Граф неспеша подошёл к нему, на ходу открывая пробирку, и велел.
— Открой рот. Пары капель достаточно.
Краснов присел, чтобы Апраксину было удобнее, и послушно открыл рот. Две капли попали ему на язык и растеклись по рту. Даже если он сейчас выплюнет состав, эфир зелья уже попал в его кровь.
Однако Краснов не стал плеваться, а, сморщившись, проглотил.
— С какого момента начать рассказывать? — деловито уточнил он и обвёл взглядом присутствующих, среди которых был генерал и те маги, что привели меня сюда.
— С самого начала. Как ты договорился с османами? — быстро спросил я, опередив остальных.
Он сначала явно хотел солгать, но сыворотка меня никогда не подводила. В течение десяти минут маг Краснов скороговоркой рассказал всё. Присутствующие были в шоке. Они так уверовали в то, что это я продаю секретные сведения османам, что теперь просто молча слушали. Пару раз Краснов порывался сбежать, ведь остановить словесный поток был не в силах, но его быстро скрутили. Поэтому о том, как он придумал оболгать меня, Краснов рассказывал, уже стоя на коленях, с руками в антимагических кандалах.
Потом пришла моя очередь. Я рассказал о том, как проследил за ним и попал в плен к османам. О кое-каких своих способностях я умолчал, но вызвался показать стоянку осман.
Генерал тут же вышел из кабинета, чтобы распорядиться об операции по захвату османов. Но перед этим, к моему удивлению, извинился передо мной.
Что ж. Бывает. Я уже хотел уйти, надо было выпить зелье «Исцеления», но Апраксин остановил меня.
— Извини меня, — он протянул мне руку. — Надеюсь ты простишь старого дурака… Володя Краснов много лет служит у меня, и я даже подумать не мог, что он нас предаст, поэтому безоговорочно поверил каждому его слову.
— Понимаю, — ответил я, обменявшись с ним рукопожатием.
Я совсем не лукавил, когда сказал, что понимаю его. Очень горько ошибаться в близких людях, легче обвинить чужого.
Когда вышел на улицу, увидел Глеба, он торопливо шёл ко мне. В его глазах была тревога, а губы напряженно поджаты. Не говоря ни слова, он схватил меня в медвежьи объятия.
— Слава богам, ты жив, — выдавил он, борясь с комом в горле. — Я уже думал… Не будем об этом.
Он отпустил меня и осмотрелся.
— С тебя сняли обвинения? Ты смог оправдаться?
— Да, всё хорошо.
— Фух-х-х, просто камень с души упал, — он прижал руку к груди. — Ты просто не представляешь, чего я себе только не навыдумывал. Меня, кстати, допросили и временно отстранили от службы.
— Думали, что мы заодно?
— Конечно! Все же знают, что мы вместе приехали. Куда теперь?
— Переоденусь и покажу лагерь османов… Правда, так есть хочется, — я поморщился, когда в животе громко заурчало.
— Иди, переодевайся. Я тебе сейчас что-нибудь принесу из столовой, — Глеб подтолкнул меня в сторону нашего дома, а сам энергично зашагал к столовой.
Я выпил зелье и переоделся в утепленный костюм, который купил еще до поездки сюда. Глеб принёс поднос с тушеным мясом и картофельным пюре, а также два стакана сладкого клюквенного морса.
Мне очень хотелось пить, поэтому первым делом я осушил оба стакана и только после этого приступил к еде.
— Я пойду с тобой, — сказал Глеб. — Если я больше не нужен местным воякам, то вновь приступаю к своим прямым обязанностям.
— Хочешь снова стать моим телохранителем?
— Да, тем более ты решил возвращаться в Москву, поэтому я здесь оставаться не буду.
— Я вернусь в столицу только на время. Потом мы с Орловым двинем поближе к фронту, — предупредил я.
— Разберёмся, — махнул он рукой. — Ешь давай.
Через полчаса мы с Глебом и десятком магов на лыжах выдвинулись в сторону землянки османов. Когда впереди показалось нужное место, я понял, что здесь уже кто-то побывал. Во-первых, пропали все личные вещи и лыжи, что оставались на улице. Во-вторых, землянка была засыпана, а еловые ветки разбросаны по всей округе.
