Фингон, казалось, еле сдержался, чтобы не выругаться при леди, так у него заскрипела челюсть.
— Ладно, если вы убеждены, что он не заразен… Парни, погрузите его на одну из продуктовых телег. И кто рядом, чтобы глаз с него не спускали!
Двое воинов выскочили вперед, схватили тело за ноги и подмышки и понесли к обозу. Люсинда было собралась пойти следом, посмотреть, как ее земляка устроят, но услышала над ухом шепот Ангарала:
— Пойдемте, я вас лучше провожу до кареты. Доктор мог ошибиться, и если это, скажем, болотная лихорадка, то она весьма заразна, а в Лунном Камне вряд ли есть квалифицированная медицинская помощь.
Девушка подумала, что действительно стоит проявить благоразумие. Будет обидно скончаться столь юной, даже не доехав до вверенного ей княжества.
Ночевать в этот раз пришлось прямо в карете. Зато появился хороший повод присоединиться для ужина к отряду. Фингон, правда, нервно икнул и тут же распорядился из ящиков с провизией организовать ее светлости что-то типа стула и стола, зато Люсинда поймала на себе множество одобрительных взглядов от других эльфов. Что ж, раз это теперь в какой-то степени и ее эльфы, надо знакомиться.
Толстенький невысокий Хадарай, который служил отрядным поваром, сильно смутился, когда его стряпню из общего котла пришлось положить княжне. В общем же все прошло очень даже неплохо. Каша, из чего бы она ни была, оказалась вполне вкусной и очень сытной.
У Люсинды начали слипаться глаза сразу после ужина, и она, поблагодарив повара и пообещав себе запомнить имена как можно большего числа вверенных ей эльфов, отправилась спать в экипаж. Сон навалился быстро, тем более что вместо колыбельной монотонным шумом шел бубнеж горничной, что «где же это видано, чтобы дама ела с простыми воинами».
Еще четыре дня в пути практически не отличались один от другого. Разве что иногда ночевали на постоялых дворах, и Реитас пришел в себя. С сыном казначея Люсинда много играла в детстве — они были близки по возрасту, жили в одном замке, и устраиваемые мальчишкой авантюры ей нравились значительно больше, чем сидение за вышивкой с сестрой или уроки музыки. Хотя и то и другое, как всякой приличной юной княжне, ей пришлось освоить. Позже отец отправил Реитаса в далекое княжество, чтобы учиться какому-то ремеслу. Люсинда не вникала, так как сама уже становилась девушкой, и наряды, драгоценности и планируемые балы ее интересовали намного больше, чем приятель детства.
Реитас вернулся незадолго до войны. Высокий, широкоплечий, с развитой мускулатурой. Девицы во дворце сразу оживились и заперешептывались. Каждая старалась обратить на себя его внимание, Люсинде же, напротив, этот юноша показался бесконечно чужим. Она лишь дежурно здоровалась с ним, случайно встречаясь в дворцовых коридорах или на прогулке. Как на грех, это почему-то случалось часто. Закон подлости — штука тонкая. Сейчас же Люсинда была искренне глубоко рада знакомому лицу.
— Ваша светлость, вы сможете пообщаться с пленным сразу после допроса, — попытался воспротивиться Фингон, но девушка, игнорируя его мнение, поспешила к телегам.
— Я буду присутствовать!
Фингон тяжело вздохнул, хотя возражать не стал.
— Расскажите, кто вы и как оказались на дороге.
— Меня зовут Реитас Нимрас, я подданный Бериана Морвэна. Присутствующая здесь леди Люсинда может это подтвердить, — и парень зашелся глубоким кашлем.
— Вы участвовали в боевых действиях против армии Аэркараса?
— Да. Как эльф, давший присягу, я не мог поступить иначе, — четко и без страха проговорил пленный между приступами.
Фингон кивнул скорее удовлетворенно, чем разочарованно. То, что парень не пытается увиливать и врать в таком щекотливом положении, добавляло ему положительных баллов. Доктор как раз принес очередную настойку, и возникла небольшая заминка, пока Реитас, неуверенно сидящий на телеге, ее выпил.
— Почему вы не сдались по окончании войны?
