— Достал и даже больше, — я щёлкнул пальцами, отдав мысленный приказ Гроху. Через мгновение мой питомец сунул мне в руку пару клочков бумаги. — Вот, посмотри сам. Только мне почему-то кажется, что ты и так всё знаешь.
Жнец протянул руку и взял обожжённые документы. Он изучал их чуть дольше, чем требуется для такого количества текста. Может, он, как и я, пытался сложить обрывки слов в цельные предложения?
— Бартенев, значит, — протянул он. — Неожиданно.
— То есть про Дмитрия Шаховского ты знал, — сразу же сделал я очевидный вывод.
— Знал, но не мог понять, зачем тёмному предавать своих, — Жнец чуть качнул головой. — И до сих пор не понимаю.
— Твой дар подавляет эмоции, — сказал я. — Поэтому ты забываешь об обычных человеческих чувствах — жажда власти, денег, знаний, силы. Люди всегда чего-то хотят, в отличие от тебя. Ты живёшь только ради конкретной цели, и эта цель либо углубляется, либо меняется в зависимости от обстоятельств.
— Ты слишком много знаешь о моём даре, — Жнец изобразил подобие улыбки. — И мальчика ты успел привязать, как я вижу. Кто ты, Феникс?
— Я тёмный феникс и вестник тьмы, её глас и страж, — повторил я то, что говорил всем и каждому, кто задавал тот же вопрос. — Я служу тьме, и она щедро награждает меня за службу. Знаниями, опытом, силой.
— Тогда скажи мне, Феникс, какова цель Демида Бартенева? — попросил он. — Зачем он проводит эксперименты над тёмными, зачем пытается создать ликвидаторов? Чего он хочет добиться?
— Власти, — коротко сказал я. — Он хочет получить власть не только над империей, а над всем миром. Он хочет стать правителем нового мира и переписать законы магии под себя. Бартенев пытал одарённых тьмой и светом, чтобы создать идеальное оружие против тебя и Вестника Тьмы.
— Идеальное оружие? — удивился Жнец. — Зачем?
— Чтобы погрузить весь мир в хаос, — я покачал головой. — Он нашёл способ создавать аномальные очаги. Я уже закрыл два из них, не считая московского очага, где находилась лаборатория для экспериментов над светлыми магами.
— Ты уверен в том, что говоришь? — Жнец снова стал безэмоциональным, и я увидел, как в глубине его глаз проявился жадный блеск тьмы. Вот оно что — его цель связана с очагами или с экспериментами над одарёнными.
— Ты был рядом, когда я сражался с бароном Вороновым? — спросил я вместо ответа.
— Нет, пропустил, пришёл только когда ты погрузил всё имение в тёмное пламя, — разочарованно сказал он.
— Барон Воронов стал «падшим», — пояснил я и увидел понимание в глазах Жнеца. — Но не это самое страшное. В его энергоструктуру была встроена сфера чистого света. Понимаешь, что это значит?
— Сфера света? — на лице Жнеца впервые проявились настоящие чувства. — Объясни мне, Феникс. Расскажи всё, что знаешь и что произошло с тех пор, как я ушёл в очаг.
— Это будет очень долгий рассказ, — усмехнулся я. — Но если коротко, то Бартенев устроил лабораторию в московском очаге и много лет вытягивал силу из архимагов света. Его учёные нашли способ кристаллизовать энергию и встраивать кристаллы или сферы в других одарённых этой же стихии.
Жнец посмотрел на меня с недоверием. Я и сам понимал, что мой рассказ выглядит неправдоподобно. Собственно, потому и тянул с тем, чтобы поделиться этой информацией с императором. Он бы просто не поверил мне.
— Зачем встраивать такие кристаллы в других? — медленно спросил Жнец.
— Чтобы усилить их украденной энергией, — я наморщил лоб. — Чем-то это похоже на способ усиления «падших» тёмных, только они, наоборот, выносят свой магический источник за пределы тела, чтобы он впитывал энергию смерти и не имел никаких ограничений.
— Те артефакты «падших» — это их магические источники? — удивился Жнец. — Ты уверен в этом? Насколько я понял, эти артефакты способны воссоздать подобие тела тёмного мага даже после его окончательной смерти.
— Я уверен. И эти самые артефакты, по сути, есть средоточие их жизненной силы, души и магического дара, — сказал я. — А вот с кристаллами света немного другая ситуация. Но они тоже могут усиливать магов света.
