– И что? – не понял я. Мысли мои были опять далеки. Я вновь и вновь обнимал, ласкал нежное создание. Эх, всё-таки мужчина слабое создание, стоит только миловидному созданию поманить, и все мысли будут только о той, с кем тебе было хорошо.
– Ходят слухи, что назревает бунт, – выпалил лейтенант.
– Брось, лейтенант, какой бунт, – отмахнулся я и направился к себе в кабинет.
Неделю я не находил себе места. Все попытки встретиться наедине с эну терпели крах. Линесса словно не замечала моих терзаний, мило улыбалась при встрече, но никогда не оставалась одна. Постоянно присутствовала или служанка, или кто-то из гвардейцев и поговорить, объясниться у меня не было никакой возможности. Словно влюблённого старшеклассника меня терзали чувства никчёмности, а бурная фантазия рисовала сладостные моменты нашей близости.
– Господин капитан, на первом посту задержан всадник, – доложил прибежавший вестовой.
– Кто прибыл?
– Дворянин, энц Роила Донса.
– Пропусти. И сообщи о прибытии эну Линессе.
– Господин капитан, дворянин заявил, что прибыл к вам.
– Хорошо, сейчас выйду.
Прибытие энца Роилы меня озадачило, тем более, верхом. В прошлый раз он покинул замок в возбуждённом состоянии. Как понял, он был раздражён, что помолвка не состоялась и я не находил причин, для чего ему нужен Валео Мирони. Именно не лейб-капитан Мирони, а Валео Мирони — безродный холоп, хоть и стоявший на иерархической лестнице сейчас примерно на одном уровне с дворянином по крови, но это только благодаря наградам и воинскому званию.
Не успел приблизиться к стоявшему энцу Роиле, как тот быстро заговорил:
– Валео Мирони, вы бесчестный человек! Воспользовались своим положением и… я вас вызываю на дуэль до смерти, здесь и сейчас!!! Выбор оружия за вами! Мои секунданты прибудут через полчаса. У меня не…
– Энц, успокойтесь! И объясните, что происходит?! – опешил от напора дворянина.
– Вы не знаете?! Я вчера получил письмо от эну Линессы, в котором она разрывает наши отношения и официально отказывается от помолвки! Никого, кто бы мог её заинтересовать, здесь я не вижу, а ваш рассказ о войне, так её впечатлил! Валео Мирони, я вас вызываю на дуэль! Удосужьтесь принять мой вызов.
– Энц, я военный и идёт война. Разве не слышали указ Императрицы о запрете дуэлей с участием офицеров? – всё-таки моя просьба нашла отклик у Доанны Первой и буквально в последний раз, когда прибыл императорский почтмейстер, до всех солдат и офицеров довели указ Доанны Первой о моратории на дуэли с участием офицерского состава армии. Наказание за непослушание, как и предполагал, было сурово — участников дуэли ждёт смертная казнь через повешенье, а что может быть страшнее такой унизительной казни для дворянина или офицера я не знал.
– Я ознакомлен, – резко ответил энц Роила, и сняв перчатку со своей руки, бросил мне в лицо.
Воцарилась тишина. Стоявший рядом и всё видевший гвардеец скинул с плеча свой мушкет и засвистел сигнал тревоги. Подбежала во главе с офицером дежурная группа, а я стоял, играя желваками, пронизывая взглядом энца.
«Такое оскорбление спускать нельзя, – думал я, просчитывая варианты ответных действий, – пусть нас обоих казнят, но честь офицера дороже жизни. Жаль, конечно, погибну не в бою, а от удавки на шее, но другого варианта выйти из сложившейся ситуации не вижу».
– Отставить! – скомандовал гвардейцам, взявшим на мушку энца. – Лейтенант Захирки́, отведите людей в расположение, а сами передайте командование сменщику, вы мне понадобитесь.
– Но…
– Исполнять!
Мы остались с энцем одни. Я пристально смотрел на нервно вышагивающего дворянина и находил только одно объяснение его безрассудному поступку — это любовь. Понимает ли он, что у него против меня, хоть на рапирах, хоть на кулаках шансов абсолютный нуль? Да, понимает, прочитал на его лице и всё равно идёт на отчаянный шаг, чтобы не столько отстоять свою честь, а чтобы наказать ту, в которую безрассудно влюбился, забрав с собой и меня. Можно за былые заслуги рассчитывать на снисхождение и направить прошение заменить повешенье расстрелом, но от этого не легче — итог один.
