Дьявол! Может, он сходит с ума⁈ У него рейд в самом разгаре! Образцы не дообследованы, базовые почвенные опыты не проведены, а он о чем думает? Злясь сам на себя. Стивен принял холодный душ и пошел назад в каюту одеваться. Неожиданно замок оказался закрыт. Неужели Мира даже не дождалась его и ушла на завтрак? Капитан разблокировал дверную переборку, шагнул внутрь и… обомлел.
В полумраке дежурного освещения в кресле сидела Мира. Она положила на краешек стола свои шикарные длинные ноги, закинув одну на другую. Надетые на них золотые босоножки на высокой шпильке с помощью переплетения тонких ремешков изумительно подчеркивали точеные щиколотки. И больше на Мире не было ни-че-го!
Глава 10
— Ты, кажется, хотел меня писать в костюме Евы? — игриво поинтересовалась Мира, глядя на потерявшего дар речи Стивена.
С капитаном бы она себе никогда такого не позволила, но у них еще полтора часа до начала службы, а дразнить любимого мужчину уставом не запрещено.
— Я уже просто тебя хочу! Но… откуда ты узнала про портрет?
Строгий голос Стивена явно дисгармонировал с его горящими глазами.
— «Ты прекраснее всех звезд на небе, Мира! Как же я мечтаю запечатлеть твой дивный лик!», — изобразила пилот мужской голос. — Кто-то сегодня ночью много болтал.
Стивен недоверчиво выгнул бровь. Нет, он действительно не имел привычки разговаривать во сне, однако Мира не врала. Бог знает что на него нашло, но так и быть, она готова послужить Музой.
— И, я говорил вот прямо этими словами? — ухмыльнулся капитан, приближаясь.
Ну да, лексикончик точно не его! Впрочем, Мира ничего не успела ответить: Стивен, едва касаясь, провел пальцами по ее оголенному плечу, и мысли в голове мгновенно разбежались, как и мурашки от места прикосновения.
— Так… рисовать будешь? — стараясь вернуться к образу роковой женщины, произнесла Мира.
Удивительно, но капитан и правда отошел к шкафу, достал переносной терминал и сел на кровать.
— Поверни слегка голову на меня. Еще… градусов пять! Вот. Замри! Отлично.
Стивен стал быстро водить по экрану стилусом, то и дело вскидывая на девушку свои малахитовые глаза. Каждый взгляд словно вспышка: резкий, прицельный, обжигающий. Мире было безумно интересно, что у него там получается, но еще больше хотелось уже закончить сеанс живописи и перейти к делу. Хотя надо отметить, что более экзотической прелюдии с ней никогда не случалось.
Наконец Стивен вздохнул, удовлетворенным взглядом окинул свое творение и кивнул Мире, приглашая ее оценить результат. С экрана терминала на пилота смотрела девушка, выполненная в технике карандашного рисунка. Пушистые волосы, взгляд с поволокой, длинные ресницы, брови вразлет и четкий контур чувственного рта… С портрета на нее смотрела такая красавица, что у девушки перехватило дыхание. Это была она и в то же время нет. Уж слишком хороша. В зеркале Мира себя видела не такой, хотя в глазах Стивена… кто знает! Однако, когда первое потрясение отступило, пилот перевела на жениха удивленный взгляд.
— А… зачем я раздевалась⁈ Здесь же только голова⁈
— Как зачем? — парировал капитан, с трудом сдерживая смешок. — Вдохновлять художника!
Он наклонился и убрал терминал под койку, чтобы его не повредить.
— В остальном ты же знаешь, я как Кощей, который над златом чахнет, — и Стивен, положив ладони девушке на плечи, медленно заскользил ими вниз. Словно скульптор, старающийся запечатлеть изгибы ее тела на ощупь. — Так что эту красоту я хочу лицезреть единолично.
— Собственник, — длинно выдохнула Мира, задыхаясь от нахлынувшей неги.
Прикосновения были едва ощутимы, но тепло, которое струилась из сильных с немного огрубевшей кожей рук капитана, вызывало такую бурю внутри, что хотелось одновременно бездействовать, погружаясь в эти ощущения до самозабвения, и форсировать события, вжавшись в любимого полностью. Почувствовать жар его тела, неистовое желание и стремительно разогнавшийся пульс. Мира выбрала третий вариант: она наклонилась и поцеловала Стивена, со всем тем пламенем, что он уже разжег у нее внутри, и стремительно потянула наверх его футболку. Быстрее! Как же эти тряпки мешают! Скорее от них избавиться!