— Но барон Воронов был тёмным магом, — возразил Жнец. — И ты сказал, что он был падшим. Впрочем, я и сам чувствовал смрад его энергии смерти. Как Бартенев смог вплести в его энергосистему кристалл с энергией света?
— Ответа на этот вопрос у меня нет, — честно сказал я. — Но могу сказать точно вот что — я сражался с усиленными светлыми. Во время боя я атаковал тьмой, и наши энергии срезонировали. Прямо в подвале дома Демида Бартенева начал появляться аномальный очаг. Теперь ты осознаёшь масштаб его экспериментов?
— Это… очень плохо, — с небольшой заминкой сказал Жнец. — Если я прав, то Бартенев служит предыдущему Вестнику, который готов идти войной против всего мира.
— Да, его величество говорил что-то такое, — кивнул я. — Пояснишь?
— Прошлый Вестник пробудился чуть больше двухсот пятидесяти лет назад, — медленно проговорил Жнец. — Это было радостное событие для нашего рода. Я надеялся, что он сможет погасить разногласия между одарёнными, но всё вышло иначе.
— На него устроили охоту? — предположил я.
— Да, дед нынешнего императора — Всеволод Романов — решил, что Вестник несёт угрозу миру, — Жнец сделал глубокий вдох. — Мне пришлось сделать выбор между долгом и семьёй. Я выбрал неправильно, Феникс. Я предал родного сына и встал на сторону императора.
— Печально слышать, — я вздохнул и посмотрел на Жнеца, не скрывая своего неодобрения его поступку.
— Я нашёл его спустя столько лет поисков, — продолжил он, не обратив внимания на мой взгляд. — И узнал, что он стал сильнее. Но самое главное — он собрал вокруг себя беглых тёмных и падших. В нём до сих пор пылает ненависть ко всем, кто его предал.
Я промолчал. Мне было очевидно, что наступит день, когда целью Жнеца станет его собственный сын. А он не сможет пойти против тьмы и предаст своего сына ещё раз.
— Молчишь? — спросил он вдруг. — А сам ты разве поступил бы иначе, если бы на кону стоял мир?
— Я не стал бы предавать родную кровь, — ответил я. — Я бы защитил его и встал рядом против всего мира.
— А если бы тьма сказала тебе, что этот путь неправильный? Если бы она отдала приказ выбрать другую сторону? — Жнец склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на меня в ожидании ответа.
— Это невозможно, — я встретил его взгляд. — Изначальные стихии не имеют разума, но могут подталкивать нас, когда мы сбились с пути. Тьма не может отдать приказ пойти отцу против сына.
— Ты ещё молод и многого не понимаешь, — он выпрямился и отвёл взгляд. — Я бы хотел верить, что перед тобой не встанет подобный выбор.
Я усмехнулся. Даже навскидку я был старше Жнеца лет на сто пятьдесят, если не двести. И повидал я столько всего, что ему и не снилось. Но ни разу за эти годы тьма не заставляла меня делать выбор, я всегда делал его сам.
— Зачем ты пришёл ко мне? — спросил я.
— Хочу вступить в твой отряд зачистки очага в Эльзасе, — губы Жнеца растянулись в безразличной улыбке.
— Так и зачистил бы его сам, уж сил тебе точно хватит, — хмыкнул я. — А я бы потом просто запечатал его своим пламенем.
— Одному мне… стало тоскливо, — последнее слово он произнёс полувопросительно. — Пусть мне неведомы человеческие эмоции, но я чувствую их отголоски… время от времени.
— Знаешь почему так? — я подался вперёд. Жнец отрицательно качнул головой. — Потому что твоя цель близка, а следующей цели нет и не будет. Ты чувствуешь пустоту внутри, потому что знаешь, что после выполнения своего предназначения у тебя нет будущего.
— Предчувствую смерть? — он посмотрел на меня странным взглядом. — Это интересная мысль. Я так давно живу, что забыл, что я смертен.
— Понимаю, — я покачал головой. — Мысль об этом очень бодрит. Хорошо, я приму тебя в свой отряд, но действовать ты будешь только тогда, когда я скажу.
— Меня это устраивает, — кивнул он. — Если твои команды не будут противоречить цели, мне будет несложно их выполнить.
