Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей

— Да ты что… — протянул Осипов.

— Нет, конечно, — опроверг сам себя Горпищенко. — Сходство есть, но так, лёгкое. Этого недостаточно. Моторика не совпадает. Но видел же я где-то эту динамику и манеры, вшитые в подкорку, неоднократно видел за годы службы. Но вот припомнить не могу. Наверное, давно было, по лейтенантской службе ещё. А тогда-то я всех офицеров бригады знал, и не только нашей бригады, а и соседних частей, вот кто-то там такой внешностью и поведением и сверкал. Но в штаб округа вернусь, и пригляжусь к генералам тоже — может у кого из них незапланированная поросль образовалась? Но новая информация — не повод уменьшать нагрузку на Первозванова или давать ему поблажки.

— Обижаешь, Филипп Павлович, — посмурнел Осипов. — У меня вон, Потёмкин служит, — летает по нарядам, за ленточку по общему графику ездит. И все потомки знаменитых родов так.

— Не принимай к сердцу, это у меня уже стариковское: побрюзжать; тоже, похоже, пора в запас, или инспектором в «райскую группу» округа, изображать, типа что-то из себя представляешь и что-то можешь решить. Знаю: служба у тебя поставлена. Да и Первозванов, думаю, возмутится, если ему поблажки начнут давать.

Осипов улыбнулся: — Какие там поблажки! Ему сейчас взвод надо будет в роту разворачивать. А если учесть, что и взвод у нас недавно сформированный и кадровый запас вообще никакой, а лейтенанты когда ещё придут, так нагрузка у него будет до последнего дня службы. Первозванов у меня по призыву служит, так что хороший у него, конкретный «дембельский аккорд» * получается.

Москва. Кремль.

— Всех с праздником! — император тепло улыбнулся собравшимся. — Прошу прощения, собирать вас в другие дни крайне сложно в силу занятости и частых командировок, а сегодня вы все были на Красной Площади, так что давайте ещё раз сверим часы по политической обстановке на левом фланге будущих действий; это последний вопрос, который мы не обсудили, и если разногласий не будет, то сегодня я подпишу план проведения операции.

Закончив вступление, император Николай Петрович Романов продолжил: — Сразу к делу. МИД и Служба внешней разведки: согласованная позиция по Ирану есть? Кто в качестве эксперта докладывает?

Глава МИДа кивнул в стороны директора СВР, генерал-полковник Грачёв благодарно улыбнулся в ответ и начал доклад: — В Иране продолжается период нестабильности. Шахиншах смог удержать власть, хотя на гребне народных волнений казалось, что крушение династии неизбежно. Сейчас ситуация в столице и крупнейших городах стабильная, армия и корпус стражей постепенно приводят к покорности северные и северо-западные окраины страны. Ситуация становится спокойнее, но до полного замирения окраин ещё далеко. СВР и МИД считают, что иранские власти не заинтересованы в какой-то реакции на наши действия и не имеют фактической возможности на негатив в связи с собственными проблемами.

Император слегка одобрительно кивнул: — С курдами они долго возиться будут?

— Быстро умиротворить курдские районы не получится, — Николай Николаевич Грачёв развернул карту и показал её императору, — из-под контроля центральных властей вышли значительные территории, в том числе горные. А если иранские власти проявят нервозность в отношении наших действий, мы через свои границы поможем курдам оружием и зерном и тогда говорить о спокойствии на севере Ирана вообще не придётся.

— Понятно, — император переглянулся с сыном и задал следующий вопрос: — Теперь по Турции и её возможных мерах в ответ на наши действия.