Вот так правильно: кожа к коже. Чувствовать его прикосновения, забыть обо всем на свете, ничего не контролировать, просто принадлежать любимому мужчине. Не сдерживаясь и не стесняясь. Среди этого водоворота хотелось что-то сказать Стивену, облечь в слова рвущиеся наружу чувства… Сейчас даже «я люблю тебя», которое она повторяла, казалось чудовищно малым. Должно, должно существовать что-то более значительное! Но слова не приходили на ум. А когда низкий охрипший голос капитана простонал: «Ми-ра…», из девушки как будто вообще вышибло последние мысли. Перед глазами замелькали яркие вспышки, тело, потеряв управление, вздрагивало, а в ушах стучали бешеные удары пульса и, словно эхо, отголоски собственного имени.
Первое, что зафиксировал разум после — руки Стивена, гладящие ее по спине. Сейчас они вызывали совершенно другой отклик. Хотелось уткнуться в сильное плечо и забыться, на этот раз уже крепким сном. А потом, словно обухом по голове: время! У них же служба, черт побери! Мира подскочила как ошпаренная, вытаскивая из-под подушки комм. Фух… у них еще есть десять минут, чтобы собраться! Но вместо того, чтобы подниматься и одеваться, капитан привстал на локте и мягко поцеловал невесту в плечо. Раз, второй…
— У нас смена, — прошептала Мира, однако поворачиваясь и расслабляясь. — Давай… до вечера!
— До вечера, — согласился Стивен, отодвигаясь явно с применением силы воли.
Они оба наспех натянули форму, кое-как причесались и, по очереди заглянув в зеркало, одновременно рассмеялись.
— Выглядим, как нашкодившие подростки, — пояснила свою реакцию Мира.
— Что есть, то есть. Хорошо хоть остальные на корабле — взрослые люди и постараются ради приличия этого не заметить, — ответил капитан, открывая дверь.
Мира, шагнув в коридор вслед за Стивеном, еще успела подумать, что во взрослости остального экипажа сильно сомневается, но вслух ничего не сказала. Потому что то, что их ждало в коридоре, не могла вообразить даже самая изощренная фантазия.
Глава 11
Бобби что-то увлеченно малевал на стене на высоте своего роста в технике «палка-палка-огуречик», а снизу в рядок стояли открытые банки с краской. А еще снизу, весело повизгивая и толкаясь, с кисточками бегали два мохнатых соавтора. Они сажали на металл разноцветные пятна, которые, по идее, человек с плохим зрением и без очков мог бы принять за зиндотские цветы. Лапы йети уже основательно перемазали, и, если учесть, что с кисточки механика тоже иногда капало и попадало питомцам на уши и голову, то и их самих можно было принять за модели для боди-арта. Точнее, в их случае для фа-арта, ведь расписанным оказалось не тело, а мех.
Мира в ужасе ахнула, представляя, как придется мучительно оттирать краску с белой шерстки. Даже, грешным делом, промелькнула мысль, а не побрить ли обоих налысо? Капитан же, окинув потрясенным взглядом коридор, добрая половина которого была извозюкана, рыкнул:
— Лейтенант Варден, объясните, что здесь происходит!
Бобби отскочил от эпохального полотна и, вытянувшись по форме, отрапортовал:
— Улучшаем условия быта экипажа! Создаем позитивную обстановку!
— Раскрашивая военный катер… в духе примитивизма⁈
Тут, надо сказать, Стивен очень польстил наскальной живописи механика. И вообще, после такой выходки все еще оставался суперкорректным.
— Не весь катер, сэр! Только коридор жилой зоны. В уставе на этот счет нет запрета. Я проверил.
— В уставе нет и запрета приходить на смену вверх ногами. Ты же так не делаешь⁈
— А… как это связано, сэр? — опешил Бобби.
Мире аж стало его немного жаль. Ну парень же искренне старался. Но потом она взглянула на двух раскрашенных йети, и ее сострадание как ветром сдуло.
