– И что? – отозвался Денис Витальевич, рассматривая собственные ногти.
– Ничего, – равнодушно пожал плечами глава рода. – Просто интересно зачем.
– Было нужно, – с вызовом ответил наследник, кинув злой взгляд на отца.
– И как? – усмехнулся Виталий Михайлович. – Помогло?
– Тебя это не касается.
– Вот как? – приподнял брови Долгоруков-старший. – Что ж, должен тебя огорчить. Пока я глава рода, меня касается все, что делает каждый Долгоруков. Даже если он еще сам не умеет ходить на горшок.
– Ну, в таком случае, раз ты такой осведомленный, пусть твои слуги тебе и расскажут, помогло или нет, – огрызнулся наследник.
Виталий Михайлович покивал, словно подводя черту под своими мыслями.
– Мне и рассказали, – произнес мужчина. – Рассказали, что Кравцова приняли люди Нарышкина.
На пару секунд с парня слетела вся его показная напыщенность, бесстрашие и равнодушие. Но Денис быстро взял себя в руки и, вернувшись к изучению собственных отполированных ногтей, ответил:
– Значит, ты сам все замнешь.
– Думаешь? – усмехнулся глава рода.
– Пф! – фыркнул Денис. – Ты же не хочешь, чтобы в обществе прознали, что Долгоруковы пользуются услугами подобных людей? – произнес парень с такой непоколебимой уверенностью, что Виталий Михайлович даже восхитился его наглостью.
Впрочем, к сути эта эмоция не имела отношения.
– Действительно, не хочу, – подтвердил Долгоруков-старший. – Иначе нас поднимут на смех. Нанять целый отряд, чтобы отпинать одного безродного, да еще и облажаться по итогу. Феерический позор!
Наследник вспыхнул и вскочил на ноги. Он не собирался слушать нотации от отца, тем более что и сам уже понимал, как сильно облажался.
– Сядь.
Вроде бы одно короткое, раздраженное слово, но слово упало, а вместе с ним и наследник рода Долгоруковых рухнул обратно в кресло, придавленный магической силой отца.
– Я всю жизнь боролся за право удержать кресло главы рода в нашей ветви, – заговорил Виталий Михайлович. – И для этого мне приходилось часто и много выходить на родовой полигон. Но каждый раз заставляя противника жрать песок, я благодарил Бога, что мой сын унаследовал мою силу. Что даже если какая-то падаль поднимет голову после моей смерти, ты сможешь защитить интересы нашей семьи. И вот смотрю я на тебя сейчас и думаю, что лучше бы Господь подарил тебе мозги.
Оскорбленный наследник попытался встать, и это у него даже немного получилось:
– Я не намерен…
– Сядь.
И парня впечатало в мягкую мебель с еще большей силой. Так, что он своим филеем ощутил каркас кресла.
– Я не закончил, – медленно продолжил речь Долгоруков-старший. – Как в твою пустую голову вообще пришла мысль нанимать убийц для безродного парня? Парня с одной открытой стихией? Ты хоть примерно представляешь, как по-идиотски это выглядело? Из пушки стрелять по воробьям оказалось бы более разумно, чем то, что ты отколол!
Наследник молчал. Ему не хватало дыхания на слова, и потому он просто бешено крутил глазами, выжидая момент, когда отец ослабит давление, чтобы все ему высказать. Не просто высказать – проорать в лицо!
– Ты сказал, что я замну это происшествие, – и ты прав, – кивнул Виталий Михайлович. – Действительно замну. Приложу все силы, чтобы случившееся не коснулось рода Долгоруковых. Вот только вот какое дело – для этого придется чем-то пожертвовать. И я решил, что для сохранения рода я могу пожертвовать тобой.
Долгоруков-старший снял давление магической силы, и его сын судорожно, громко и хрипло втянул воздух.
– Я изгоняю тебя из рода. Лишаю права наследования. Лишаю титула. Лишаю доступа к счетам и всем благам рода, которыми ты пренебрег ради личных амбиций. Хотел самостоятельности – получай. Полная вольница, – озвучил свое решение Виталий Михайлович.
– Ты что же, решил обречь меня на голодную смерть?! – подскочил на ноги парень.
