Дальше слово взяли «специалисты». Мэр с министром много говорили о перспективах, о том, какой я замечательный, скольким людям уже помогли мои лекарства, и о многом другом.
Ну и да, подняли тему, что эта клиника — государственная. Она как бы моя, но под управлением министерства здравоохранения. Не уверен, как правильно назвать такую форму сотрудничества, да и неважно. Главное, что я лишён основного геморроя.
Для меня же важно лишь иногда приходить и лечить людей. Не обязательно каждый день, ведь у нас и свои дела есть. Об этом мы сразу договорились. Ну и, да, приходить и лечить людей — это обязательное условие, так как это магическая тренировка для нас. Весьма эффективная, между прочим.
И вот, когда все сто пациентов были перемещены в клинику, вошли и мы, попадая в большой холл. Здесь находились регистратура, где оформляют документы, а также зона ожидания. Мы её сделали просторной, всё же на сто человек-пациентов прибыло более полутора сотен сопровождающих. Куча народа…
Так вот, если стоять в дверях, справа от нас были стена и диваны для надевания бахил. А слева — основной зал. В его конце и располагались окошки регистратуры. А перед ними ряды сидений, как в аэропорту. Но более удобные.
Людей ведь с каждой новой партией пациентов будет до фига, и все они столпятся у регистратуры, оформляя своих родных.
Ещё здесь также имелись вешалки-стойки для верхней одежды и торговые автоматы Святослава. Водичка там, шоколадные батончики, которые я бы не рекомендовал есть. Никакие! Вот вообще никакие! Они жуть какие вредные. Но в основном из-за того, что люди не знают меры… Но не буду ворчать.
Люди сидели и ожидали оформления документов, у нас ведь всё официально, а значит, привет, бюрократия… Зато людям после лечения сразу проводят консультацию врача, выписывают рекомендации и направление на реабилитацию. Ну и ведут медицинскую карту, чтобы не было вопросов: «А куда это у вас делся рак?». Может, вы — жулик?
Но, может, я бред несу. Во всяком случае мы пошли показывать журналистам наши медицинские кабинеты. Их было мало. Почти не было, так сказать.
Пара процедурных, один кабинет, где Ингвар с Инди будут лечить, ну и помещения для анализа состояния пациентов со страшными устройствами, которые выявляют опухоли в теле. Было ещё несколько медицинских отделений, но там ничего уникального.
Далее палаты. Они были не шибко большие и тоже ничего необычного из себя не представляли. Ну, кроме того, что вместо ковра здесь везде был мох. Потолок тоже им покрыт, но так как он белый, то никто не заметил этого.
Стены у нас — обычные брёвна. Но обработанные. Разве что есть пара картин. Остальное в палатах как везде в больницах. Телевизор, кровати, тумбочки, вешалки. Для одежды. И да, это очень важное уточнение.
У врачей тоже были кабинеты, но не очень большие. В подвале у нас находились склады для еды, лекарств и комната охраны. Камеры были везде, кроме палат.
Ну и сейчас мы вошли в палату, где врач объяснял, что он делает.
— Мы ставим капельницу с лекарством. Так оно действует намного медленнее, нежели принимать перорально (через рот), но зато лечение более плавное, и, как показали исследования, эффект значительно выше, — объяснял врач.
И да, в Ином мире не было капельниц, а врачи в условиях дефицита лекарства, которое я периодически давал им, сделали такое. Смогли отфильтровать жидкость, не потеряв свойства. Ну или почти не потеряв, и поставили капельницу.
У больных раком проблема с ЖКТ, и лекарства плохо усваиваются, если перед этим не устранить эту проблему. А через капельницу мы минуем желудок и сразу пускаем лекарство куда надо. Разве что можно сделать лекарство для желудка… Хм. Почему бы и нет?
— Думаю, я могу сделать лекарство, которое восстановит повреждённый ЖКТ, — заявил я, удивляя врача.
— Это было бы замечательно!
— Да, подумаю, как закончим, а пока продолжайте, пожалуйста. Я перебил вас.
