя крепких и стойких, но я точно знал, что им надо отлежаться несколько часов, а лучше сутки. Ранам от выжигания клятвы и свежего клейма надо затянуться.
Мне же предстоял разговор с командиром гвардии, Юлианой и детьми, которых я снова «обрадую» скорым отъездом на неопределённое время. Ну хотя бы в этот раз Боря и Вика останутся под присмотром моей невесты, а не сами по себе.
Я вошёл в гостиную, где застал всю свою семью. Вика с Юлианой обсуждали фасоны платьев, а Боря вставлял «ценные» замечания.
— Зачем такое платье, под которое не надеть даже лёгкие доспехи? — спросил он с недоумением. — Лучше пусть оно будет пышным, зато скроет кожаный комплект брони.
— Для красоты же! — со смехом ответила Вика, а потом заметила меня и замолчала.
— Виктория права, — улыбнулась Юлиана. — Женская одежда — это чаще всего показатель статуса. Чем дороже ткань и пошив, тем больше внимания привлекает тот, кто её носит. Ты аристократ, и тебе следует разбираться в таких тонкостях.
— Мне такое не интересно, — скривился Борис. — Для всех этих приёмов есть Костя, а я буду сражаться.
— Хочешь сказать, что мне теперь только лицом светить придётся, а настоящие битвы стоит позабыть? — спросил я громко. — Нет уж, братец, я на такое не согласен.
— Ну ты же глава рода, — Боря пожал плечами. — Мне-то необязательно перед разодетыми аристократами расшаркиваться.
— Вообще-то ты следующий в очереди на право стать главой рода, — напомнил я ему. — Всякое может случиться. Так что я, пожалуй, добавлю к твоим тренировкам этикет. Юлиана, возьмёшься за его обучение?
— Конечно, всё равно мы с Викой изучаем все эти тонкости, — кивнула Юлиана. — Заодно поучит дворянские гербы и фамилии.
— Ну вот, — заныл Боря. — И зачем я вообще в ваш разговор влез?
— Затем, чтобы получить новые знания, — усмехнулся я. — Мне тоже пришлось изучать не только гербы с фамилиями, но и фотографии аристократов, чтобы знать, кому дорогу перехожу.