Подбежал чуть запыхавшийся лейтенант.
– Захирки, у меня к вам просьба стать моим секундантом. Уважаемый энц меня оскорбил не как офицера, а как равного по табелю о рангах и задета не только моя честь, но честь… моей семьи.
– Господин капитан, но согласно указу, это не имеет значения. Вы находитесь на действительной военной службе, при исполнении и…
– Лейтенант, я жду ответ! Соответствующее письменное распоряжение я подготовлю, и к вам претензий не будет, – сказал, как отрезал. Назад пути нет. И обратившись к энцу, поинтересовался, – когда прибудет ваш секундант?
– Он уже прибыл, во-он идёт.
От ворот, неторопливо, шёл полненький мужчина средних лет.
– Что ж. Тогда через полчаса возле летней беседки. Оружие — рапира. Лейтенант, подготовьте необходимое, а я составлю письменное распоряжение.
Рука дрожала, и почерк плясал, не желая фиксировать последнее волеизъявление. Глубокий вздох, выдох.
«Валя! Успокойся, что тебя так трясёт?! Вроде не боишься, сколько раз смотрел смерти в глаза, но сейчас почему-то не по себе», – разговаривал сам с собой, стараясь угомонить разыгравшиеся нервы. Наставив пару клякс, ну не привык я к обращению с архаичными письменными принадлежностями, а ещё дрожь в руках. Нет, надо что-то делать! Прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Задержал дыхание, глубокий выдох. Повторил так десяток раз и нервы успокоились. Дрожь в руках ушла. Ум прояснился. Ещё раз пробежал глазами составленное распоряжение и встал из-за кабинетного стола.
Только прибыв к беседке, обнаружил, что забыл надеть шинель.
Глава 20
– Господин капитан, приказать принести вашу шинель?
– Не надо. Она не понадобится. Захирки, обсудили условия дуэли с секундантом?
– Так точно!
– Без чинов. Я здесь как гражданское лицо, – ответил, понимая, что, сколько не объясняй, императорский указ трактуется однозначно. Вот если бы я был в отставке, то можно было бы поспорить, а сейчас, нет. Но говорил это хоть как-то обнадёжить лейтенанта.
– Бой до смерти одного из дуэлянтов без ограничения по времени, – рассказывал условия проведения дуэли лейтенант, – ранение поединок не останавливает. Нанёсший смертельную рану имеет право, но не обязан прекратить дуэль. Сдача не предусмотрена. Извинения после команды: «Начали» не принимаются. Дуэль на боевых рапирах. Дуэльные в замке не нашли. Мне удалось убедить, что использовать право первой атаки, данной по праву крови, противоречит дуэльному Кодексу, так как соперники стоят на одном уровне в табеле о рангах.
– Хорошо. За кем выбор оружия?
– Секунданты энца уже выбрали. Я протёр оружие и поставил царапину на клинке, чтобы…
– Понятно, – ответил, не дожидаясь пояснений. Тщательно протирали клинок перед боем, чтобы на нём не было яда, а ставили отметку, чтобы не заменили до начала боя. – Это моя? – указал на лежавшую на бархатной подушечке рапиру.
– Да, – коротко ответил лейтенант.
– Успею размяться? Когда начало поединка?
– Ровно в полдень. Ещё пятнадцать минут до начала, – тут лейтенант замялся и я вспомнил о своём обещании.
– Возьми, – протянул ему сложенный лист бумаги, – это мои распоряжения по поводу дуэли и последняя воля. Спрячь, прочитаешь после окончания поединка. Надеюсь, когда будут разбираться, ты не пострадаешь. И… прости, если что было не так.
Лейтенант кивнул и быстро убрал в нагрудный карман моё послание.
Взял в руки рапиру. Взмахнул пару раз, проверяя баланс. Осмотрел четырёхгранный клинок — зазубрин нет. От безделья, по прибытию в замок я каждый вечер, когда была возможность, тренировался пару часов или с боевым оружием, или молотил подвешенный за казармой мешок с землёй. Так что тяжесть боевого клинка меня не пугала, а практические занятия, не скажу, что сделали бывалым бойцом, но если сравнивать с опытом последней дуэли, уровень подготовки заметно вырос.