Врач продолжил, объясняя, как проходит лечение. Мы ранее уже всё «обкатали» на десятке пациентов. Так что сперва людям дали немного синего вина, чтобы укрепить организм и избавить от мелких болячек. Потом капельница, и после лечения дадим очищающее зелье. Оно выведет из людей всю ту химию, которой их лечили ранее. После этого начнётся реабилитация. Но уже не здесь.
— Размер дозы лекарства определяется максимально точно, — продолжил объяснять врач. — Каждая доза — это чья-то жизнь. Для этого мы и проводим исследование. В этом нам помогает обученная нами нейросеть, она анализирует результаты медицинских исследований и выдаёт очень точный результат. Но пока что мы дублируем работу сети, и сами перепроверяем всё.
Он весьма немало интересного рассказал, после чего мы продолжили экскурсию, но тут уже мало что осталось показывать, и вот мы вышли на крышу.
— Здесь мы сделали зону отдыха, — рассказывал я, ведя людей по зелёной траве. — Но пока здесь прохладненько…
Да, чем выше от прогреваемой земли, тем холоднее. Логично же.
На крыше была высокая ограда, почти в человеческий рост, чтобы пациенты случайно не выпали. А то вдруг кому-то неожиданно плохо станет? Ещё имелись скамейки для отдыха, деревья и цветочные поляны.
— Здесь можно полежать на траве и морально отдохнуть. Но вид, к сожалению, такой себе, — я кивнул на частокол. Он существенно выше здания.
— А зачем вам эта стена? — спросили меня.
— Как минимум от воришек, — улыбнулся я, не став говорить про наёмников и бандитов, которые нападали на меня. — Ну а в целом, она защищает от ветра, который сдул бы всё тепло. Благодаря стене и некоторым хитростям, у нас тепло.
— Люди во всём мире гадают, как вам это удалось. Можете поделиться своими хитростями? — спросила журналистка с неплохим таким декольте. Она даже слегка наклонилась, открывая вид на розовый лифчик и пышную грудь четвёртого размера.
— Боюсь, здесь нужна лекция, которую поймут лишь люди, разбирающиеся в технике и физике, — покачал я головой. — Так что делать этого я не буду. К тому же оно стоит столько, что меня обвинят в ереси и сожгут на костре, — расхохотался я.
— Что вы, у некоторых людей квартиры за миллиарды рублей, а у вас такое полезное изобретение.
— Полезное? Спорно. Было бы гораздо дешевле и проще сделать гигантскую теплицу. Но я хочу вечного лета, а не жить под стеклом. Считайте это прихотью неожиданно разбогатевшего провинциала.
Мы ещё поговорили, журналисты походили по крыше, и меня окликнули.
— Иван Олегович, а что это за здание? Там написано «магазин», — спросил один из журналистов.
— Так магазин же, — удивился я вопросу. А потом все рванули в этот самый магазин.
— Он уже давно был построен, но работает «когда как», — объяснял я, и мы подошли к этому небольшому зданию у Вторых ворот. — Цены там злючие, да и ехать сюда далеко. Поэтому лекарства продаются в основном через посредников.
Люди вошли в небольшое здание, и мы попали в торговый зал со стеклянными витринами. За ними стояли глиняные баночки, но это муляж. Там же листы А4 с описанием, что это за лекарство, что оно делает, и цена. Самое дорогое, что здесь есть, стоит пять миллионов. Ну и на многих написано «предзаказ».
За прилавком сидела скучающая полненькая девушка. Она — подруга Любавы и человек проверенный. Кивнув мне, продавщица продолжила смотреть телевизор. Разве что наушники надела. У неё там есть удобное кресло, а также каморка с туалетом, складом и комнатой для отдыха. Но там просто большое кресло, холодильник и микроволновка.
— Иван Олегович, а «лекарство от холестерина». Здесь написано, что оно полностью очищает и восстанавливает сосуды за одно применение, спасает от инсульта, выводит из организма яд и… многое другое. Цена двести пятьдесят тысяч рублей… — заговорил один мужчина.
— Весьма популярное лекарство, — кивнул я. — Если бы я сделал цену в миллион, и за миллион покупали бы так же охотно.
— Я не про цену, хотя, да, кусается. Хоть кредит бери… Я про эффективность.
