— Есть одна проблема, — сказал я задумчиво. — Император послал своего эмиссара следить за мной в очаге. К сожалению, я не могу доверять тем, кто прошёл особый ритуал и дал магическую клятву верности императорской крови. И мне бы очень не хотелось, чтобы Бартенев узнал, на что я точно способен.
— Эмиссара, говоришь? — Жнец замер на мгновение. — Раз уж ты принял меня в свой отряд безо всяких клятв и обещаний, думаю, я могу поделиться с тобой информацией, которой владеют лишь три человека во всём мире.
— Слушаю тебя, — сказал я, тут же сделав стойку. Неужели я наконец узнаю что-то о клятве, которую Бартенев использует так, как ему удобно?
— Один раз в поколение среди тех, в ком течёт кровь первого императора, появляется тот, чей направленный дар даёт возможность проводить особый ритуал, — неторопливо проговорил Жнец. — Ритуал принятия клятвы, который всегда направлен на поддержку правящего рода. Единственное исключение — эмиссары монарха. Они могут игнорировать клятвы, если чувствуют опасность для своего правителя. Именно поэтому каждый император назначает собственных эмиссаров, которым может довериться.
— Занятно, — пробормотал я. Получается, что я зря решил вывести Денисова из игры? — А сами эмиссары знают об этом?
— Нет, но они подспудно ощущают, что клятва не так довлеет над ними, — сказал Жнец. — Надеюсь, что эта информация поможет тебе, если ты, конечно, не успел испортить отношения с эмиссаром, прибывшим по приказу императора.
— Вроде бы пока не успел испортить, — я неопределённо пожал плечами. — Спасибо, что поделился.
— Я благодарен тебе за откровенность, — ответил он. — Это была плата за неё.
— Тогда до встречи в аномальном очаге Эльзаса, — попрощался я с ним.
Вот уж интересная у меня будет компания — эмиссар света и истинный тёмный с даром призрака. И это я молчу про моих близких, которых уже и смысла брать в очаг вроде бы нет.
Я вышел с изнанки, с удовольствием вдохнув воздух, пропитанный теплом и запахом дома. Проверив паутину, убедился, что всё в порядке, никто никуда не пропал, новых гостей нет. Да и настроение у меня улучшилось после беседы с Жнецом.
Я и без того уже начал жалеть, что так грубо говорил с Денисовым. Он не виноват в том, что император отдал ему приказ сопровождать меня. И я мог чуть больше рассказать ему о взрывах, вместо того чтобы держать его подальше от информации, которая может дойти до Бартенева.
Но после слов Жнеца я почувствовал себя неразумным юнцом, который поддался эмоциям. Решив, что стоит исправить впечатление от утренней беседы, я направился к его комнате. Но не дойдя до неё, замер на месте. Взор показывал, что к комнате эмиссара приближается бабушка.
Что ж, пусть пообщаются, может найдут общий язык. Они взрослые люди, так что должны разрешить свой конфликт до того, как мы все вместе отправимся в Эльзас.
Я дождался, когда она войдёт в комнату и прошёл в свои апартаменты. И сразу же наткнулся на рыбью чешую и залежи из четырёх блестящих рыбин.
— Агата, прекрати таскать рыбу в мою спальню, — со вздохом сказал я кошке, которая затаилась на первом слое изнанки. — Иди сюда!
— Вкус-сное, — прошипела она, вывалившись передо мной. — Для хозяина. Р-рыба!
— Вот сама бы и ела её, — я покачал головой.
— Не могу, — Агата вздохнула почти по-человечески и посмотрела на рыбу с обожанием во взгляде.
— Что так? — удивился я.
— Не лезет, — грустно сказала она. — Но вкус-сно.
— Тогда не бери больше того, что можешь съесть, — посоветовал я и сразу же увидел, как вздыбилась её шерсть.
— Отказатьс-ся? — зашипела Агата и бросилась к рыбе. — Моё!
— Так, а ты почему вообще здесь, а не с Викой? — прищурился я.
— Детёныш с твоей женщиной, под присмотром, — Агата состроила виноватую рожицу. — Я слежу одним глазом.
— Следи двумя глазами, — приказал я. — И убери отсюда рыбу. Ей не место в моей спальне.
— У Агаты нет гнезда, — с сожалением сказала она. — Где прятать такую ценность?
— Не надо ничего прятать, — я вздохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — В следующий раз бери столько, сколько можешь съесть. Демьян уже понял, что тебе понравилась рыба, он тебе её теперь будет каждый день приносить.
