— В общем, приводи коридор в первоначальный вид, и этих двух бузотеров, — Стивен кивнул в сторону Снежка с Поночкой, — тоже. Только посоветуйся с Игнатом, чтобы не отравить ненароком подельников.
И капитан, не сказав больше ни слова, направился к камбузу. Пилоту даже показалось, что Стивену и самому жалко избавляться от художеств, однако должность обязывает. Да и наряда вне очереди не выписал… Странно.
Но, вскоре Мире стало не до психологического анализа поступков жениха, потому что на кухне их ждал новый сюрприз. Марлен с Питером, вместо приготовления натурального завтрака, сидели за столом и упоенно лепили… эх, если бы пельмени! Или хотя бы моти![1] Но нет! Они ваяли замок! Такой, как делают около водоемов из песка дети. Уже было готово три яруса, крепостная стена с малюсенькими пушками и пара оборонительных башен.
Капитан замер на пороге, кажется, потеряв дар речи. Хотя, может, Мира и неверно оценила его молчание. Вдруг он просто пытается понять, стоит ли отнести архитектуру данного сооружения к неоготике или она ближе к модернизму? После всего, что произошло, пилот, пожалуй, ничему бы не удивилась.
Питер первым заметил, что их уединение нарушили, и легонько толкнул Марлен в плечо. Биолог подняла растерянные глаза, несколько секунд переводила их со Стивена на Миру и обратно, потом подскочила.
— Ой! Завтрак же! О-ой… Разрешите сегодня приготовить синтезатором? Я честно сделаю натуральный в следующее дежурство!
Вместо ответа капитан пулей вылетел из камбуза, а Мира так и осталась обескураженно стоять в проходе. Марлен же, решив, что в завтраке уже никто не заинтересован, вернулась в своему, несомненно, увлекательному занятию. На катере явно происходило что-то неладное, только пилот никак не могла осознать, что именно, как это остановить и… стоит ли вообще останавливать?
[1] Моти — традиционный японский десерт из рисового теста.
Глава 12
Стивен стремительно ворвался в кабину и включил терминал. Можно было сделать запрос и голосом, но не хотелось сеять раньше времени панику. С ними со всеми что-то явно не так! Никто пока не задыхается, не покрывается язвами и не мутирует, однако, если поведение большинства выпадает из свойственной им схемы, значит, для этого есть основания.
«Отчет о составе дыхательной смеси внутри катера», — сделал он заброс бортовому терминалу.
Вывалилась таблица элементов и соотношений, а снизу на зеленом поле крупными буквами: «Полностью соответствует нормативу, установленному ЦАНГалом»
«Присутствуют ли в дыхательной смеси или воде несвойственные для них или неопознанные вирусы, бактерии, микроэлементы или простейшие?»
«Указанных компонентов не обнаружено»
«Отчет об уровнях радиации, шума, электромагнитного излучения»
Снова цифры, графики — все показатели в приемлемой зоне.
Черт! Хуже нет, когда вся статистика в порядке, а интуиция и логика прямо кричат, что происходит какая-то фигня. Может, они надышались чего-то на поверхности, а Питер просто готов поддержать Марлен в любой ее авантюре? Да, они открывали шлемы только в аэрокаре, после того как система стерилизовала воздух, но вдруг нечто все же просочилось? Стивен порывисто встал и поспешил в медблок. Необходимо, чтобы Игнат срочно взял анализы у всего экипажа.
С Мирой они столкнулись в коридоре, и капитан сперва притормозил, очарованный ее видом. Даже подумал, что в следующий раз непременно нарисует невесту в полный рост. Или лучше сделать это прямо сейчас? Зачем откладывать на потом? Он широко улыбнулся и уже хотел предложить, но поймал на себе встревоженный взгляд невесты.
Что с ним не так? Вроде одет аккуратно, гладко выбрит… Он куда-то шел. Стоп. Куда? «К Игнату выяснить насчет анализов», — подсказал внутренний голос с задних рядов сознания. Стивен почти от него отмахнулся, решив, что анализы не убегут, но Мира неожиданно взяла капитана за локоть и заглянула прямо в глаза:
— Стив, ты в порядке? Сегодня все себя ведут немного странно.