Маги принялись раскапывать землянку, но я сразу понял, что они там ничего не найдут, даже трупов. Кто-то хорошенько всё прибрал, чтобы не осталось следов. И этот кто-то явно османы. Получается, что они здесь, в наших лесах, хозяйничают как у себя дома. Непорядок. Нужно с этим что-то делать.
Мы обыскали не только стоянку османов, но и всю округу, но ничего не нашли. Была надежда на то, что выйдем на след, когда увидели лыжню, в противоположном направлении от нашего военного лагеря. Но лыжня пропала через пару сотен метров. Её просто засыпало снегом, и найти продолжение не удалось. Постарался либо маг воды, либо маг ветра.
Я хотел выйти на след эфира, но и он каким-то образом вдруг пропал. Здесь не было машины, в которую можно сесть и уехать, поэтому я так и не понял, почему потерял след.
Ни с чем мы вернулись в лагерь. Был уже вечер, но я всё равно пошёл в госпиталь. Увидев меня граф Орлов очень обрадовался.
— Я же говорил этим чертям, что ты не имеешь никакого отношения к османам, — сказал он, крепко обнимая меня. — Столько всякого Апраксину наговорил, что тот хотел меня на гауптвахту посадить.
Он весело рассмеялся.
— Теперь всё хорошо. Разобрались уже, — ответил я.
Мы опустились на его кровать и граф еле слышно спросил:
— Неужели он один всё проворачивал?
— Нет, но имя второго он не знает. Он всего лишь был посыльным, забирал конверт из дровяника и относил в дупло. Всё. На этом его обязанности заканчивались.
— А кто же конверт в дровянике оставлял?
— Не знаю. Пусть Апраксин сам разбирается.
— Нет-нет, Сашка, мы завтра уезжаем. А я до своего отъезда должен знать, из-за кого мы попали в ловушку, и кто виноват в гибели моих людей.
— Единственное, в чём я уверен — этот человек бывает в штабе, и у него была возможность снимать копии документов.
— Ты предлагаешь всех допросить?
— Можно всех допросить, а можно сделать по-другому.
Я озвучил своё предложение Орлову, тот с готовностью подхватил мою идею и направился в штаб переговорить с Апраксиным.
Я прошел через больных, проверил их состояние и предупредил, что скоро уезжаю, и направился в кабинет Распутина. Одна из медсестер передала, что он хочет меня видеть.
— Родион Романович, вызывали? — спросил я, приоткрыв дверь
— Да, Саша, заходи, — махнул он рукой и запечатал по очереди два конверта,
затем поставил сургучную печать с гербом своего рода и протянул мне.
— Окажи мне услугу, передай эти письмо в канцелярию Его Величества и в военное ведомство. Я там подробно объяснил, что творят Харитоновы, и попросил убрать их из поставщиков.
— Хорошо, — я забрал конверты. — Это всё?
Я встал, намереваясь покинуть кабинет главного лекаря, но тот тоже поднялся и подошёл ко мне.
— Я знаю, что уже поздно, и ничего не изменить, но хочу попросить прощения от всего сердца.
— За что? — удивился я.
— За то, что произошло с твоим родом по вине Распутиных. Хотя я в этом не участвовал, всё равно чувствую ответственность.
— Не стоит. Не нагружайте себя чужими грехами. Всё благополучно разрешилось, а былого не воротишь, поэтому не вижу смысла сейчас снова это обсуждать.
Мы обменялись крепкими рукопожатиями, и я вышел из госпиталя. Довольный Орлов шёл мне навстречу.
— Апраксин согласился. Ночью будем ловить гада, — оглянувшись, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает, прошептал он и потёр руки. — Хочу лично присутствовать при этом. Ты со мной?
— Конечно, — улыбнулся я.
Глава 23
Допрашивать высшие чины можно только имея на руках неопровержимые доказательства их вины. Апраксин не имел права допрашивать генералов и даже офицеров без веского повода, а его не было. Кто-то делал копии документов и оставлял в дровянике. Это мог быть кто угодно: связист, секретарь, кто-то из охраны или бойцы, которые часто бывают в штабе. Если начать расследование и допрашивать всех по очереди, виновник может скрыться и замести следы. К тому же у меня не так много сыворотки, на всех не хватит.
