Всё неспроста… Кто там кричал? Что произошло?..
Мы взяли фонарь в кухне, Ветрувия поставила в него свечу, а потом заколебалась.
– Лучше нам не выходить из дома, – сказала она. – Ты же сможешь приказать, чтобы… нас защитили?
– Нам и в саду ничего не угрожает, – ответила я, направляясь к входной двери. – А там кто-то кричал. Кому-то нужна помощь!
– Ну-у… – протянула Ветрувия, но я уже отодвинула засов, толкнула дверь и выскочила на крыльцо.
Здесь тоже была темнота. Глухая, непроницаемая.
Но я чувствовала, как сад дрожит. Не трепещет листьями, как когда он общался со мной, а именно дрожит.
– Эй, что случилось? – позвала я по-русски и в который раз пожалела, что чудесная усадьба не умеет говорить.
Разумеется, и дом и сад хранили молчание, но в следующую секунду я увидела оранжевый свет. Он поднимался шапкой за флигелем, где жили наши работники.
– Огонь! – закричала я, сразу сообразив, что это такое. – Мы горим! Дождь! Скорее включай дождь!
Я кричала по-русски, а сзади Ветрувия крепко ругалась по-итальянски. Но мы с ней вместе и дружно рванули туда, откуда занималось пламя.
Дождь пошёл, но как-то натужно, вспрыскивая, а не ливнем, как надо было бы. Будто у сада внезапно иссякли силы.
Мы с Ветрувией обогнули флигель и когда выбежали к воротам виллы «Морковкины выселки», то в лицо нам пахнуло жаром и едким дымом.
Это был не пожар. Это было несколько пожаров. Несколько костров – огромных, яростно ревущих, которые не гасил даже дождь. Огонь сердито шипел и разгорался всё сильнее и… и двигался.
Костры двигались на сад. Сминая зелёную изгородь, поджигая всё на своём пути.
– Что происходит?! – закричала я, заметавшись перед флигелем. – Где все?! Пожар! Пожар!..
Но дверь флигеля была распахнута настежь, и никто не выходил.
Ветрувия оказалась рядом, схватила меня за руку. В оранжевом зареве я видела, как вокруг нас летают хлопья сажи.
– Уходим! Уходим! – заорала Ветрувия мне в ухо.
– Но пожар!.. Надо гасить!..
– Вон она! Ведьма! – вдруг раздались крики из-за костров.
Это были не костры. Вернее, они, но совсем не обычные костры.
Я разглядела груду дров и соломы, горящих на повозках – телегах, колясках, тачках… Их толкали к нашему дому люди.
Люди толкали.
И кричали про ведьму.
– Сжечь ведьму! – голос раздался особенно громко, и я узнала Пьетро, бывшего помощника маэстро Зино.
– Да идём же! – Ветрувия тащила меня прочь, а я, только что бежавшая быстрее неё, еле-еле переставляла ноги.
Нас пришли убивать? Меня пришли убивать?.. Как ведьму? Но ведь Марино доказал, что я не ведьма…
Огненные повозки прорвали изгородь, и вот уже запылал флигель. Он вспыхнул в одно мгновение и превратился в огненную коробку с чёрными провалами дверей и окон. Оставалось лишь надеяться, что оттуда успели сбежать мать Фалько, её дочери, тушка Эа и остальные…
– Что твой сад?! – тормошила меня Ветрувия. – Почему он нас не защищает? Прикажи ему!
– Впе-рёд! Сме-лей! – скандировали по ту сторону огня, и повозки катились дальше и дальше.
Две из них перевернулись, огонь высыпался на траву, под деревья, и вместо того, чтобы угаснуть под дождём, взорвался искрами. Нижние ветки апельсиновых деревьев обуглились на глазах, пламя лизнуло стволы…
Ветрувия вцепилась мне в плечи, как клещами, но я упиралась. Я не могла уйти.
Виноградные лианы дёрнулись, как в конвульсиях, но тут же рухнули на землю. Они подёргивались, словно кто-то огромный, сильный, но побеждённый, скрёб пальцами, пытаясь подняться.
– Он умирает!.. – произнесла я, потрясённо. – Они убивают его!
– Уходим! – опять закричала на меня Ветрувия, но я вырвалась и побежала вперёд.
Туда, где всё полыхало, где жестокие и глупые люди убивали самое удивительное существо на земле. А то, что этот дом, этот сад были живыми – я не сомневалась. И сейчас чувствовала его боль, его страх, его страстное желание выжить.