Взгляд капитана непроизвольно скользнул по еще не отмытой стене. Следом в голове всплыл образ замка на кухонном столе… Нет, надо спешить, пока его разум еще целиком не погряз в этой аномальной, возникшей впервые за многие годы творческой потребности.
Стивен уже бегом преодолел последние метры до медблока и толкнул в сторону дверь. Сзади раздался потрясенный вскрик последовавшей за ним Миры. Игнат был на рабочем месте, но на ворвавшихся к нему людей не обратил никакого внимания. Доктор сидел на полу на коленях перед расстеленной одноразовой пеленкой, к которой с помощью степлера закрепил пластырь-швы. Слева от пеленки валялись пустые флаконы и целая куча распотрошенных блистеров. Справа — горки таблеток и капсул, разложенные по цветам.
Игнат был разлохмачен сильнее обычного, а на его щеках проступал лихорадочный румянец. Сверху «полотно» примерно на четверть было выложено медикаментами, используемыми в качестве мозаики. Периодически доктор задумывался, запускал в волосы пятерню и шарил глазами по таблеткам, стараясь подобрать нужный ему именно сейчас оттенок.
Стивен подошел к медику, чтобы осмотреть картину с его стороны. Хм… Кто бы мог подумать, у парня-то, похоже, талант! Вполне можно различить небо с облаками, ветви деревьев, гнезда и силуэты черных птиц. Игнат, наконец, заметил вошедших и, подняв на капитана глаза, благоговейно прошептал:
— Саврасов. «Грачи прилетели». Моя любимая картина! Похоже?
Стивен, хотя и учился живописи, понятия не имел, что это за полотно, но уверенно подбодрил доктора:
— Очень!
А потом схватил его за плечо и потянул вверх:
— Сейчас нужно, чтобы ты срочно взял анализы. Сперва у меня и себя, а потом и у остального экипажа.
— Какие анализы? — растерялся Игнат, тем не менее поднимаясь на ноги.
— Кровь, слюну — тебе виднее. Ищем любые отклонения.
— Но картина… — пробормотал доктор и уже хотел метнуться назад, только Стивен его крепко держал и не дал такой возможности.
— Да-да! Я понял! Прилетели. Сперва работа, потом хобби, — твердо проговорил капитан, практически подтаскивая Игната к аппаратуре и закатывая рукав комбинезона.
Парень, то и дело посматривая в сторону отложенной мозаики, грустно выдохнул, но четко выполнил свои обязанности. Еще несколько минут биоматериал обрабатывался. Потом на экран терминала вышел результат — все показатели в норме у обоих. Ни инфекции, ни паразитов, ни аллергенов… Получается, что Стивен с Игнатом — два совершенно здоровых лося с неожиданной патологической тягой к самовыражению.
— Что хоть случилось? — уточнил доктор, увидев, что капитана отличные анализы не порадовали.
Стивен кратко обрисовал ему обстановку. Игнат снова глянул в сторону будущего шедевра, но профессионализм медика все-таки взял верх.
— Ложитесь, сэр, в сканер. Проведем более тщательное обследование.
— Мира, пригляди, пожалуйста, за остальными, — попросил капитан, раздеваясь.
Пилот покинула комнату, а Стивен, ложась на выдвижную кушетку, неожиданно осознал, что у него потеют ладони и частит сердце. Вдруг это стремительно развившаяся опухоль? А они с Мирой даже свадьбу сыграть не успели…
Через некоторое время Игнат задумчиво произнес:
— Знаете, единственное, что я вижу: у вас, говоря простым языком, очень сильно активизирована та часть мозга, которая отвечает за творческую деятельность. Вы никаких… лекарств не принимали?
— Думай, о чем говоришь! — рявкнул Стивен, выбираясь из сканера. — Естественно, нет! А ну-ка, поставь новое обследование и ложись в аппарат сам.
Игнат тяжело вздохнул, но подчинился. Уже зная, что искать, он настроил сканер на автономное обследование мозга. Результат вышел аналогичным.
— Это что же получается… мы попали под неизвестное воздействие?
Капитан секунду подумал, потом включил переговорное устройство и вызвал Питера в медблок. Ждать пришлось дольше, чем рассчитывали, а потом на пороге возник жених Марлен, которого Мира чуть ли не толкала в спину.