Министр иностранных дел выпрямился в кресле и открыл папку: — В Турции сложная экономическая ситуация, уровень инфляции остаётся высоким и население недовольно. Это сопровождается проблемами престолонаследия. Султан маневрирует и готов назначить наследником не старшего, а среднего сына: старший крайне непопулярен в народе, он замарал себя сотрудничеством с Израилем и его замена на среднего сына, скорее всего, вопрос уже решённый. Телевидение и пресса старшего сына не упоминают, а средний мелькает постоянно, и хотя является представителем бизнеса, фигурирует в отчётах журналистов как государственный деятель. Далее, о вероятной реакции султана и элитных группировок на наши действия. Турки, естественно, как и при любой другой ситуации, постараются выжать для себя максимум. Но какие-либо конкретные действия они предпримут лишь при уверенности, что смогут достичь успеха. В ином случае их ввязывание в конфликт ещё сильнее подорвёт веру народа в султана, а это он сейчас допустить не может. Ресурсы султана сосредоточены на востоке Турции, в случае массированного использования их армии на западе страны, восточные окраины, населённые курдами, получат возможность для расширения зоны, где турки реальной власти не имеют. Значительна часть армии противостоит Греции и эту группировку султан также ослабить не может.

Дослушав доклад, Николай Петрович подвёл итог: — Ясно. Как и всегда, турки будут искать свой бакшиш и возможность что-то урвать, но глубоко влезать не захотят, чтобы не увязнуть. Исходя из прошлых данных и сегодняшних докладов, я утверждаю план проведения операции. Обращаю особое внимание на соблюдение режима секретности и неукоснительного использования легенды прикрытия. Всем спасибо.

Когда гости покинули ситуационный зал Кремля, император обратился к внуку: — Саш, папа по летнему расписанию в курсе. Если ничего не произойдёт неожиданного, то ты, сдав экзамены в училище, отдыхаешь, а в конце июля мы втроём летим на Дальний Восток, где будет открытие туннеля на Сахалин. Император Кореи выразил желание совершить визит в Россию и принять участие в торжествах, поэтому для нас главное — радушная встреча гостей. Я работаю с императором, папа — с наследником, ты — с молодой корейской порослью. Всё готовится, позже тебе график доведут. Если коротко: корейские корабли совершат визит во Владивосток, там будет совместный парад. Ты корейским принцам показываешь наш флот, пока у нас будут переговоры. Плюс культурная программа. Дальше открываем туннель. Осматриваем строящуюся дорогу от Якутска к побережью, потом императора Кореи провожаем, я тоже улетаю, а вы с папой еще два дня отдыхаете и охотитесь совместно с корейцами, демонстрируя им русское гостеприимство. Август у тебя каникулы, в сентябре начало учёбы, но в начале месяца ты можешь мне на несколько дней потребоваться. Для тебя это тоже станет интересным опытом.

— Понятно, — согласно кивнул Александр

Близ Чернигова. Жилой городок возле полка морской пехоты.

Праздничное застолье командования взвода, то есть меня со Спартанцем и Рубакой в честь Дня Победы, неизбежно затронуло тему создания роты и незаметно переросло в совещание. У подвыпивших офицеров обычно так и бывает, наблюдал неоднократно: постепенно разговоры «съезжают» на службу и предстоящие задачи. Предвидя это, я столик в кафе заказал в «кабинете», а не в общем зале. Причём, как правильно отмечали другие офицеры, совещания в подобной атмосфере гораздо продуктивнее, чем официальные: не скованные субординацией и политесами офицеры зачастую выдают немало дельных предложений, на которые в другой обстановке не решатся. Либо спиртное снимает с глаз шоры, десятилетиями вбиваемые кадетским и училищным образованием и последующим воспитанием в армейских частях и реальность предстаёт в новом, «незамутнённом» виде.

Поначалу проходило всё стандартно: по традиции в первую очередь обмыли награды, положив их в большую кружку, которую наполнили водкой и пустили по кругу. Потом подняли бокалы за всех, кто внёс вклад в победы русского оружия. Затем, встав и не чокаясь, помянули наших ребят…

В принципе, первым с праздничного разговора «соскочил» Стас Логинский. Оно и понятно: по слухам, генерал-лейтенант Горпищенко является любителем преферанса и то, как он «в жизни» умудряется замутить такие замысловатые «расклады», свидетельствует в пользу наличия у Филиппа Павловича такой страстишки. Вот и «Рубака» получил сегодня «на раздаче» от Горпищенко «валета» с первой офицерской звёздочкой, а в «прикупе» — дальнюю дорогу в другой «казённый дом», где его неизбежно ожидают «хлопоты».