Моё пламя выжгло эти копья, а потом встретилось со светом падшего.
Не было ни взрыва, ни вспышки. Только отчаянное желание изнанки сохранить хотя бы часть этого участка тени, который рвали на части два сгустка силы противоположных стихий.
Свет выжигал моё пламя. А моё пламя пожирало свет.
Мы зависли в моменте вечного противостояния, и я чувствовал, как трещат мои энергоканалы, как стремительно пустеет источник, и как отчаянно стучит в моём поместье Сердце Феникса, отдавая мне последние крохи своей накопленной энергии.
Но при этом я видел и другое. Видел, как сам падший корчится от боли, когда моё пламя отражает в него энергию света.
Сфера не только выжигала мою тьму, она сжигала и некротическую энергию. Её сила была вплетена в энергетические каналы барона так плотно, что её удаление означало моментальную смерть.
Похоже, эта сфера была не усилителем, как у светлых, а стабилизатором и одновременно якорем для барона Воронова. Она удерживала его сознание от полного распада, но при этом выжигала его изнутри. Согласившись на этот эксперимент, барон стал вечным узником в своём же теле.
Я усмехнулся. Так ему и надо — нечего играть в игры со стихиями, сути которых не понимаешь.
Моё пламя начало угасать, но взамен ему пришла тьма. Тьма, которая жадно впилась в энергию сферы. Ей было плевать, какую стихию она поглотит, ведь платил за эту «переработку» энергии я, а не она.
Моё тело содрогнулось от боли, похожей на удар током. Я зарычал и выругался сквозь зубы. Тьма снова решила подкрепиться за мой счёт и заодно подпитать Сердце, отдавшее мне слишком много.
Нет, надо кончать с этим некромансером, пока я тут от болевого шока не загнулся. Я сгрёб в щепотку то, что осталось от моего пламени, и отправил маленький сгусток в клубок магических нитей, которыми сфера света была «пришита» к магическому источнику барона. По сути, я метил в сам источник, который болтался на груди некромансера.
Сжатая до предела точка тёмного пламени смогла просочиться сквозь защиту света в тот самый миг, когда тьма снова атаковала. Пока сфера боролась с окружившим меня барьером из тьмы, моё пламя проскользнуло дальше и пробилось через заслон света.
Главный энергетический узел начал тлеть, разгораясь всё ярче. Пламя выплеснулось и на сам источник в тот самый миг, когда я решил, что у меня ничего не выйдет. Сфера света во лбу барона погасла, кристалл растрескался и осыпался мелкой крошкой.
Я вспомнил, что случилось в прошлый раз, когда я уничтожил поддельное сердце, оставив некромансера в живых. Призвав сразу несколько десятков теневых кинжалов, я запустил их в барона. Сферы света больше не было, так что мои клинки прошили тело падшего барона сразу в нескольких местах.
Сам Воронов ещё не отошёл от уничтожения сферы и будто бы даже не понимал, что происходит. Он бросил на меня взгляд, в котором вместе с удивлением проскользнула благодарность.
— Прощай, барон, — прохрипел я, оседая на пол.
Мы упали одновременно. Его тело вспыхнуло сразу после того, как моё пламя наконец расплавило поддельное Сердце.
В меня хлынула волна силы, переработанной тьмой. И вот вроде она меня так благодарила за очищение своего бывшего орудия, а боль почему-то была такой, будто меня пытают.
Чем больше силы от уничтоженного артефакта в меня вливалось, тем сильнее разгоралось моё пламя. Оно выжигало меня изнутри, плавило мои энергетические каналы и заставляло вскипать кровь в венах. Оно сжигало дотла всю некротическую энергию, которой был пропитан даже воздух.
Я не удержался и вывалился в реальный мир, ощутив под собой каменный пол пещеры под особняком Вороновых. Вернуться обратно на изнанку я уже не смог, поэтому просто закрыл глаза и позволил пламени очистить этот дом.
После смерти барона весь подвал начал исторгать некротическую энергию, которой, казалось, дышал сам особняк. Она лезла наружу изо всех щелей, стремясь заполнить собой всё пространство.
Но моё пламя пожирало её быстрее, чем она распространялась. Я давился кашлем и сплёвывал на пол кровь, стараясь дышать неглубокими вдохами. Трупный смрад вытеснялся запахом пепла, вкус которого давно был для меня привычным.