— Я не знал о такой возможности до последнего времени. Да что там! Я даже не знал, что война окончена! Был ранен в одном из первых сражений и очнулся уже в избушке старика-отшельника, который меня нашел и выходил. А когда я стал передвигаться сам, старик, который иногда отправляется в город за покупками, принес известие, что леди Люсинда возвращается в Лунный Камень. Вот я и вышел вам навстречу, только немного свое состояние не рассчитал.
— Я так понимаю, что подтвердить этого никто не сможет?
— Отшельник. Не думаю, что он возьмет грех лжи на душу, да и зачем ему? Он ничего плохого не сделал.
— Как далеко отсюда его дом?
— Дня три, если напрямки, через лес.
— Лорд Фингон, это может быть ловушка, — проговорил Ангарал, который с момента начала допроса стоял молча.
По его лицу и презрительно скривившимся губам было ясно, что он не верит ни одному слову казначейского сына.
— Я и не собираюсь скакать по лесам, словно белка, — одернул его глава отряда. — У нас совсем другая задача. Просто составлю подробное донесение в трибунал, и пусть они сами разбираются.
— Тогда давайте хотя бы его свяжем! — возмутился княжич. — Не ровен час сбежит или как-то еще подаст сигнал соучастникам!
— В чем логика нападать на огромный отряд? — не согласилась Люсинда. — Тем более Реитас совсем слабый, куда он побежит в таком состоянии?!
— У них проблемы с продовольствием, сами же видите, как он выглядит, — поморщившись, кивнул Ангарал на пленника. — Отбить обоз, зачем же еще.
— Леди Люсинда, я клянусь, у меня не было и нет никаких сообщников! И готов принести вам вассальную присягу прямо сейчас!
Реитас смотрел на девушку с таким отчаянием, словно хватался за нее как утопающий за соломинку. Княжне было хорошо знакомо это состояние — эльфа, который, несмотря на огромное количество сородичей вокруг, вдруг остался в мире совершенно один. И она приняла решение.
— Произносите. И добавьте, что никому из отряда не будет причинен вред.
— …только если в результате самообороны, — закончил Реитас, произнеся слова клятвы.
— Оставил-таки себе лазейку, — зло усмехнулся Ангарал. — Как, однако, удобно! Ведь на самооборону можно списать все что угодно!
Фингон тоже был недоволен, но промолчал и лишь приказал страже удвоить бдительность. А когда они с Люсиндой дошли до кареты, шепотом проговорил:
— Ваши требования, пока они не идут вразрез с инструкциями его величества, для нас закон. Вы оставили этого сомнительного типа несвязанным. Пока он слаб, хотя может и хорошо притворяться… Только вам следует помнить, что вокруг не просто боевые единицы, а живые эльфы. Вот, скажем, Килтон, — и Фингон махнул на державшего охранный щит вдоль колонны эльфа, — у него родилась дочь, пока парень защищал интересы короны в Грозовом Берегу. А теперь ей всего несколько месяцев, и он снова вынужден отбыть, не имея представления, когда получит отпуск. Или Сандир, — глава охраны указал на эльфа в возрасте, — он уже собирался уйти на покой и нянчить внуков. Но армия понесла большие потери, и он принял нелегкое для себя решение в ней остаться. Да тот же Ангарал…
— Я поняла вас! — перебила Люсинда, впрочем, тут же отругав себя, что не выслушала, какие там обстоятельства у княжича.
Ей была неприятна эта отповедь, хотя разумом она понимала: военачальник прав, и, вероятно, зря, уступив воспоминаниям детства, она приняла более гуманное решение, чем следовало.
— Это хорошо, — одобрительно кивнул Фингон, но тут же добил: — Потому что, если кто-то из них окажется с перерезанным горлом, это будет на вашей совести.
…Утром седьмого дня отряд въехал в родной, как еще совсем недавно считала Люсинда, Ясеневый Лес. Она была слишком мала, когда здесь впервые произошли злополучные события, и, конечно, ничего о них не знала лет до двенадцати. Потом до нее откуда-то из разговоров прислуги добрался слух, что ее отец захватил Ясеневый Лес силой. И не просто захватил, а зверски вырезал семью тогдашнего князя, лорда Эванеску. Конечно, малышка Люси ни слову не поверила. Это же ее отец! Практически божество! Он такого не мог сделать, всё наветы!