– Остановитесь! – крикнула я, пробегая между двух горящих повозок. – Что вы делаете?! Это же дом Марино Марини!
Я надеялась, что имя моего мужа остановит безумцев. Но ничего подобного не произошло.
– Лей масло! Хватай ведьму! – орал Пьетро откуда-то сбоку. – Бросай её в огонь! Пусть сгорит вместе со своим дьявольским садом!
– Остановитесь! Здесь же школа! Здесь деревня! Вы всех убьёте!.. – попыталась я достучаться до сознания людей.
Только это были уже не люди.
Чудовища, животные, звери в человеческом обличии.
Кто-то схватил меня за волосы, больно дёрнув, кто-то ударил в плечо и под колени. Я упала, сжимаясь в клубочек и прикрывая голову.
Сейчас они забьют меня до смерти… Те самые люди, которых мы с Марино мечтали увидеть образованными, богатыми, счастливыми…
– Жги ведьму! Жги ведьму! – бесновались вокруг.
Меня схватили за ноги и поволокли. Я закричала, цепляясь за траву, а какие-то обгоревшие ветки, торчащие из земли…
– Бросай её в огонь! – это был Пьетро. – Ловите ту, вторую! Она тоже ведьма! Синьор Агапито приказал!..
Синьор Агапито! Значит, без семейки Барбьерри тут не обошлось!
Взбрыкнув изо всех сил, я снова закричала. Хотя понимала, что если сад не может мне помочь, то на помощь точно никто больше не придёт.
Это было в сто раз страшнее всякой «тарзанки». В тысячу раз страшнее.
Как кошмарный сон, когда не можешь проснуться. Но во сне хотя бы понимаешь, что когда-нибудь да проснёшься, а здесь…
Но жестокие руки, державшие меня, вдруг исчезли. За ноги меня никто больше не тянул, зато совсем другие руки – крепкие, совсем не жестокие – легли мне на плечи, помогли подняться.
Марино! Рядом со мной был мой Марино!..
Я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, что сейчас разревусь. От страха, от напряжения, от облегчения, что всё закончилось.
– Вы люди или животные?! – услышала я гневный голос моего мужа. – Что вы устроили? Зачем напали на беззащитную женщину? Что за погром вы устроили?
Толпа вокруг притихла, но огонь и не думал утихать. Флигель горел с треском, и пламя перекинулось на фруктовые деревья вокруг.
– Надо потушить пожар… – хлюпнула я носом. – Скорее…
Но в это время раздался яростный крик Пьетро Камбини:
– Это не беззащитная женщина! Это ведьма!
И как будто ветер дунул в костёр, погнав пламя понеслось дальше – люди снова закричали, заволновались, снова послышались вопли «ведьма! ведьма!».
– Она моя жена! – крикнул Марино и поставил меня себе за спину.
– Она – ведьма! – не унимался Пьетро, подзуживая остальных. – Она учит наших детей колдовству!
– Это школа! Обыкновенная школа! – Марино отступал, заставляя отступать и меня, и всё время держался между мною и толпой.
Тёмная масса людей, казавшихся безликими – такими дикими, перекошенными были их лица, больше похожие на страшные маски… Пылающий флигель… Стонущий от боли сад, в котором полыхают деревья… Кошмар и не думал кончаться. Он продолжался, продолжался… И становился ещё ужаснее.
– Моя жена хочет, чтобы у ваших детей было будущее! – сделал Марино ещё одну попытку образумить нападавших. – Благодаря её работе Сан-Годенцо превратится во второй Милан!.. Во второй Рим!..
– Второго Рима быть не может! – заголосил Пьетро. – Не слушайте его! Ведьма его заколдовала!
– Она околдовала нашего Марино! – истошно завизжала какая-то женщина, невидимая в темноте. – Из-за неё он разбил сердце чистой, безгрешной девушке!
– Это Козима-то безгрешная? – не удержалась я.
– Спасём нашего Марино!
Толпа хлынула на нас, крича и размахивая палками и кулаками.
Первых нападавших Марино встретил точными и сильными ударами. Вопли ярости сменились проклятиями и стонами, и вторые ряды замешкались.
Воспользовавшись этим, муж схватил меня за руку и рванул в заросли олеандра.
– За ними! – понеслись нам вслед запоздалые крики Пьетро. – Ловите их!
Не знаю, побежал ли кто-то за нами. Мы с Марино летели, не останавливаясь и не оглядываясь. Он тянул меня за собой, а я спотыкалась в темноте, цеплялась юбкой и волосами за сучки.