Через полчаса я смог поднять голову над пепелищем. Н-да, вот и помог Роману вернуть родовые земли. А ведь теперь у него совсем ничего не осталось.
Я оглядел себя и вздохнул. От нового камуфляжного костюма не осталось ничего.
— Живой? — услышал я голос Романа. Он вышел из тени и встал напротив меня. — Я уже думал, что и ты сгорел в том пламени.
— Я-то живой, а вот ты как спасся? — спросил я, закашлявшись.
— Пришлось уйти подальше, — парень пожал плечами. — Кто же знал, что у тебя… такие методы.
— Слишком много здесь было энергии смерти, — я сел на ещё тёплую землю и помотал головой. — Пришлось выжигать основательно.
— Ладно, — прошептал Роман. — Спасибо тебе за… освобождение моего отца и моего имения.
— Обращайся, ага, — усмехнулся я.
У меня гудело всё тело, перед глазами плавали тёмные пятна, зато силы я получил даже больше, чем рассчитывал. Ну и я избавил мир от некромансера, пусть и странного. Неплохо для начала. Осталось только разобраться, есть ли ещё такие же недоумки, как старый барон, которые согласились на подобные эксперименты.
— Ты иди, я тут останусь, — он вздохнул. — Надо всё разгребать. И я не только про дом.
— Бывай, — я провалился на третий слой тени, куда молодому барону Воронову ходу не было. — Грох!
— Тут я, — каркнул кутхар, появившись передо мной.
— На каком слое изнанки будет быстрее добраться до дома? — спросил я, отказываясь просчитывать путь самостоятельно.
— На четвёртом, но плата за проход будет большая, — немного подумав, ответил Грох.
— Не хочу платить, — я вздохнул. — Изнанка всегда ненасытная, а я не для того сражался с этим идиотом.
Силы у меня прибавилось, но делиться с тенью я не собирался. По крайней мере, не в тех количествах, которые она затребует для прохода по четвёртому слою. У меня мелькнула мысль вернуться в реальный мир и добраться обычными человеческими способами, но я сразу её отмёл.
Во-первых, вся моя одежда сгорела вместе с обувью и телефоном. Во-вторых, магический фон вокруг поместья Вороновых взлетел до таких отметок, что с минуты на минуту сюда прибудут спецслужбы, и лучше им не видеть меня и даже не думать о том, что я делаю на месте выброса энергии такого масштаба. Ну и в-третьих, я не хотел никого видеть. Вообще никого.
Мне нужно было переварить то, что произошло. И лучше всего обдумывать это по пути без свидетелей или возможных собеседников. Грох не в счёт — он хотя бы может заткнуться или уйти в своё гнездо, если я прикажу.
Ладно, пора выдвигаться. Я встал и сделал несколько шагов. Меня шатало из стороны в сторону, голова кружилась, а мышцы отказывались слушаться.
— Через третий слой тоже опасно идти, хозяин, — проворчал Грох, глянув на мои потуги. — Ты еле держишься на ногах. Если изнанка почует слабину…
— Она и так чует, — я вытер ладонью подбородок, размазав кровь по коже. — Цедит из меня энергию с такой скоростью, будто до дна выпить хочет.
Я переместился на второй слой и сразу почувствовал себя лучше. Сейчас здесь ничего не напоминало о недавней битве. Моё пламя выжгло все следы, а изнанка успела зализать раны.
Я настроился на клеймо бабушки и двинулся в путь, перескакивая за раз по несколько километров. Такой себе способ, конечно, но всяко быстрее, чем на машине ехать. Благо от Екатеринбурга добираться всего-то около пятисот километров. Это не несколько тысяч, как до столицы.
Каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Энергоканалы горели, будто внутри меня до сих пор тлело пламя. Влившаяся после уничтожения поддельного Сердца сила бушевала и ревела, ломая и так потрескавшиеся каналы.
Всё было как в прошлый раз, когда я резко получил огромный сгусток силы. Я чувствовал, что и в этот раз повреждённые энергоканалы срастаются как попало. Придётся потратить на медитацию не один час, чтобы распутать всё это месиво и вернуть каналы в нужное состояние.