— Правда? — с сомнением покосилась она на рыбу. — Каждый день?
— Да, я и сам ему скажу, чтобы он тебя не перекармливал, — пообещал я. — Всё, убирай рыбу и иди к Вике.
— Слушаюс-сь, — прошипела она и исчезла в тенях вместе с рыбинами.
Я же вспомнил, что обещал Якову навестить его отца. Герасим служил в нашей семье ещё до моего рождения, надо бы проверить, как он. И если что, вызвать Ивана Белого.
Спустившись на первый этаж, я прошёл в коридор для слуг и, постучавшись, вошёл в комнату Герасима. Старый дворецкий лежал на кровати, укрытый до подбородка тёплым одеялом, хотя в помещении было очень жарко. Увидев меня, он попытался встать, но я остановил его жестом.
— Лежи, — сказал я и подтащил стул к его кровати. — Что это ты вдруг решил заболеть?
— Ваше сиятельство, — в глазах старика блеснули слёзы. Я удивлённо посмотрел на всегда строгого и чопорного дворецкого. Никогда он не был чувствительным и плаксивым. — Я так рад, что вы обо мне не забыли. И что вернулись живым и здоровым.
— Так, судя по всему, дело плохо, — я нахмурился и влил чуть больше силы во взор тьмы. Ничего критичного я не заметил, но я и не целитель. — Белого надо вызвать.
— Не надо, мой срок пришёл, а от старости лекарства нет, — уже более сдержанно сказал Герасим. — Я был счастлив служить роду Шаховских.
— Ты мне это брось, — я погрозил ему пальцем. — Ты ещё наших детей будешь ловить в коридорах, когда они начнут магией швыряться.
— Ох, нет, не доживу я до деток, — улыбнулся он. — Яков за меня их понянчит, я его всему обучил.
— Отставить уныние, — я встал со стула и вздохнул. Уже второй старик за последний час решил отправиться за грань в ближайшем будущем. — Я что-нибудь придумаю. И Белого я всё же вызову. Отдыхай, Герасим.
Я вышел из комнаты и вспомнил, что до сих пор без телефона. Пришлось снова идти искать кого-то из гвардейцев. На мою удачу я сразу же наткнулся на Демьяна, в руках которого подозрительно шевелился влажный мешок.
— Стоять! — рявкнул я, и Сорокин застыл на месте. — Что в мешке?
— Рыба, ваше сиятельство, — чётко по-уставному пробасил он, а потом улыбнулся. — Для котейки вашей. Больно уж ей понравились наши язи.
— Отставить рыбу! — скомандовал я. — Больше двух рыбин в день не давать. Ясно, боец?
— Ясно, господин! — ответил Демьян, приложив сжатый кулак к груди. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. — А почему?
— А потому что Агате нравится рыба, но она в неё уже не лезет, — сказал я. — И поскольку доверяет она только мне, то притаскивает и прячет свою добычу в моей спальне. Как считаешь, спальня твоего господина — подходящее место для залежей речной рыбы?
— Никак нет, — усмехаясь гаркнул Сорокин. — Понял вас, больше двух рыбин в день давать не буду.
— Вот и хорошо, — я наконец улыбнулся ему в ответ. — Набери мне Белого, а то я без телефона остался.
— Так уже вызвали его, — сказал Демьян, спрятав мешок за спину. — Зубов как услышал про Герасима, сразу и позвонил. Через полчаса приедет наш целитель, но там и так всё ясно. Сколько старику лет-то?
— Вот Белый и скажет, ясно там всё или нет, — я махнул рукой. — Что с новенькими?
— Которые старенькие или новенькие-новенькие? — уточнил он.
— Сыч, Лось и Лист теперь наши целиком и полностью, можешь их на любые задачи отправлять, — серьёзно сказал я. — Они не предадут и не выдадут. А вот новички, что вчера прибыли, под вопросом пока.
— Ага, понял, — Сорокин почесал шею. — Новички ведут себя борзо, но в пределах допустимого. Мы с Зубовым уже им разъяснили, что они тут не на особом положении.
— Молодцы, — похвалил я их. — Только сильно не калечьте во время ваших разъяснений.
— Да что мы, звери что ли? — не очень правдоподобно открестился Сорокин от моих обвинений. — Мы же так, по-свойски. Я в спецназе десять лет отслужил, Зубов тоже пару лет с нашими тренировался. Мы легонечко совсем, вот честное слово.