– С чего бы? – усмехнулся в ответ мужчина. – У тебя семь стихий. Предпоследний курс. Ты – перспективный маг. Послужи короне. Его Величество любит молодых и бойких. Может быть, заметит тебя, пожалует какой титул. Послужишь хорошо – пожалует и наследуемый титул, и какую землицу. Империя всегда воюет, тебе найдется где себя проявить.
– Я тебя ненавижу, – прошипел Денис. – Ненавижу! И всегда ненавидел! Ты свел мать в могилу из-за своей шлю…
Парня отшвырнуло от стола и впечатало в стену. Острие ножа для бумаг зависло в миллиметре от его левого глаза. Так близко, что, если моргнуть, можно было порезать веки.
Денис впервые в жизни видел отца в бешенстве. Холодном, контролируемом и оттого еще более опасном бешенстве.
– Никогда. Не смей. Говорить. О ней.
Стена, к которой был прижат магией уже бывший наследник рода, пошла трещинами и провалилась, вышвырнув парня из кабинета вместе с кусками кирпичей.
А Виталий Михайлович Долгоруков медленно опустился в кресло и устало прикрыл глаза.
Она, его первая жена, его вечная негасимая любовь, была, есть и будет незаживающей раной на его сердце. Она, но не ее сын.
Сын, из-за которого ее в конечном счете не стало.
Глава 8
Москва, особняк семьи Корсаковых
– Кто он? – процедил Олег Юрьевич Корсаков, раздраженно стряхивая пепел с сигареты.
Стоящая перед ним дочь чувствовала себя странно: как будто ей снова пять лет и она расколотила папину любимую пепельницу.
– Я спрашиваю: кто он? Тот мужчина, с которым ты гуляешь под ручку по Москве?
Разговор происходил в рабочем кабинете ее отца. Просторном, светлом месте, полном книг, картин, редких безделиц. Ребенком она любила пробираться в отцовскую вотчину, играть на пушистом ковре и воображать, что когда-нибудь и у нее будет такой же роскошный, красивый кабинет. Только не такой прокуренный.
– Мой одногруппник, – нехотя ответила Василиса. – У него тоже первый разряд по магии, мы тренируемся вместе.
Отец был крайне зол, и девушка не до конца понимала, в чем проблема. Все-таки они не аристократы, чтобы искать тройные намеки в каждом чихе.
– И ты знаешь, что он из себя представляет? – задал новый вопрос Олег Юрьевич.
– Вполне, – кивнула Василиса. – Он сильный боец, благородный человек, хоть и без титула. Сирота.
– Сирота! Голодранец! – рявкнул отец и тяжело закашлялся.
Василиса прикрыла глаза. Она всегда так делала, когда на отца накатывал этот ужасный, пугающий кашель. Потому что все знали – это предвестник грядущей трагедии. Знали, но ничего не могли с этим поделать, а потому – девушка прикрывала глаза.
– У меня здесь ворох предложений о помолвке от богатейших людей страны, а ты решила связаться с нищим оборванцем! – продолжил отец, словно бы не прерывался на приступ чудовищного кашля.
Василиса поджала губы:
– Я не собираюсь сейчас замуж, я только поступила.
– Такими темпами и не доучишься! – отрезал Олег Юрьевич.
Он затушил истлевшую сигарету, вынул из ящика стола какой-то документ и швырнул его на стол.
– Читай.
Василиса взяла в руки лист плотной, дорогой бумаги с завитушками и золотым тиснением. Смотрела на текст и чувствовала, как земля пытается уйти из-под ног.
– Это… Что? – произнесла девушка, с трудом протолкнув слова.
– Это предложение от рода Строгановых. Ты очень приглянулась их наследнику на городском выпускном балу.
Василиса чуть нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же она там успела повстречаться с наследником одной из богатейших фамилий промышленников.
Городской выпускной бал организовывали для лучших учениц и учеников определенных столичных школ. Это было шумное бестолковое мероприятие, где девицы поумнее подыскивали себе кавалеров, а парни побойчее – перспективных жен. Сама же Василиса, не слишком заинтересованная в то время в поисках удачной партии, большую часть мероприятия просидела на диванчике, наблюдая за окружающими, и лишь пару раз выходила потанцевать, чтобы разнообразить свое времяпрепровождение.
